Зато Роберт Делавей действительно исчез из академии.

Правда, по лицу Селесты, хоть и дерганому, но отнюдь не несчастному, становилось понятно: с Робертом все в порядке, и он не лежит, закопанный пиратом, под какой-нибудь липой.

Выходило, тот действительно перевелся в Людскую Академию, решив, что дракона ему уже не призвать и с Равенмором не ужиться.

Зато Лукас, похоже, почувствовал себя героем, спасшим деву в беде – то есть меня, – и пристрастился провожать меня после занятий до библиотеки.

Правда, внутрь он не заходил. По его лицу было видно, что храм знаний с бесконечными рядами книг вызывал у него зубную боль.

- Я уже свое отучился, – посмеиваясь, объяснял мне Лукас. – И дракон у меня тоже есть. Уж как-нибудь проживу и без книжек.

Зато я не могла без них обойтись. Завороженная, проводила в читальном зале долгие часы. Заодно старалась учиться изо всех сил, чтобы не оказаться в числе отстающих из-за отсутствующей магии.

Так, на следующем уроке по Истории я снова получила «отлично» за рассказ о Второй Мадрической Войне. Затем успешно справилась с заданиями на «Зельях и ядах» и настолько увлеклась лабораторной работой, что меня даже пригласили помогать преподавательнице – и я, конечно же, согласилась.

Возиться с пробирками мне очень понравилось.

На Этикете мы с Рикаром уже не выглядели как деревенские упыри и в конце недели вполне успешно сдали зачет по контрдансу.

Также я написала второй реферат для Кайрена, и тоже с рисунками – на этот раз о видовых различиях между воздушными и водными драконами. Заодно снова сидела на его уроке с раскрытым ртом и, затаив дыхание, слушала его рассказ и смотрела на искусные иллюзии.

Зато Ормелия на его занятии выглядела притихшей и насупившейся: кажется, после истории с уборкой вольеров дочь казначея затаила на Кайрена обиду.

Они с Селестой все-таки сдали два реферата – правда, судя по скудному объему, буквально выдавливали из себя каждое слово.

В отличие от подруги, Селеста весь урок глядела на Кайрена с мечтательным выражением на лице, тогда как он, казалось, смотрел только на меня.

Но пусть мне хотелось с ним поговорить – обо всем, что было сказано на Восточной смотровой площадке, и еще о том, что произошло на Найрене много лет назад, – у нас больше не выдавалось такой возможности.

Меня закрутило в водовороте академии, да и у него было полным-полно учебных дел – я видела, как каждый вечер Кайрен уводил в море группу всадников на морских драконах, а над ними летела еще и дюжина воздушных.

Затаив дыхание, я представляла, насколько это грандиозно – скользить по волнам или парить над ними на спине у собственного дракона. Но прекрасно понимала, что сперва его надо призвать, а для этого необходима магия. Та самая, которая у меня никак не появлялась и не появлялась.

В какой-то момент я даже впала в отчаяние. Подкараулила магистра Энвара возле двери его кабинета и жалобным голосом спросила, когда уже покажутся хоть какие-то результаты нашего сеанса.

Может, мне нужен еще один? Или два таких же сеанса? Я готова на все, лишь бы поскорее вернуть связь со своим внутренним источником!

На это пожилой преподаватель посоветовал мне набраться терпения, сказав, что сеансы мне больше не нужны. Пусть все идет своим чередом, и однажды это произойдет.

И я терпела как могла, заодно получив несколько высших оценок, а также похвалы – за старание, усердие и отличную подготовку к занятиям.

Кстати, мой реферат по Веллардам тоже получил самую высокую похвалу. Магистр Моравиц даже держал его в руках и зачитывал отдельные фрагменты, когда рассказывал нам о том, что шесть столетий назад Бездна заглянула в душу мага невероятной силы.

Она обнаружила его слабость, а затем обманом и лестью подчинила себе. Либо он сам выбрал такой путь – но этого мы не узнаем уже никогда.

Одержимый Тьмой, вдобавок получив от нее невероятное усиление своих магических способностей, он создал Орден Бездны. Сперва вербовал сторонников все той же лестью и обманом, а затем, так как сила его только росла, к нему потянулись и те, кто мечтал о власти и могуществе.

