— Она не умрёт, — пообещала я, молясь, чтобы это была правда.

Когда все ушли, я рухнула на стул рядом с кроватью Изольды.

— Что со мной? — прошептала она. — правда, что со мной?

— Не знаю, — призналась я. — Но узнаю. Обещаю.

Следующие шесть часов прошли в лихорадочном анализе. Я пересматривала все записи, все симптомы, все изменения. Проверяла дозировки лекарств —правильные. Схему лечения — по учебнику. Реакцию пациентки — отличная до сегодняшнего дня.

Так что же пошло не так?

— может, бактерии выработали устойчивость? — предположил Василиус, наблюдая за моими метаниями по комнате.

— За два месяца? Маловероятно, — я качала головой. — Это занимает годы, поколения бактерий.

— Тогда неправильный диагноз?

— Нет это точно был туберкулёз, — я показала ему свои записи. — Все симптомы совпадали. И лечение работало!

— Работало, — согласился кот. — Прошедшее время. Что изменилось?

Я остановилась. Что изменилось?

Три дня назад Изольда впервые прогулялась по комнате. Ужинала нормальной едой, а не бульоном. Смеялась, строила планы.

Два дня назад — то же самое. Отлично себя чувствовала.

Вчера утром — жаловалась на лёгкую слабость. Я списала на переутомление после прогулок.

Вчера вечером — начала кашлять. Сухой кашель, не характерный для туберкулёза.

Сегодня — температура, хрипы, кровь.

Слишком быстро. туберкулёз не развивается так быстро.

Я подошла к Изольде, которая дремала под градусником.

— Изольда, — позвала я тихо. — Ты можешь ответить на несколько вопросов?

— Попробую, — прохрипела она.

— Где болит? Кроме груди.

— Горло, — она коснулась шеи. — Очень болит. Когда глотаю — как ножом режет горло. При туберкулёзе горло не болит.

— Ещё что-то?

— Голова. Тело ломит. Как будто меня переехала телега.

Ломота в теле. Головная боль. Резкое начало. Высокая температура.

Я схватила свечу, поднесла к её лицу.

— Открой рот. Широко.

Она открыла, и я заглянула внутрь.

Красное, воспалённое горло. Белые точки на миндалинах. Налёт.

Бинго.

— Василиус, — я повернулась к коту с диким облегчением. — Это не рецидив.

— тогда что?

— вторичная инфекция. Ангина. Бактериальная. Организм Изольды ослаблен борьбой с туберкулёзом, иммунитет не справляется. На фоне этого она подхватила стрептококковую инфекцию горла.

— И это хорошо? — недоверчиво спросил кот.

— Это отлично! — я рассмеялась почти истерично. — Потому что ангину я могу вылечить за неделю! Тем же антибиотиком, просто другая дозировка и способ применения!

Изольда открыла глаза.

— значит… я не умираю?

— Не умираешь, — заверила я, уже доставая лекарства. — У тебя просто очень неприятная ангина поверх туберкулёза. Что, конечно, отвратительно, но излечимо.

— Вы уверены? — в её голосе прозвучала надежда.

— Абсолютно, — я начала готовить новую смесь. — Увеличенная доза антибиотика плюс полоскания горла. Через три дня температура спадёт. Через неделю вернёшься к обычному лечению туберкулёза.

Она закрыла глаза, и я увидела, как по её щекам текут слёзы облегчения.

Когда король вернулся ровно через двенадцать часов, я встретила его с победоносной улыбкой.

— НУ? — потребовал он. — Нашли ответ?

— Нашла, — я показала ему свои записи. — Это не рецидив туберкулёза. Это вторичная бактериальная инфекция — острый тонзиллит. Ангина, если проще.

Мастер Гвидо фыркнул.

— Ангина не даёт такой высокой температуры и крови в мокроте!

— Даёт, — парировала я. — Особенно стрептококковая, на фоне ослабленного иммунитета. Температура — классический симптом. Кровь в мокроте — от повреждения воспалённых сосудов при кашле.

— Это абсурд.

— Это медицина, — отрезала я. — Посмотрите на её горло. Красное, с белым налётом на миндалинах. Классическая картина.

