— Начало чего? — его рука скользнула выше, к моей шее, массируя напряжённые мышцы.

— Начало перемен, — я закрыла глаза, наслаждаясь его прикосновениями. — Этот мир... он может быть лучше. здоровее. И мы можем помочь ему стать таким.

Он ничего не ответил, только крепче прижал меня к себе. Но я чувствовала его согласие в каждом движении, в каждом вздохе.

За окном ночь окутала лагерь, звёзды ярко сияли на чистом небе. Я думала о том, как далеко мы продвинулись с того дня, когда я чуть не сгорела на костре. И о том, как далеко нам ещё предстоит пройти.

Но сейчас, в этот момент, в этой хижине, в объятиях этого человека, я чувствовала, что всё возможно. Даже изменить целый мир.

Знаете, что самое забавное в том, чтобы быть революционеркой поневоле? То, что твоя "революция" начинается с плесени, выращенной в старых горшочках, а заканчивается... впрочем, пока что она не закончилась, но если судить по тому, как быстро распространяются слухи о ‘чудесном зелёном лекарстве герцогини-"ведьмы", я скоро стану легендой. Или мишенью. Или легендарной мишенью — что, согласитесь, звучит ещё хуже.

Я Вайнерис Эльмхарт, герцогиня в изгнании и нынешняя производительница самого популярного антибиотика в королевстве (хотя здесь его называют "волшебным зельем против гнили"), сидела в своей лаборатории и наблюдала, как Агнесса с энтузиазмом йорка, увидевшего белку, растирает плесень в ступке.

— Нет-нет-ней — я схватилась за голову, когда увидела, что она делает с моим драгоценным лекарством. — Не толки его, как картошку на пюре! Деликатно, словно это драгоценный камень.

— Но миледи, — Агнесса остановилась, глядя на меня с тем выражением преданного щенка, которое всегда заставляло меня чувствовать себя монстром, —раньше вы говорили энергично перемешивать.

— Это было РАНЬШЕ, когда у нас было два горшочка плесени и никого больше не было рядом, чтобы я могла на него накричать! — я вздохнула с таким чувством, словно несла на плечах весь груз мирового невежества. — Теперь у нас десять горшочков, семь помощников и половина королевства, ожидающая чуда. Нам нужна аккуратность, а не варварское растирание!

Василиус, восседающий на полке как рыжий падишах в своём гареме из банок с травами, фыркнул со звуком протекающего чайника.

— о да, точность в лесной хижине. Что дальше? Проверка качества по королевским стандартам? — кот облизнул лапу с видом эксперта по целительству. — Может, стоит открыть филиал в столице? Прямо рядом с костром для ведьм, для удобства?

— Заткнись, рыжий критик, — буркнула я, отбирая у Агнессы ступку. — Лучше скажи, есть ли новости от наших "курьеров"?

А курьеры у нас были что надо. Представьте себе: торговцы, менестрели, бродячие монахи и прочие личности, чья работа заключалась в том, чтобы таскаться по дорогам и болтать языками. Мы снабжали их нашим "народным средством от гнилой болезни" и просили распространять слухи о том, что это древний рецепт, передававшийся из поколения в поколение в семье некоей знахарки из далёкой деревушки.

— вчера вернулся Пётр-торговец, — Василиус переложил хвост в более удобную позицию. — Говорит, что в Красном Камне его лекарство разлетелось быстрее, чем слухи о том, что королева носит накладные зубы. Все хотят этого "древнего снадобья"

— Королева носит накладные зубы? — удивилась Агнесса, прекратив терзать очередную порцию плесени.

— Это слух, девочка, — пояснил кот с терпением учителя, объясняющего что-то особенно тупому ученику. — Слухи по природе своей не обязаны соответствовать действительности. Главное, чтобы они были интересными.

— А вот слухи о нашем лекарстве соответствуют действительности, — я с удовлетворением посмотрела на аккуратные ряды горшочков, где зеленовато-серая плесень росла лучше сорняков после дождя. — И это прекрасно.

