— Не сомневаюсь, Петрович, — ответил я. — Вообще не сомневаюсь.

— Ага! А ведь не надо много ума иметь, чтобы силушку-то заприметить. Достаточно деда тваво вспомнить, потом глянуть на тебя и понять по чьим ты, Маринарыч, стопам пошёл, — Петрович закончил опустошать контейнеры и переместился к мойке.

Причём, по всей видимости, мытьё посуды домовой из-за размеров совмещал с мытьём самого себя.

— А я рад всё-таки, что ты ушёл! — донеслось гулким эхом из мойки.

— Да я и сам рад.

— А Юлька твоя⁈ — вдруг невпопад спросил Петрович, вылез из мойки и положил бородатую морду на руки.

— Джулия? — переспросил я.

— Ну да! Не боишься девку-то?

— А чего её бояться? — не понял я. — С ней весело.

— Весело-то весело, но характер какой, а? С такой не забалуешь особо.

Спорить с домовым было бессмысленно, ведь все те же самые выводы я сделал про себя уже давным-давно. Правда «забалуешь»… хм-м-м… не в тех мы отношениях, чтобы она мне запрещала «баловаться». Другой момент, что с такой девицей и впрямь не знаешь, что может произойти в следующий момент. Сегодня тихая гавань, завтра грёбаный тайфун.

— Ладно, Петрович, — сказал я, зевая. — Я спать.

— Спокойной ночи, Маринарыч!

Засыпал я не сказать, чтобы тревожно, но перед тем как провалиться услышал снизу звук открывающейся двери. Но вместо того, чтобы испугаться, подумал — а не ходил ли Петрович вниз, в погреба? Может, это он увидел какой там у меня после артефактора бардак и решил на съедение аномалиям отдаться, чтобы не страдать.

Однако следом за скрипом раздался отборный трёхэтажный мат и стук.

— Куда полез⁈ — заорал Петрович. — Кому сказано: не звали вас сюда⁈ А-ну вон пошёл! Через Петровича никто не пройдёт!

«Отлично», — подумал я, окончательно проваливаясь в сон…

— Арту-у-у-уро, — услышал я ласковый женский голосок. — Артуро, вставай.

Впору было подумать, что сейчас начнётся какой-то интересный эротический сон. Вот только следующая фраза:

— Артуро, тебе пора на закуп, — зарубила всё на корню.

— М-м-м? — я продрал глаза и увидел, как надо мной нависает Джулия.

Тут же схватился за часы, проверить, не проспал ли я. Не проспал. Время было шесть часов утра, и потому сейчас далеко даже до завтрака.

— Ты теперь ещё и в мою комнату будешь вламываться? — уточнил я и поднялся на локтях. — Джулия, душа моя, ты не считаешь, что это уже перебор?

— Не считаю, — отрезала девушка. — Одевайся и поехали. Забыла тебя предупредить, что сегодня приезжает фермерский рынок. Надо бы тебе с поставщиками познакомиться…

Затея, скажу прямо, интересная. Пока я принимал душ, чистил зубы и одевался, Джулия через дверь мне обо всём рассказала. В Италии фермерские рынки вставали в определённом месте раз в пару недель, и для каждого уважающего себя ресторатора… а я ведь именно такой! Так вот, для ресторатора это было событие, которое нельзя пропускать.

Со всего региона стягивались те самые люди, которые относятся к своей работе правильно. А именно: выращивали свои продукты без химии и деструктивной магии. Для какой-нибудь бездушной бургерной, которая работает на потоке и требует стабильности — это не вариант. Но для художника вроде меня, который готовит из того, что нашёл в течении дня — самое то. Лучшие продукты. Это я люблю.

— … ты не представляешь, как они борются за свою репутацию! — вещала через дверь Джулия. — Если кто-то хотя бы раз накосячит, то семья его не простит. Ни ныне живущая, ни та, с которой он воссоединится на том свете…

— Очень интересно, — сказал я и вышел из ванной. — Можешь меня больше не убалтывать, я и так готов. Поехали, скорее…

С каждым разом, плавание на гондоле давалось мне всё легче и легче. Тем более в столь ранний час, когда все туристы ещё спали и каналы были свободны. Домчались, короче говоря, с ветерком.

