Выращивать плесень в походных условиях?

Он на мгновение накрыл мои руки своими, его пальцы были тёплыми, несмотря на прохладный вечерний воздух.

— Наше будущее — это королевство, где людей не сжигают за знания и где правят справедливость и разум, а не страх и предрассудки. Где твоя плесень будет спасать жизни в чистых лечебницах, а не в лесных хижинах.

Я услышала в его голосе такую уверенность, что на мгновение поверила, что всё именно так и будет. Что мы не просто беглецы, а вестники новой эпохи.

— Королевство без короля? — я не удержалась от лёгкой подколки.

— Королевство с правильным королём, — ответил он с такой убеждённостью, что я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

— и кто же этот правильный король? — спросила я, хотя уже знала ответ.

— тот, у кого будет правильная королева, — он повернул голову, и я увидела его профиль, жёсткий и решительный, как у древней статуи. — Ты сделаешь из меня хорошего короля, Вайнерис. Лучшего, чем мой брат Того, кто поддержит твои лечебницы и твою плесень, а не попытается сжечь тебя за них.

Я крепче обняла его, прижимаясь всем телом, чувствуя, как бьётся его сердце, сильное и ровное, как и всё в этом удивительном мужчине.

— Для начала, давай сделаем из тебя хорошего беглеца, — шепнула я ему на ухо, и была вознаграждена коротким смешком, который словно разрядил напряжение момента.

Мы продолжали двигаться сквозь лес, увозя с собой не только травы и припасы, но и надежду. Надежду на будущее, где я смогу лечить без страха быть сожжённой, где Райнар сможет править без тирании, и где даже такие странные создания, как говорящий кот Василиус, смогут найти своё место.

Впереди нас ждало множество испытаний, но в тот момент, прижимаясь к спине человека, который бросил вызов целому королевству ради меня, я чувствовала странное спокойствие. Словно, несмотря на все опасности, я наконец нашла своё место в этом мире.

И, возможно, даже свою судьбу.

Если бы кто-то год назад сказал мне, Вайнерис Эльмхарт, нынешней герцогине в изгнании, что я буду обустраивать поселение беглецов в лесной глуши, я бы порекомендовала этому человеку хорошего лекаря для головы. Или сама бы обратилась к такому — тут уж как посмотреть.

Но вот она я, посреди леса, который с каждым днём всё меньше напоминал дикие заросли и всё больше — импровизированную деревню. За две недели с момента нашего стремительного бегства от королевских солдат крошечный лагерь, первоначально состоявший из меня, Райнара и горстки его верных людей, разросся до размеров небольшого поселения. И, честно говоря, я не до конца понимала, хорошо это или плохо.

— Шесть новых человек с утра, — сообщил Василиус, запрыгивая на пень рядом со мной. — Похоже, наш лагерь растёт быстрее, чем плесень в твоих банках.

Я оторвалась от процесса измельчения корня валерианы, который, судя по запаху, в этом мире был даже более вонючим, чем обычно.

— Шесть? — я нахмурилась. — Райнар говорил только о семье кузнеца — это четыре человека.

— Ну, знаешь, — кот невозмутимо вылизывал лапу, как будто сообщал о погоде, а не о потенциальной катастрофе, — ты спасла ребёнка деревенского кузнеца от лихорадки с помощью своей знаменитой плесени, вот он и решил отблагодарить.

Притащил всю свою семью и телегу с инструментами. А потом явились ещё двое —братья-охотники. Сказали, что раз уж вы собираетесь свергать тирана, вам пригодятся хорошие следопыты.

Я застонала, запустив пальцы в волосы. Они уже не были аккуратно уложены, как во дворце, а напоминали воронье гнездо после урагана.

— мы не собираемся "свергать тирана" мы просто пытаемся выжить.

— Ммм, а ты уверена, что твой муж в курсе этого плана? — хитро прищурился Василиус.

