Мы сидели в тишине некоторое время, его руки продолжали массировать мои плечи, а я пила чай, чувствуя, как тепло разливается по телу, смягчая острые углы тревоги.

— Ты справишься, — сказал Райнар, когда я допила чай. — Ты всегда справляешься.

— Откуда такая уверенность? — я откинула голову назад, глядя на него снизу вверх.

— Потому что я никогда не встречал никого сильнее тебя, — он наклонился и нежно поцеловал меня в лоб. — А теперь идём. Хотя бы час сна.

Я хотела возразить, но моё тело предательски отозвалось на слово "сон" волной усталости. Кивнув, я позволила ему отвести меня в нашу хижину, где рухнула на постель, даже не раздеваясь. Последнее, что я помню, — его руки, укрывающие меня одеялом, и шёпот: "Отдыхай, моя храбрая лекарь".

Проснулась я от громкого стука в дверь. Солнце уже высоко стояло в небе — я проспала не час, а несколько.

Миледи! — голос Агнессы звенел от возбуждения. — Миледи, вставайте! Томасу лучше!

Я вскочила, сон как рукой сняло. Быстро сполоснув лицо водой из кувшина, я выбежала из хижины. Райнара не было видно — вероятно, он уже был занят делами лагеря.

В карантинной зоне меня ждало настоящее чудо: Томас, который ещё вчера метался в лихорадке, сидел на своей лежанке и с аппетитом ел бульон. Его лицо всё ещё было бледным, но глаза больше не горели болезненным блеском.

— Как ты себя чувствуешь? — я тут же начала осмотр: пульс, температура, реакция зрачков.

— Будто меня переехала телега, миледи, — слабо улыбнулся он. — Но уже не чувствую, что умираю.

Я проверила его живот — болезненность значительно уменьшилась. Сыпь начала бледнеть. Это было. невероятно.

— что произошло? — я повернулась к Агнессе, которая сияла как начищенная монета. — Что ты ему дала?

— Только то, что вы сказали, миледи, — ответила она. — Отвар из трав для снятия жара, много воды и. и ту зелёную мазь, что вы велели наносить на язвы.

Зелёная мазь. Мой экстракт плесени! Я использовала его в основном для наружных заражений, но, видимо, частицы попали в организм через язвы на — кусочки его кожи на губах потрескались от лихорадки.

— он... он проглотил немного? — осторожно спросила я.

Агнесса виновато опустила глаза.

— Он был в бреду, миледи. Когда я намазывала его губы, он начал облизывать их и… я не смогла его остановить.

Я чуть не рассмеялась от неожиданности ситуации. Случайное открытие! Как и многие великие прорывы в лечении, это произошло благодаря ошибке.

— Ты сделала всё правильно, — я сжала руку девушки. — Теперь нам нужно приготовить это лекарство для всех больных. Но не мазь, а настойку, которую можно пить.

К вечеру я разработала примитивный, но работающий метод: выращенную плесень я измельчала, смешивала с водой, фильтровала через чистую ткань, а затем смешивала с мёдом, чтобы скрыть ужасный вкус. Получалась вязкая субстанция, которую можно было глотать. Не самый приятный опыт для пациента, но эффективный.

Первые результаты превзошли все ожидания. Через день пятеро из семи больных показали явные признаки улучшения. Ещё через день все семеро были на пути к выздоровлению. Новых случаев заболевания не появлялось благодаря строгим мерам чистоты, введённым Райнаром.

Это была победа. Маленькая, локальная, но всё же победа над болезнью, которая веками косила людей в этом мире.

Когда последний пациент был переведён из критического состояния в стабильное, я наконец позволила себе выдохнуть. Стоя у входа в карантинную зону, я смотрела на закат, окрашивающий небо в оттенки розового и золотого. Впервые за многие дни я чувствовала не тревогу, а удовлетворение.

— Я же говорил, что ты справишься, — голос Райнара заставил меня обернуться.

Он стоял в нескольких шагах от меня, гордость и восхищение светились в его глазах.

— Мы справились, — поправила я. — Без твоей организации карантина, без твоей поддержки... — я покачала головой. — Один лекарь не может победить эпидемию.

Нужна команда.