Сам рынок оказался не на площади, а прямо на набережной одной из более широких улиц-каналов. Прилавки стояли плотными рядами, а между ними сновали такие же, как мы, полусонные рестораторы и хозяюшки, которые начитались про вред ГМО и теперь топили за «своё, родное, с кустика».

Запах стоял умопомрачительный. Свежая зелень, влажная земля с корнеплодами, пряные травы и тонкий, едва уловимый дух сыра и вяленого мяса. Нахватывать продукты прямо с порога я не стал, а решил сперва прогуляться и прознать, что тут такое интересное предлагают. И как-то сам собой залип на прилавок с курами.

Признаюсь честно: несмотря на мою насмотренность, красоток таких пород я ещё не видел. Пёстрые, яркие, некоторые размером с индюка. И взгляд у кур был какой-то… аристократический, честное слово. Как будто они не на прилавке тусуются, а вышли на светский раут. Короче говоря, ЭТИ куры смотрели на проходящих мимо людей, как на дерьмо. Особенно вон та, ярко-зелёная, с синим гребнем.

— Доброе утро, — поздоровался я с лавочником, седоусым мужичком в смешной шляпе.

— Доброе. Чего желает сеньор?

— Чего-то сеньор точно желает, — задумчиво сказал я.

И понял, что объясниться толком не могу. Мне сейчас что вон та фиолетовая несушка, что эта, коричневая в жёлтую крапинку. Ни ту, ни другую я в жизни не готовил, не ел, и в душе не знаю как называется их порода. Но прямо вот чувствую! Чувствую, что сделаю из них что-то по-кулинарному колоссальное!

— Дайте две, — попросил я.

— Два, — поправил меня мужичок и улыбнулся, как отличница с первой парты. — В Италии говорят «два».

— Как скажете, — не стал я спорить с носителем языка. — Тогда давайте два. Почём, кстати?

— Сольдо за штучку.

— Сколько⁈

У меня аж земля под ногами поплыла. Если бы я жил в мультике, сейчас мои зрачки превратились бы в золотые монеты. Чёрт! Джулия говорила, что продукты здесь дешевле, чем на обычных рынках, но чтобы настолько⁈ Да я же на одних этих курах разбогатею! В голове уже начал выстраиваться бизнес-план с захватом Венеции посредством шаурмянных киосков.

— Тогда давайте всех! — крикнул я, пока другие покупатели не подсуетились.

— В Италии говорят «все», а не «всех», — подозрительно нахмурился мужичок. — Прошу прощения за любопытство, но зачем вам столько?

— Каюсь, но я ещё сам не знаю. Ножки и крылышки так пропущу, грудку в сувид, а остовы заморожу на бульон…

— Бульон⁈ — мужик заорал так, что с него аж шляпа упала. — Ты дурак⁈ Ты решил, что я продам тебе куриц⁈

— Кхм… прошу прощения. А о чём же тогда речь?

— О яйцах!

— Так, — я задумался. — Сольдо за штучку, — и сам попёр в атаку. — Это вы хотите мне одно яйцо продать за такие деньги⁈

— Что происходит? — внезапно, рядом со мной очутилась Джулия.

— Этот негодяй хотел сварить моих драгоценных кантари на бульон!

— Арту-у-у-уро, — протянула Джулия, уронив лицо в ладошку.

Короче… трудности, блин, перевода. В итоге оказалось, что кур мужик притащил на рынок исключительно как доказательство того, что они у него есть. А торговал тем временем их яйцами. Сами же «кантари» были настолько премиальной скотиной, что умирали от старости, и никто их никогда не ел.

Причём жили курочки, насколько я понял, получше чем некоторые наши губернские чиновники. На ферме всегда играла классическая музыка, курам делали массаж и водили их к специальным звериным психологам. А по словам Джордано, того самого седоусого мужичка, кантари были чуть ли не разумны.

— Ладно-ладно-ладно, я понял! — сказал я. — Хорошо! Тогда дайте мне два лотка яиц.

Одно яйцо стоило, как полноценный ужин, но нужно подумать и о состоятельных клиентах. Хотя, сначала нужно их найти.

— Куда нам столько⁈ — сделала круглые глаза Джулия.

— Что-нибудь придумаю.

— Ну… дело твоё.

И моё путешествие по фермерскому рынку продолжилось. Само собой то, что я могу произвести самостоятельно, я не покупал. Так что фермерскую выпечку господа фермеры могут засунуть себе… куда-нибудь. Мне же нужны были овощи, зелень и мясо.