— Мы не принимаем вашу ставку, — вклинился Главный всё с той же благодушной улыбкой. — Но кто-то другой вполне мог бы. В таком случае, руку пришлось бы отдать. Вы понимаете это?

— Понимаю, — кивнул я. — И до кучи ставлю ещё и ногу. Ну так что, господа? Ризотто?

— Самоуверенный, — сказал Хриплый Главному, а потом обернулся ко мне. — Самоуверенность бывает двух видов, молодой человек. Напускная и истинная. Проверим, какой обладаете именно вы.

— Несите три порции ризотто, — сказал Главный и снял с головы цилиндр. — А там посмотрим.

Ох уже эта мистика. Ох уж эта венецианская ночная таинственность. Ничего от неё не осталось в тот момент, когда аромат биска ударил господам в нос, а прямо перед ними на столе появились тарелки с ризотто. Жирным, вкусным, ароматным, и доведённым до ума благодаря советам бабушки Джулии. И да! Конечно же! С щепоточкой выигранного пармезана сверху.

В итоге мужики наворачивали так, что аж за ушами трещало. А Хриплый под конец так вообще икать начал, и пришлось ему вообще не по-аристократически унимать икоту, залпом опрокидывая один бокал вина за другим.

— Вам всё понравилось? — улыбнулся я, забирая пустую посуду.

— Кхм, — Главный прокашлялся и уставился на стол прямо перед собой. — Стоит признать, что мы под впечатлением. Вы далеко пойдёте, молодой человек. Можете не сомневаться.

— А я и не сомневаюсь.

— Истинная само… ЫАК! Самоуверенность.

Дальше мы перебросились парой дежурных фраз. Ни о чём и совершенно без смысла. Мне сделали ещё парочку комплиментов, я выразил надежду что господа вернутся ещё, на том и распрощались.

— Мы прикроем двери, — сказал Главный, выходя на улицу. — Сегодня к вам всё равно больше уже никто не придёт.

— Как скажете, сеньоры! — крикнул я и двинулся к столику.

И тут вдруг обнаружил, что каждый из таинственных ночных незнакомцев оставил на столе по одной монетки. Причём такие монетки я видел впервые — грубые, неровные, как будто бы очень старые, но… золотые.

— Так-так-так…

Подбросив всё это богатство на руке, я вернулся на кухню и сбросил тару с весов. Весы были грубые, ни разу не аптечные и уж тем более не ювелирные, с шагом на два грамма. Но даже так.

— Ох-ре-неть, — выдохнул я.

Учитывая все погрешности, сейчас на весах лежало почти шестнадцать грамм чистого золота. Если мне память не отшибло, то золотой дукат, самая ценная монета Венеции весила три с половиной грамма. А эти монеты были по пять грамм! И скажем прямо: за три порции отварного арборио с соусом из креветочных очистков, которые могли бы полететь в помойку, это более чем дохрена. За один ужин я заработал больше, чем за все предыдущие дни вместе взятые!

И тут же у меня над головой зажглась метафорическая лампочка.

— Утенька? — обратился я к своему молчаливому собеседнику. — Слушай, а может быть нам и по ночам работать? — и не дожидаясь ответа от разделанной тушки сам себе ответил: — Может быть и работать. Надо бы разработать концепт…

Утро началось не с кофе, а с загрузки Бартоломео выпечкой. Спал я всего ничего, а потому успел подготовиться как надо. И когда гондольер подплыл по каналу к «Марине», я уже стоял во всеоружии — с дюжиной пластиковых контейнеров и широкой-широкой улыбкой.

Во мне сейчас боролись два Артура. Первый охреневал от того, как быстро растут обороты и даже немножечко паниковал. Второй же радовался тому, что вместе с оборотами растёт и выручка. И как можно понять по моей улыбке, второй Артур побеждал.

Чёрт его знает, как Бартоломео это делал, но он продавал вообще всё. И вот сегодня, например, вся выпечка была расписана для так называемых «постоянников». И это плохо, потому что в таком случае новым клиентам взяться будет просто неоткуда. Однако я вышел из положения. Загрузил помимо стандартных печенья, кексов и трубочек всё то, что планировал отдать сегодня на завтрак. Опрометчиво? Возможно. Но, с другой стороны, это отличный способ, чтобы устроить моей команде краш-тест. Жду не дождусь увидеть лицо Лоренцо в тот момент, когда он заглянет в пустые холодильники.

