Чтобы тащить этот грёбаный ящик, мне нужно было максимально широко расставить руки. Плюс в таком вот положении я практически не видел куда шёл. И вот с такими исходными данными мне сейчас предстояло погрузиться в гондолу, которую и без того мотыляло на волнах.

Я воровато оглянулся и решил, что если немного льда я скину в канал, облегчив ящик, то вреда особого не будет.

— Так.

Я поставил ящик на пирс, снял крышку, взял обморочную мурену за жабры и тут…

— Я всё вижу! — раздался крик Матео.

Рыбак выглядывал из окна хижины, двумя пальцами раздвигая жалюзи. Чёрт! Он ведь жалюзи, должно быть, именно за этим и повесил.

— Вот ведь… С-с-собака, а?

Ладно. Кое-как и чуть было не перевернувшись, я всё-таки проявил чудеса эквилибристики и погрузился в гондолу. Сперва залез с неё сам, и только потом переложил ящик с пирса. Справился, короче говоря, и поплыл. Как только свернул за поворот, решил всё-таки облегчить лодку и выкинуть часть льда в воду, а в итоге подрался с муреной на кулаках.

Гадина пришла в себя особенно злая.

— Вот ведь падла какая…

И если раньше я ещё питал некоторые сомнения на её счёт, то теперь уверился — сегодня вечером в меню «Марины» будет мурена…

— Метод икэдзимэ, — сказала сеньора Паоло. — Японцы придумали. Переводится как «фиксация свежести».

— Слышал неоднократно, — кивнул я. — Но сам ни разу не пользовался. Дело в том, что в моих родных широтах о ядовитой рыбе можно только мечтать…

Тут я задумался и понял, что прозвучало это максимально странно.

— То есть…

— Я поняла, сеньор Артуро, о чём вы, — улыбнулась бабушка Джулии. — Ладно, смотри.

А затем взяла шило и одни резким, точным, и вот вообще не старческим ударом пробила мурене голову. Ткнула стальной иглой куда-то чуть выше глаз, при этом не характерного стука, ни хруста костей я не услышал. Рыбина дёрнулась и застыла, выпучив глаза.

— Тут точка есть специальная, — пояснила сеньора Паоло. — И сейчас мы отключили ей нервную систему, так что она больше не чувствует боли.

— А значит не испытывает стресс, — кивнул я.

— Именно. Теперь спускаем кровь…

Отворив жабры, сеньора Паоло сделала парочку надрезов и попросила меня переложить мурену обратно на лёд. Вот он и пригодился, кстати, а я ведь выбросить хотел. Правда, всё прошло не так уж гладко. Перекладывая мурену, я испачкал кровью китель, причём не пятнышко посадил, а вот прямо изгваздался.

Учитывая, что периодически меня вызывают в зал, ходить так нельзя. Да и противно оно, если уж положа руку на сердце. Поэтому я извинился перед сеньорой Паолой, снял с себя мокрый китель, и чтобы уж совсем голым не ходить накинул на голый торс высокий мясницкий фартук. Надо бы сходить за новым кителем в свою комнату, как появится минутка.

— Так, — сказал я. — Что дальше?

— Дальше сердце само выкачает всю кровь наружу, — довольно сказала бабулька, а мне оставалось лишь удивляться её познаниям в рыбьей анатомии. А может быть и не только в рыбьей.

Потом мы с родственницей Джулии быстренько обдумали вечернее меню. Быстренько — это потому, что зачем изобретать велосипед? В традиционной венецианской кухне действительно было блюдо из мурены. «Мурена аля Венециано» — название говорит само за себя.

Филе мурены нарезается на кубики по размеру примерно в два раза меньше шашлычных. Мясо у морской хищницы плотное и крепкое, а потому прекрасно переносит тушку и не превращается в труху, а потому, конечно же, тушить. Белое винишко, лук, каперсы, немного сливочного масла… короче говоря классика.

В качестве гарнира подушка из поленты, отваренной в рыбном бульоне с молоком и стянутой пармезаном. А вместо соуса терпкий луковый конфитюр на красном вине и бальзамическом уксусе. Высокая кухня, короче говоря.

— Чур я займусь разделкой! — кровожадно крикнула бабушка, а я не стал спорить.

— Тогда я пока подготовлю всё остальное, — сказал я.

А затем отправился в сыпучку за полентой, а заодно и за новым кителем. Вышел с кухни и тут же стал невольным свидетелем преинтереснейшего разговора.

