- Я настаиваю на расследовании, – не унимался тот. – И я уверен, что попечительский совет меня поддержит…
Но он так и не договорил, потому что в дверь постучали, после чего в кабинет вошел пожилой мужчина, опиравшийся при ходьбе на резную трость. Его волосы давно посеребрила седина, на лице залегли глубокие морщины, хотя глаза смотрели уверенно и немного устало.
Четверо попечителей тотчас же поднялись со своих мест и с радостными возгласами устремились к нему навстречу.
Ректор тоже не остался безучастным. Подойдя, он крепко пожал вошедшему руку, а затем дружески похлопал по плечу.
- Рад, что ты присоединился к нам, Гильберт! Тебе давно уже было пора заняться академическими делами, а покорение мира предоставить более молодым. Хотя я уверен, ты им почти ничего не оставил, – усмехнулся Астерион. Затем повернулся к оставшемуся в кресле пожилому и осунувшемуся лорду-попечителю: – Возможно, вы еще незнакомы, лорд Баас, хотя я думаю, что Гильберта ДиРейна в Арвене знают все…
- Ну полно тебе, Роланд! – отмахнулся тот.
- Лорд ДиРейн – наш новый попечитель, – с теплотой в голосе продолжил ректор. – К тому же он только что внес в казну академии такую сумму, которой хватит как на реконструкцию хозяйственных построек и расширение вольеров, так и на научные и магические исследования в течение следующих нескольких лет. Их список вам раздадут чуть позже. Но есть и важное дополнение: из созданного ДиРейном фонда в ближайшие десять лет будут полностью покрываться расходы на обучение одаренных студентов, чье образование до этого оплачивалось из казны Арвена.
- Право, ДиРейн! – скривился лорд Энарис. – Есть вещи и поважнее, чем образование нищебродов. Это как раз касается тех двух сирот, которых приняли в этом учебном году…
- За их обучение уже заплачено, -– спокойно отозвался ДиРейн.
Энарис позеленел.
- У меня есть весомые аргументы против их нахождения в Академии Керна. Я предлагаю исключить этих двоих немедленно и именно для этого я вас сегодня и собрал. На их место можно принять других, куда более достойных кандидатов…
- Сомневаюсь, что из этого что-либо выйдет, – перебил его ДиРейн. – Одна из тех двоих – моя племянница, Шанайя Гордон-ДиРейн. Вторая – ее подруга, осиротевшая будучи подростком, поэтому я уже принял решение сделать ее своей воспитанницей. Заодно я внес полную сумму за их учебу и открыл фонд для стипендий. Если, конечно, они будут прилежно учиться.
- Я этого не знал, – пробормотал Энарис. – Но моя дочь… С ее стороны было несколько серьезных жалоб…
- Таких же, как и на магистра ВарШайлена? – поинтересовался у него ректор. – Если ваша дочь всем здесь недовольна, то переведите ее наконец в другую академию!
- Что касается меня, – кивнув, продолжил Гильберт ДиРейн, – то я, пожалуй, приму предложение Роланда Астериона и войду в совет академии. Заодно начну преподавать. Думаю взять на себя географию и мироустройство, в этих вопросах я довольно сведущ.
- Кто бы в этом сомневался! – пробормотал один из попечителей, и Гильберт ДиРейн снова кивнул.
- Всю свою жизнь я мало заботился о своей семье, но теперь пришло время это изменить, – добавил он.
В кабинете на какое-то время повисла тишина. Затем попечители наперебой принялись поздравлять академию Керна и ректора, а заодно хвалить ДиРейна за принятое им верное решение.
Один лишь Рубио Энарис глядел на всех с кислым лицом, а пожилой попечитель с залегшими под глазами тенями незаметно крутил под мантией золотую табакерку, в которой уже давно – который год – не лежало табака.
Ее предназначение было совсем в другом.
***
Это было просторное помещение с высокими арочными окнами и со старательно задернутыми темными портьерами. Внутри царил полумрак – полуденное солнце с трудом пробивалось сквозь щели в кое-где неплотно закрытых шторах, но тусклый свет давали лишь зажженные повсюду свечи.
Их отблески отражались на отполированных досках паркета. Заодно они скользили по мраморным телам статуй, стоящих в глубоких альковах.