Я бросила взгляд через поляну, где Райнар как раз проводил тренировку для добровольцев. В основном это были крестьяне, никогда в жизни не державшие ничего опаснее вил, но в руках моего мужа даже самая неуклюжая деревенщина начинала выглядеть как потенциальный воин. Или хотя бы как кто-то, кто может указать врагу правильный конец меча.

— Райнар понимает, что сейчас не время для открытого восстания, — твёрдо сказала я, хотя сама в этом сомневалась. С каждым днём в его глазах я видела всё больше той холодной решимости, которая пугала меня даже больше, чем перспектива новой встречи с королевскими солдатами.

— Разумеется, понимает, — Василиус выгнул рыжую бровь с таким сарказмом, что им можно было резать металл. — Именно поэтому он учит фермеров махать мечами и отправляет разведчиков следить за передвижениями королевской армии.

Всё это исключительно ради выживания, без сомнения.

Я вздохнула и вернулась к своим травам. Спорить с Василиусом было всё равно что пытаться переплыть океан — изнурительно и, в конечном счёте, бессмысленно.

Наше новое пристанище располагалось в старом лесу, достаточно далеко от основных дорог, чтобы не привлекать случайных путников, но достаточно близко к нескольким деревням, чтобы можно было пополнять запасы. Первоначальный план маленького, незаметного убежища разросся до полноценного лагеря с постами наблюдения, организованной структурой и даже чем-то вроде системы управления.

И сердцем этого странного, разношёрстного поселения, вопреки всем законам логики, оказалась я.

Нет, формально плавным был Райнар — герцог воин, стратег и, чего уж там, наследник престола, если мы все не погибнем в процессе. Но именно ко мне люди приходили со своими болезнями, травмами, проблемами и даже простыми бытовыми вопросами. Кажется, в глазах этих простых людей мой статус "ведьмы, которая на самом деле лекарь, которую спас герцог, восставший против тирана" делал меня кем-то вроде местной святой. Святой с дурным характером, острым языком и знанием таких подробностей человеческого тела, что мужчины краснели, а женщины хихикали, но всё же святой.

— Миледи, — раздался робкий голос, прерывая мои размышления.

Я повернулась и увидела Агнессу, мою верную помощницу, которая держала большую корзину, заполненную чем-то, подозрительно напоминающим свежий хлеб.

— Ещё подношения? — вздохнула я.

— Матушка Гвен испекла, — кивнула Агнесса. — Говорит, что это благодарность за то, что вы вылечили её колено. Она впервые за десять лет может ходить без палки!

Я невольно улыбнулась. Матушка Гвен была сварливой старухой с болями в суставах, которые я смогла облегчить с помощью мази из горчичного масла и отвара коры ивы. Ничего особенного, но здесь это казалось чудом.

— Хорошо, поставь к остальным запасам, — я махнула рукой в сторону недавно построенного навеса, где хранились продукты. — И проследи, чтобы хлеб равномерно распределили между всеми. Я не особенная.

— Но вы особенная, миледи, — возразила Агнесса с той искренней верой, которая была одновременно трогательной и пугающей. — Вы даёте людям надежду. И здоровье.

— И головную боль королю, — добавил Василиус, который, разумеется, не упустил возможности влезть в разговор. — Это, пожалуй, твоё главное достижение.

Агнесса, уже привыкшая к говорящему коту (что само по себе показывало, насколько странной стала моя жизнь), только хихикнула и отправилась выполнять поручение.

Я вернулась к своей работе, но мысли продолжали вертеться вокруг растущего лагеря и всех проблем, которые это влекло за собой. Больше людей означало больше шума, больше следов, больше костров — всё то, что делало нас заметнее для королевских патрулей. С другой стороны, больше людей означало больше рук для работы, больше умений, больше возможностей для создания чего-то... чего-то устойчивого.

Дождь начался внезапно, как это часто бывает в лесу. Не мелкая морось, а настоящий ливень, обрушившийся с тяжёлого серого неба, словно кто-то наверху решил провести генеральную уборку мира. Я поспешно собрала свои травы и укрылась под навесом, который служил мне лабораторией.

— Великолепно, — проворчала я, стряхивая капли с волос. — Теперь все мои сборы промокнут.