— Твой кофе, — улыбаясь через силу сказала Джулия и поставила чашку на барную стойку перед сеньорой Грацией.

Скрипачка и моя недавняя знакомая явилась в «Марину» при полном параде. Платье, каблучки и явно что профессионально уложенные волосы. Правда, толком рассмотреть я её не успел — спрятался за угол до того, как меня обнаружила Джулия.

— А где сеньор Артуро? — спросила подругу Грация.

— Сеньор Артуро занят, — не очень-то вежливо ответила кареглазка.

При этом моё мнение на этот счёт, по ходу дела, вообще не учитывалось.

— Что, даже на минутку не может выйти?

— Не может.

— А если попозже?

— И попозже тоже не может. Очень занят и сейчас, и попозже, и вообще всегда. Он занятой человек, Грация, понимаешь?

— Кхм-кхм, — прокашлялся я и вышел из-за угла. — Здравствуйте, сеньора Грация!

А у сеньоры Грации тут же глазки забегали.

— Артуро…

— Ой. Прошу прощения за свой внешний вид.

— Вам не за что просить прощения, сеньор Артуро. Вы выглядите очень… аппетитно.

— Китель замарал. Как раз иду переодеваться. Джулия, дорогая, сделай пожалуйста кофе! — попросил я и привстал рядом с Грацией за барной стойкой, а потом понял, что она только что сказала. — Э-э-э…

И тут услышал такой звук… хм-м-м… то ли аномалия посередь белого дня распоясалась, то ли это скрипят зубы моей официантки. Девушка попыталась испепелить меня взглядом, однако всё-таки начала готовить мне кофе.

— Как дела? — легко и непринуждённо спросил я у Грации.

— Прекрасно, сеньор Артуро. И день сегодня прекрасный. И вообще! Вот, забежала к вам в ресторан, чтобы предложить вместе прогуляться.

— Кхм, — виновато улыбнулся я. — Предложение заманчивое, но у меня действительно совершенно нет времени.

— А мы недолго! — оживилась Грация. — Ко мне и обратно…

Тут мой мозг начал судорожно пытаться понять, что значит «ко мне и обратно», и уже даже выстроил некоторые догадки, но Джулия оказалась быстрее.

— Значит так, — тихонько прошипела она, а вот дальше эмоции уже не удержала. — А ну пошла отсюда вон!

— Джулия?

— Пошла вон, я сказала! Забежала предложить прогуляться, да⁈ — описывать жестикуляцию не вижу смысла, потому что руки Джулии двигались столь быстро, что стали практически невидимыми. — Accipicchia! Porca paletta! Да я же тебя насквозь вижу! Ты не «забежала»! Ты приползла, как та чёртова мурена, которой моя бабушка прямо сейчас откручивает башку! «Ко мне и обратно»⁈ Я помню эти твои «ко мне и обратно»!

И как у неё только воздуха хватает?

— Помнишь Луку? О, да, ты помнишь Луку! Помнишь, как ты тогда «забежала» попросить у него конспекты, а вернулась через три часа со спущенными чулками и дурацкой улыбкой⁈

Сеньора Грация изо всех сил постаралась удержать маску спокойствия, но предательский румянец всё-таки залил щёки.

— Джулия, успокойся, пожалуйста, ты делаешь из мухи слона…

— НЕ ПРЕРЫВАЙ МЕНЯ!!! — я аж чуть не оглох. — И да! Ты никакой не слон! Ты именно муха! Вонючая назойливая муха, которая постоянно норовит сесть на ЧУЖУЮ ТАРЕЛКУ! У тебя что, своей нет⁈

Тут кареглазка поняла, что наговорила уже очень много лишнего, и съехала на первоначальный курс.

— Ты тут никому не нужна со своими прогулками, ясно⁈ Это РАБОЧЕЕ место! А он, — тут Джулия указала на меня. — Он РАБОТАЕТ! А теперь убирайся отсюда к чёртовой матери!

Тут наконец-то и Грация по полной подключилась к перепалке. Девушке наедало молча проглатывать всю эту экспрессию, и она тоже врубила режим истеричной итальянской женщины.

— Но ты же сама говорила, что он тебе не интересен!

— Мало ли, что я говорила⁈

— Так ты врала⁈

— Нет!

— Так, а что тогда⁈

— Я говорю вали отсюда! — Джулия оскалилась, пару секунд подумала стоит ли продолжать, но потом выпалила: — Шлюха!