Король сам подошёл к дочери, заглянул ей в рот. Нахмурился.

— И вы можете это вылечить?

— Уже лечу, — я указала на приготовленную смесь. — Увеличенная доза антибиотика внутрь плюс местная обработка горла. Температура спадёт через два- три дня.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что я лечила ангину дюжину раз, — ответила я. — И всегда успешно. Это намного проще, чем туберкулёз.

Он смотрел на меня, и я видела, как в его глазах борются недоверие и отчаянная надежда.

— Если вы ошибаетесь…

— Не ошибаюсь, — твёрдо сказала я. — Ваше величество, я понимаю, что вы мне не доверяете. Что считаете меня шарлатанкой, выскочкой, дерзкой иноземкой. Но я прошу: дайте мне ещё одну неделю. Одну. И если через неделю Изольде не станет лучше — делайте со мной что хотите.

Он молчал долго.

— Неделя, — наконец произнёс он. — Последний шанс, герцогиня.

Когда все ушли, я рухнула на стул, и меня начало трясти. Отложенный шок, адреналиновая яма, усталость.

— Ты справилась, — Василиус запрыгнул ко мне на колени. — Нашла ответ.

— Почти не успела, — прошептала я. — Ещё немного, и…

— Но успела, — он потёрся мордой о мою руку. — Ты всегда успеваешь.

Я обняла кота, уткнувшись лицом в его шерсть. Дрожь постепенно утихала.

— Я так испугалась, — призналась я. — кота увидела температуру, кровь... я думала, что всё, что я облажалась, что убила её своим лечением.

— Но не убила. Спасла. Снова.

— Пока, — я отстранилась. — Если ангина не пройдёт.

— Пройдёт, — уверенно заявил кот. — Потому что ты лучший врач, которого я знаю.

А я знаю многих. Правда, большинство из них мертвы, но это детали.

Я рассмеялась — слабо, но искренне.

— спасибо. За веру в меня.

— Не за что, — он спрыгнул на пол. — Кто-то должен. Раз уж ты в себя не веришь.

Той ночью я не могла заснуть. Лежала, глядя в потолок, прокручивая в голове события дня.

Так близко. Я была так близко к провалу. К потере пациентки. К катастрофе.

Что, если бы не нашла ответ? Что, если бы король не дал мне эти двенадцать часов?

Что, если в следующий раз не успею?

Страхи нахлынули волной, и я почувствовала, как комната сжимается вокруг меня.

Я встала, подошла кокну. Ночной город спал под звёздами.

Те же звёзды, что над моим домом где Райнар.

Моя опора. Моя поддержка. Человек, который верил в меня даже тогда, когда я сама в себя не верила.

Как же я хотела к нему. Прямо сейчас. Обнять, спрятаться в его объятиях, услышать, что всё будет хорошо.

Но он был далеко. Слишком далеко.

А я здесь. Одна. С огромной ответственностью и постоянным страхом облажаться.

— Ещё неделя, — прошептала я звёздам. — Потом ещё месяц лечения. И я вернусь домой. К тебе.

Выдержу. Должна выдержать.

Ради Изольды. Ради себя. Ради нас с Райнаром.

Потому что когда я вернусь, когда всё это закончится, я больше никогда не соглашусь на разлуку.

Никогда.

Мы будем вместе.

Что бы ни случилось.

Навсегда.

Наблюдать, как твоя пациентка превращается из бледного призрака в здоровую, румяную девушку, — это примерно, как смотреть на цветок, распускающийся после долгой зимы. Только этот цветок умел говорить, постоянно задавал медицинские вопросы и обладал упрямством, которое могло бы посоревноваться с моим собственным.

Я, Вайнерис Эльмхарт, обладательница титула "Женщина, которая три месяца лечила принцессу и не свихнулась", стояла у окна покоев Изольды и наблюдала, как моя бывшая пациентка прогуливается по саду внизу.

Прогуливается. Сама. Без одышки, без приступов кашля, без температуры.

Месяц назад у неё была ангина, из-за которой я чуть не обделалась от страха. Три недели назад — последние остатки туберкулёза, которые упорно не хотели сдаваться. Две недели назад — финальные анализы, показавшие, что бактерий в организме почти не осталось.