Хотели стать такими же, как он.

А уже после – те, кто боялся оказаться не на той стороне. Потому что грянула магическая война, и в какой-то момент Орден Бездны едва не захватил весь обитаемый мир.

Одни за другим перед его могуществом падали королевства. И только несколько сильнейших магических родов – Изначальные Роды Арвена – нашли в себе силы и смелость противостоять Хозяину Бездны, хотя по сути он и был сама Тьма.

Этих родов насчитывалось шесть, и самыми сильными из них были Велларды – вернее, Веледа Веллард, которая и поставила точку в противостоянии.

Мы проходили об этом в школе: Изначальные Роды объединились, призвав под свои знамена сторонников, и нари тогда были нашими союзниками.

В последней битве Хозяин Бездны пал. Но убить его было невозможно, как невозможно окончательно победить Тьму – тогда бы пошатнулось божественное равновесие и погиб бы сам мир.

Вот и тот маг всего лишь растворился в Тьме, став ее частью. Но затем его и Тьму запечатали на морском дне – так глубоко, чтобы ему больше никогда было не выбраться наружу.

…В ночь с пятницы на субботу, наверное, уже после рассвета, мне приснился странный сон, подозреваю, навеянный занятием у магистра Моравица.

Я увидела Веледу Веллард – девушку чуть старше меня, очень красивую и с чертами лица, чем-то напоминающими мои собственные. Правда, в отличие от меня, она обладала уверенной силой, до которой мне было еще далеко.

- Так вот ты какая, – уставившись на меня, произнесла Веледа. – Моя прапрапра… – тут она усмехнулась. – Слишком много «пра», и не выговорить! Но я пришла тебе сказать вот что: будь осторожна, Шанайя! Шани… Шани, да просыпайся же ты! Вот же соня!

Я открыла глаза, почему-то подумав, что Веледа Веллард явилась ко мне в реальной жизни и сейчас стоит рядом и трясет меня за плечо.

Но не тут-то было! Оказалось, в первый наш выходной меня разбудила Лина, потому что пришло письмо от Кары.

Та сообщала, что встретиться ни в субботу, ни в воскресенье у нас не получится. Им задали столько всего, что свободного времени почти не осталось.

Зато Кара приглашала нас увидеться с ней в первый день праздников и даже называла время и место: в кондитерской «Крендель и Весы» на улице Славы Арвена, 12, в четыре часа пополудни.

«Не знаю, придет ли со мной Тео, – добавила она в конце письма. – Если честно, он стал каким-то странным. Мне кажется, с ним что-то не так».

И я, конечно же, сразу встревожилась.

С другой стороны, Кара в своем письме сообщала слишком мало – упоминала о Тео мимоходом, – чтобы мне начать переживать по-настоящему. Поэтому я решила отложить тревожные мысли до будущей нашей встречи в городе, а заодно посмотреть на Тео своими глазами и понять причину подобных ее слов.

- Может, и к лучшему, что мы проведем эти выходные в академии, – произнесла Лина, устроившись в гостиной на мягкой софе.

Рядом с ней на маленьком столике стояла чернильница, а подруга с задумчивым видом крутила в руке перо, время от времени делая записи в тетради.

Я же поймала себя на невольной мысли, что мы обе слишком быстро привыкли к комфорту и удобствам в новых апартаментах, которые получили по протекции Гильберта ДиРейна.

Об этом мне сообщили в деканате – о том, что это была именно его протекция, – куда я все-таки явилась и принялась задавать неудобные вопросы. Заодно выяснила, что мое обучение оплачено до самого окончания академии, как и обучение Лины, и каждый месяц нам полагается еще и внушительная стипендия.

Если, конечно, мы станем выказывать рвение в учебе, хорошо себя вести и наши оценки будут выше среднего, если брать в расчет весь наш курс.

Услышав столь ошеломительные новости, я, конечно же, порядком растерялась. Затем обрадовалась, потому что мы с Линой больше не были в Академии Керна на «птичьих» правах.