— Дыши, — напоминала повитуха. — глубоко, ровно.

— Я врач, — прорычала я между схватками. — Я знаю, как дышать.

— Тогда дыши, а не ругайся, — невозмутимо ответила она, проверяя раскрытие.

Райнар держал мою руку, и я сжимала её так сильно, что удивлялась, как у него ещё не сломались кости. Его лицо было белым, глаза полны страха, но он не уходил. Вытирал пот со лба, шептал слова поддержки, целовал мои пальцы.

— Ты справишься, — повторял он как мантру. — Ты самая сильная женщина, которую я знаю. Ты справишься.

— Легко говорить, когда это не твоё тело раскалывается пополам, — простонала я, когда очередная схватка едва не вывернула меня наизнанку.

— Раскрытие полное, — объявила повитуха. — Пора тужиться. При следующей схватке толкай изо всех сил.

И я тужилась. Боже, как же я тужилась. каждая мышца моего тела напрягалась до предела, пытаясь вытолкнуть наружу этого упрямого маленького человека, который почему-то не хотел покидать своё уютное убежище.

— Ещё, — командовала повитуха. — Давай, ваша светлость, ещё раз.

— Я не могу, — задыхалась я. — Больше не могу.

— можешь, — твёрдо сказал Райнар. — Ты можешь всё. Давай, любовь моя. Ещё чуть-чуть.

Я собрала все остатки сил и толкнула — так сильно, что в глазах потемнело. И вдруг почувствовала, как что-то сдвинулось, поехало наружу, а потом —облегчение. Невероятное, всепоглощающее облегчение.

— Мальчик — воскликнула повитуха, поднимая крошечное, покрытое слизью существо. — У вас сын!

Плач. Громкий, возмущённый, прекрасный плач. Мой сын кричал во всё горло, протестуя против грубого изгнания из тёплого уютного места в холодный яркий мир.

Повитуха быстро обтерла его, перерезала пуповину и положила мне на грудь. Я смотрела на это крошечное красное сморщенное создание — моего сына, нашего сына — и не могла сдержать слёз.

— Он идеален, — прошептала я

— Он прекрасен, — эхом отозвался Райнар, и его голос дрожал от эмоций.

Но расслабляться было рано. Второй ребёнок ещё не родился, и схватки возобновились с новой силой.

— Опять, — простонала я. — Серьёзно? Опять?

— Второй идёт, — подтвердила повитуха, забирая мальчика и передавая служанке.

— Приготовьтесь тужиться.

Второй раз было одновременно легче и тяжелее. Легче, потому что я уже знала, чего ожидать. Тяжелее, потому что тело было измотано, каждая мышца кричала от усталости, а сил почти не осталось.

— Давай!

— подбадривал Райнар. — Ещё одна. Последняя. Ты можешь.

— Не могу, — задыхалась я. — Правда не могу.

— Можешь, — он поцеловал мой лоб. — Ради нас. Ради наших детей.

Я нашла где-то глубоко внутри последние остатки сил и толкнула. Один раз.

Второй. Третий.

— Девочка! — торжествующе объявила повитуха. — У вас дочь.

Ещё один крик — более тихий, более мелодичный, но такой же возмущённый. Моя дочь. Наша дочь.

Её тоже обтерли, обрезали пуповину и положили рядом со мной. Девочка была чуть меньше брата, с более нежными чертами лица, но такая же красная и сморщенная.

— Мальчик и девочка, — прошептала я, глядя на двух крошечных людей рядом со мной. — Как я и думала.

Райнар стоял, глядя на нас троих, и по его щекам текли слёзы. Этот суровый воин плакал открыто, не стыдясь, не пытаясь скрыть.

— Спасибо, — прошептал он, опускаясь на колени рядом с кроватью. — Спасибо за них. За нашу семью. За всё.

Он осторожно коснулся головки мальчика, потом девочки, как будто боясь, что они разобьются от прикосновения.

— Они такие маленькие, — удивился он. — Такие крошечные.

— Не говори мне о размерах, — устало рассмеялась я. — Изнутри они казались огромными.

Повитуха закончила все послеродовые процедуры, убедилась, что со мной всё в порядке, и удалилась, оставив нас вчетвером. Служанки принесли чистое бельё, сменили простыни, запеленали младенцев и тоже ушли.