— И ты создала её, — он подошёл ближе, остановившись на расстоянии вытянутой руки. — Ты обучила людей, показала им, что делать. Ты дала им надежду.

Я хотела возразить, сказать, что это была просто удача, что я всего лишь применяла накопленные знания, но его взгляд остановил меня. В его глазах я была героиней, и в этот момент я почти поверила в это.

— Что дальше? — спросил он, протягивая мне руку.

Я вложила свою ладонь в его, чувствуя знакомое тепло и силу.

— Дальше мы должны помочь городу, — твёрдо сказала я. — Мы не можем просто сидеть здесь, зная, что там люди умирают от болезни, для которой у нас есть лекарство.

Он кивнул, не выглядя удивлённым

— Я знал, что ты это скажешь. И я уже думал над тем, как мы можем это сделать.

Конечно, он думал. Мой стратег, мой воин, мой герцог.

— Но сначала, — его голос стал ниже, интимнее, а в глазах появился тот особый блеск, который я так хорошо знала, — я думаю, ты заслуживаешь отдыха и празднования твоего успеха.

Моё тело отозвалось на его тон и взгляд мгновенным жаром, разлившимся по венам. После стольких дней, проведённых в напряжении и тревоге, мысль о близости, о забвении в его объятиях была невероятно соблазнительной.

— Последний пациент только что заснул, — я бросила взгляд на хижину, где лежали выздоравливающие. — И Агнесса с ними.

— Тогда пойдём домой, — он взял меня за руку и повёл прочь от карантинной зоны, в сторону нашей хижины, которая в этот момент казалась самым желанным местом на земле.

Как только дверь за нами закрылась, Райнар притянул меня к себе с такой силой, что я на мгновение потеряла дыхание. Его губы нашли мои, поцелуй был глубоким, жадным, наполненным всем тем облегчением и радостью, которые мы оба чувствовали.

— Я так горжусь тобой, — прошептал он между поцелуями, его руки уже работали над завязками моего платья. — Ты спасла их всех. Ты настоящее чудо.

— Не чудо, — я задыхалась, помогая ему избавиться от рубашки. — Просто знания.

— Для этого мира — это чудо, — он оставил дорожку поцелуев от моей шеи к плечу, заставляя меня дрожать от предвкушения. — И ты — его создательница.

Я хотела ответить, сказать, что в других местах это обычное дело, что многие лекари делают то же самое каждый день. Но его руки, его губы, его тело, прижимающееся к моему, заставили все слова испариться. Остались только ощущения, только жар, только необходимость быть ближе, ещё ближе.

Он поднял меня на руки и отнёс к постели, осторожно опуская на свежие шкуры. В его глазах было столько эмоций — гордость, желание, нежность, — что у меня перехватило дыхание. В этот момент я чувствовала себя не просто желанной, а обожествлённой.

Его руки скользили по моему телу, словно изучая каждый изгиб, каждую впадинку.

Он опустился на колени перед постелью, притягивая меня к краю, и начал целовать внутреннюю сторону моих бёдер, медленно поднимаясь выше.

— Что ты делаешь? — я запустила пальцы в его волосы, не зная, отстранить его или притянуть ближе.

— Поклоняюсь, — просто ответил он, его дыхание щекотало самые чувствительные участки моего тела. — Позволь мне.

И я позволила. Отдалась его губам, его языку, его рукам, каждому прикосновению, каждому движению. Это было как волна, нарастающая, сметающая всё на своём пути, пока не обрушилась, оставив меня дрожащей и задыхающейся.

Но он не остановился. Поднявшись, он присоединился ко мне на постели, накрыв моё тело своим, и наши движения стали единым ритмом, древним танцем, который никогда не устареет.

После, когда мы лежали переплетённые, наши тела покрытые тонкой плёнкой пота, я чувствовала удивительный покой. Все тревоги последних дней, все страхи, вся усталость — всё это отступило, оставив лишь тихую радость и умиротворение.

— О чём ты думаешь? — спросил Райнар, его пальцы лениво рисовали узоры на моей спине.

— О том, что мы победили. Не войну, но важную битву, — я положила голову на его грудь, слушая ровное биение его сердца. — И о том, что это только начало.