На самом деле, это было не просто прекрасно — это было триумфально. За две недели мои целебные снадобья спасли столько жизней, что я начинала чувствовать себя как святая покровительница больных, только с более острым языком и склонностью к саркастическим комментариям.

— Миледи, — в дверях появился один из воинов Райнара, здоровенный детина по имени Альд, который смотрел на меня с тем благоговением, с каким обычно смотрят на святые мощи. — Прибыли ещё двое с просьбой о лекарстве. Говорят, что у них в деревне заболели дети.

— Пришли сами или прислали? — деловито уточнила я, проверяя готовность очередной партии зелья.

— Сами пришли. Один плакал, говорил, что его дочке всего четыре года, и деревенский лекарь сказал, что ничего сделать нельзя.

Я почувствовала знакомое сжатие в груди. В этом мире такие дети просто умирали, а их родители молились богам, которые, судя по статистике, были на редкость глухими к подобным просьбам.

— Дай им две дозы готового лекарства и объясни, как применять, — я отвернулась к своим горшочкам, чтобы скрыть выражение лица. — И пусть Агнесса покажет, как правильно кипятить воду.

— Миледи добра, как святая, — пробормотал Альд, и я едва сдержалась, чтобы не зашипеть на него, как кошка.

Святая, как же. Святая, которая ругается хуже портового грузчика, когда у неё не получается нужная крепость настойки.

Когда Альд ушёл, я обнаружила, что Василиус сверлит меня взглядом жёлтых глаз.

— Что? — огрызнулась я.

— Ты слишком много отдаёшь, — сказал кот неожиданно серьёзно. — Скоро у нас не останется лекарства для собственных нужд.

— У нас нет больных, — возразила я.

— Пока нет. А что будет, если король пришлёт отряд с факелами? Будешь лечить ожоги настойкой ромашки?

Я хотела ответить что-то колкое, но слова застряли в горле. Василиус был прав —как всегда, этот пушистый пессимист. Мы раздавали лекарства направо и налево, словно у нас была целая аптека, а не десяток горшочков с плесенью.

— Увеличим производство, — решила я. — Найдём больше подходящих ёмкостей, больше сырья.

— Или ограничим распространение, — предложил кот. — Иначе вся армия короля узнает, где искать источник "чудесного исцеления"

Агнесса, молчавшая всё это время, внезапно подняла голову.

— А что, если мы научим людей делать это самостоятельно? — робко предложила она. — Расскажем, как выращивать... эту плесень?

Я и Василиус уставились на неё, как на инопланетянина, заговорившего на древнегреческом.

— Девочка, — медленно произнёс кот. — ты только что предложила раскрыть самую охраняемую тайну нашего лагеря первому встречному крестьянину.

— Но если все будут знать, как это делать, то королю не нужно будет нас искать! —глаза Агнессы горели энтузиазмом первооткрывателя. — И больше людей смогут лечиться!

Я молчала, обдумывая её слова. С одной стороны, это было безумием — делиться знаниями, которые делали меня уникальной. С другой стороны…

— Ты знаешь, — медленно сказала я, — это не так уж и плохая идея.

Василиус издал звук, который можно было интерпретировать как кошачий эквивалент истерики.

— Вы оба сошли с ума! — воскликнул он. — Следующее, что вы предложите — это открыть школу целителей прямо на главной площади столицы!

— Хм, — я задумчиво потёрла подбородок, — а ведь это не такая уж плохая идея.

— ВАЙНЕРИ! - взвыл кот с такой силой, что несколько горшочков задрожало.

В этот момент дверь распахнулась, и в лабораторию ворвался Райнар, выглядящий так, словно только что проскакал полкоролевства. Его волосы растрепались, на щеке виднелся след от ветки, а в глазах плескалась такая тревога, что моё сердце пропустило удар.

— Что случилось? — я мгновенно забыла о наших целительских дискуссиях.

— Королевские разведчики, — коротко бросил он. — трое из них. Расспрашивают в деревнях о "странных людях в лесу" и "чудесных лекарствах".

Агнесса побледнела до цвета творога, Василиус выгнул спину дугой, а я почувствовала знакомое покалывание тревоги в крови.