Мы остались одни — я, Райнар и двое крошечных человечков, которые спали, свернувшись калачиками на моей груди.

— Как назовём их? — спросил Райнар, не отрывая взгляда от детей.

Мы обсуждали имена месяцами, но так и не пришли к окончательному решению.

Теперь же, глядя на них, я вдруг поняла.

— Мальчик — Алерик, — сказала я. — Это значит "благородный правитель". Он будет сильным, справедливым, мудрым.

— Алерик, — повторил Райнар, пробуя имя на вкус. — Мне нравится. А девочка?

— Элиана, — улыбнулась я. — "Свет божий". Потому что она будет светом в этом мире. Доброй, умной, сильной.

— Алерик и Элиана, — он поцеловал сначала головку сына, потом дочери. — Наши дети. Наше будущее.

Я лежала, обнимая двух крошечных людей, и чувствовала, как Райнар держит нас всех троих в своих объятиях. Усталость накрывала волной, но я сопротивлялась сну, не желая упустить ни секунды этого момента.

— Ты была невероятной, — прошептал Райнар мне на ухо. — Такой сильной, такой храброй. Я никогда не забуду, что ты прошла через это ради нас.

— Ради нас, — эхом отозвалась я. — Мы — семья теперь. Настоящая семья.

Аперик зашевелился, открыв крошечные глазки — серые, как у отца. Элиана последовала его примеру, и её глаза оказались карими, как мои. Они смотрели на нас с тем серьёзным выражением, которое бывает только у новорождённых, как будто пытаясь понять, куда попали.

— Привет, малыши, — прошептала я. — Я ваша мама. А это ваш папа. Мы будем любить вас больше всего на свете. Защищать вас, оберегать, помогать расти. Вы —самое драгоценное, что у нас есть.

Где-то за окном продолжала жить обычная жизнь — город шумел, люди занимались своими делами, мир вращался. Где-то ждали дела, обязанности, планы по академии и реформам. Но сейчас ничто из этого не имело значения. Сейчас существовали только мы четверо — маленькая семья, только что появившаяся на свет. Я закрыла глаза, чувствуя тепло Райнара рядом, ощущая лёгкий вес младенцев на груди, слушая их тихое сопение. Это было счастье. Абсолютное, всепоглощающее, совершенное счастье. И я знала, что запомню этот момент навсегда.

— Я люблю вас, — прошептала я в темноту. — Всех троих. Больше жизни.

— Мы тоже любим тебя, — ответил Райнар, целуя мою макушку. — Навсегда.

И в этом была вся правда нашей жизни. Вся любовь. всё счастье. Навсегда.

Два года — это достаточно времени, чтобы жизнь изменилась до неузнаваемости.

Чтобы крошечные беспомощные комочки превратились в настоящих маленьких людей с характерами, желаниями и удивительной способностью устраивать хаос в любом помещении за считанные секунды. Чтобы мечта о медицинской академии стала реальностью. И чтобы понять, что счастье — это не пункт назначения, а дорога, по которой идёшь каждый день.

Я. Вайнерис Эльмхарт обладательница титулов "Директор Королевской медицинской академии", "Герцогиня" и "Мать двух маленьких террористов", стояла в своём кабинете и читала отчёт о выпускниках этого года. Двадцать пять новых врачей, прошедших полный трёхлетний курс обучения. Двадцать пять специалистов, которые разъедутся по всему королевству, неся знания о современной медицине, гигиене, правильном лечении.

— Мама! — раздался звонкий голос из коридора, и секунду спустя в кабинет ворвался маленький ураган в лице моего сына.

Алерик в свои два года выглядел как миниатюрная копия Райнара — те же серые глаза, те же тёмные волосы, то же упрямое выражение лица. Он бежал так быстро, что его пухлые ножки едва успевали переставляться, а за ним тянулся шлейф хохочущих служанок, пытающихся его догнать.

— Мама, смотли! — он размахивал чем-то зелёным и склизким. — Я поймал лягушку!

— Алерик, — я присела на корточки, рассматривая его трофей. — это прекрасная лягушка. Но ей нужно в пруд, к её семье. Отпусти её, пожалуйста.

— Но я хочу оставить — его нижняя губа задрожала — верный признак надвигающейся истерики.