Именно таким был приемный зал в столичном особняке одного из богатейших аристократов Керна, который он, будучи и сам адептом, предоставил для собрания Ордена Бездны.
Сегодня в его дом прибыло около двух дюжин человек. Большинство из них принадлежали к высшему эшелону знати Арвена. Но пусть все собравшиеся носили темные мантии, их выдавали украшенные драгоценностями руки.
И еще белые маски, скрывавшие лица.
Остальные, не столь знатные, стояли чуть поодаль. Они были без масок и держались так уверенно, но зато все как один покорно склонили головы перед своим господином.
Тот был уже здесь.
В самом центре зала на мраморном постаменте стояла массивная золотая шкатулка, инкрустированная драгоценными камнями и покрытая древними письменами.
Ее крышка была откинута, и над ней, вырываясь наружу, клубилась Тьма: то тянула свои протуберанцы к присутствующим, то вздымалась спиралями к потолку.
В центре шевелящейся Тьмы сгустки черноты временами складывались в смутно угадываемое человеческое лицо либо порой в мужскую фигуру, закутанную в темную мантию.
Все собравшиеся, затаив дыхание, следили за содержимым шкатулки, и гробовая тишина в комнате нарушалась лишь их тяжелым, сиплым дыханием.
- Мой господин!.. – наконец дрогнувшим голосом начал один из них и сделал несколько неуверенных шагов к центру зала.
Раболепно поклонился шкатулке, затем еще раз.
У него не имелось маски – поэтому было видно, что он заметно переживал, и по его бледному лицу то и дело катились капли пота.
- Мы перевернули всю комнату той девицы, – заговорил он срывающимся голосом. – Обыскали все, но амулета с куском печати Бездны так и не нашли.
- Мы старались, мой господин! – добавил второй. На нем была маска, и держался он заметно увереннее. – От него нет ни следа, а на шее она его не носит. Возможно, ваш амулет украли…
- Та девица понятия не имела, насколько эта вещь ценна для вас, хозяин! Поэтому она не следила за ним должным образом, –- продолжал лебезить первый. – С момента прибытия корабля в Керн ее вещи долгое время оставались без присмотра. Возможно, амулетом завладел обычный воришка…
Тьме это не понравилось.
Сгустившись до черноты, она внезапно растеклась призрачным облаком по залу. И тут же раздался хриплый, словно потусторонний голос, донесшийся из шкатулки:
- Доставьте эту девчонку ко мне! Я хочу на нее посмотреть. Сделайте это сегодня же!
Среди присутствующих пробежал встревоженный шепоток.
- Но это невозможно, мой господин! – едва не плача, выдохнул первый говоривший. – Сейчас к ней не подобраться. У нее нашелся богатый покровитель. Он утверждает, что он – ее дядя, поэтому девицу перевели в другое крыло общежития. Туда нам нет доступа, а еще водный маг не спускает с нее глаз...
Но он так и не закончил свою фразу.
Тьма в очередной раз зашевелилась – недовольно, угрожающе, – затем протянула к нему два своих щупальца. Одним впилась ему в голову, вторым – в грудь, и говоривший рухнул на пол.
И тут же завыл, корчась от боли.
Несколько человек в зале отшатнулись, тогда как остальные пытались сохранять спокойствие.
Раздался испуганный шепоток, но никто не посмел вмешиваться – раз уж хозяин решил наказать посмевшего ему перечить адепта.
- Мы все сделаем, господин! – поспешно заговорил второй, к этому времени успевший растерять прежнюю уверенность. – Дайте нам еще три... Нет же, четыре дня. Умоляю вас, хозяин! Конечно, мы попробуем быстрее, но я думаю о праздниках. Праздник Вознесения Святой Вельмы... Девица непременно покинет академию и отправится в город, и там-то мы ее и схватим. У нас есть тот, кто заманит ее в ловушку.
Тьма задумалась и перестала терзать первого говорившего. Тот, тяжело дыша, поднялся на четвереньки, затем кое-как встал на ноги, после чего с мольбой протянул руки к шкатулке.
- Блаженство, мой господин! – едва не плача, пробормотал он. – Умоляю вас!.. Вы хорошо меня наказали, так даруйте же вашему верному слуге хоть немного блаженства! Не оставляйте без вашей милости, хозяин!