— И-и-и… последняя, — я передал Бартоломео контейнер с круассанами, посмотрел за тем как грациозно тот отчаливает, и пошёл обратно в ресторан.

И едва вывернул из-за угла, как в меня на полной скорости врезалась Джулия. Взъерошенная, растрёпанная, и чем-то явно обеспокоенная.

— Артуро⁈ — девушка схватила меня за плечи, как будто изначально сомневалась в моей осязаемости. — Всё в порядке⁈

— Ну как тебе сказать? — ответил я, до сих погружённый в мысли о том, что народ кормить нечем. — Со мной да. С кухней не очень.

— Что⁈ Что с кухней⁈ Потоп⁈ Пожар⁈ Крысы с тараканами⁈ ЧТО⁈

— Хм… ничего из того, что ты перечислила. Слушай, тебе похмелиться не нужно случайно? — тут я придвинулся к девушке поближе, чтобы спалить перегар, но ничего такого не почувствовал.

Хотел ещё было сказать, что пьющая женщина кончает раком… или это курящая? Не суть! Главное, что не сказал, ведь потом пришлось бы разжёвывать игру слов незнакомого девушке языка.

— Артуро! — возмутилась Джулия на мою ремарку о похмелье, одёрнула платье, чуть покраснела и направилась в зал, а я сразу же за ней.

Тут же с кухни послышался отчаянный вопль. Не вопль даже, а вой — тоскливый такой, таёжный. Это Лоренцо, пока я был на погрузке, пришёл на рабочее место и оценил фронт работы.

— Нам, кажись, помощник нужен, — ответил я на немой вопрос Джулии, — причём не один, — и пошёл успокаивать сеньора Пазолини.

— О! Сеньор Артуро, — заметил меня парень и почему-то смутился. — Тут такое дело…

— Я знаю, заготовок нет. Ну так тем ведь и интересней!

— Да я не об этом, — тут Лоренцо виновато опустил глаза в пол. — Мне дали визу в Американскую Конфедерацию.

— Поздравляю, — сказал я, чуть подумал и добавил: — Чо?

— Я уезжаю, сеньор Артуро. Заявку подавал ещё чёрт знает когда, и тут наконец-то ответили. Шанс один на миллион, так что поеду. Буду приучать американцев к венецианской кухне. Может быть даже своё кафе открою.

— Вот ведь… и когда?

— Хотел бы завтра получить расчёт. Сеньор Артуро?.. Прошу прощения, но я не понимаю русский.

— И хорошо, что не понимаешь, — ответил я, закончив перебирать все известные мне ругательства.

В этот же момент дверь открылась и на кухню зашла мадам Шаброль. Весёлая и как всегда улыбчивая.

— Доброе утро, — кивнул я и под впечатлением от момента решил уточнить: — Изабелла, а вы, случаем, никуда не собираетесь?

— Откуда вы знаете? — улыбка слетела с лица мадам Шаброль. — Я… Я… Хотела сказать, но не знала, как подойти…

— Серьёзно⁈

— Дети официально заверили у нотариуса поручение о том, что будут отдавать мне внуков только раз в неделю. Хотя на самом деле я готова и два, и три. Я скучаю по семье, сеньор Артуро. Я возвращаюсь в Гасконь.

— Дайте угадаю. Расчёт вы хотите получить завтра?

— Да откуда вы всё знаете, сеньор Артуро⁈

— Интуиция хорошо развито, — буркнул я, а потом что есть мочи заорал: — Джузеппе!

А в ответ тишина.

— Джузеппе, мелкий говнюк! Ты тоже решил меня бросить⁈

— Ой, — глупо улыбнулся Лоренцо. — А он не сказал, да?

— О чём не сказал?

— К нему ещё вчера вечером брат забегал. Сказал, что отец заболел и попросило его вернуться домой…

И вот тут меня начали терзать смутные сомнения. Меня проклял кто-то что ли? Эдак я вообще без персонала останусь. Так! Стоп! Не из такого вылезал.

— Вдох, — сказал я вслух. — Выдох, — быстренько проделал дыхательную гимнастику.

Таким образом чуть прочистил мозги и вышел в зал. Взял Джулию под локоток и молча потащил в сторону подсобки. Судя по тому, как у кареглазки начали заплетаться ноги, она от такого малость охренела. Однако не сопротивлялась.

— Заходи, — велел я, пропустил девушку внутрь и запер дверь.

— Артуро?

— У меня серьёзный вопрос.

— Спрашивай, — внезапно преобразилась Джулия. — Я готова.