— А где сама каракатица? — уточнил я, но этот мой вопрос остался без ответа. Стоит признать, с Матео такое частенько бывает, и я уже привык.

Ну да ладно. Нагрузив гондолу свежатиной, я отправился в обратный путь. Закрепил маршрут, выгрузился и с головой ушёл в готовку. Вместе с командой шустро набросал тематическое «чёрное» меню и вперёд.

Помимо загадочного салата из морских ежей и звёзд, сегодня мы подавали чёрную пасту, чёрные круассаны и синюю рыбную похлёбку. Похлёбка тоже могла бы быть чёрной, добавь мы чуть побольше чернил, но в таком случае люди уходили бы от нас с чёрными губами и вряд ли довольные.

Не удивлю, если скажу, что очередной вечер был отбит на отлично…

— Доброе утро, Артуро!

— Доброе.

— Зачем звал?

Сегодня с утра моим первым гостем стал гондольер Кириако. Докручивая в голове бизнес-модель с доставкой выпечки, я вдруг дошёл до простейшей мысли — а на кой-чёрт мне самому разрываться, когда можно всё это дело удачно делегировать? Вот и вызвал парня с тем, чтобы предложить ему подработку. Джулия даст контакты, я подготовлю продукт, а ему всего-навсего останется развести его по точкам.

План надёжен, как швейцарские часы, и не таит в себе никаких подводных камней. Поэтому я сразу же и вывалил его Кирюхе как есть.

— Слу-у-у-ушай, — протянул гондольер. — Предложение очень заманчивое, но я его, пожалуй, уступлю?

— Уступишь? — не понял я. — В каком смысле?

— Если ты не против, у меня есть другая кандидатура на эту должность. У него сейчас как раз проблемы с работой. Хотя… проблема у меня была, когда я гондолу поцарапал, а вот у него настоящая катастрофа.

— Рассказывай.

— Бартоломео. Отличный мужик. С опытом, гондольер в десятом поколении, но по профилю работать не может, — тут Кириако немного замялся. — Ты только не подумай ничего такого, ладно? В какой-то момент он понял, что просто не может работать с людьми. Нетерпимость у него к туристам настала такая, что его чуть не посадили за то, что он приезжих китайцев за борт выбросил.

— Во как.

— Он не псих! Нет-нет-нет, никаких проблем с контролем гнева! Просто… понимаешь? Для него управление гондолой — это искусство. Искусство, которое не приемлет суеты и шума. Он растворяется в Венеции.

— Кхм…

Постепенно у меня складывалось такое чувство, что «Марина» становится прибежищем для сирых и убогих. Пьющий артефактор, пацанчик которого выгнали из дома, беглая гасконская бабушка… а теперь вот ещё — гондольер-социофоб. Или социопат? Чёрт его знает как правильно, но смысл понятен.

— Была не была, — сказал я. — Приводи своего друга. Когда сможешь?

— Да я его буквально через двадцать минут приведу! Он ведь в Дорсодуро живёт! Прямо сейчас сбегаю, обрадую.

И Кирюха не обманул. Я едва закончил проверять бланк заказа, который мне с утра набросал Лоренцо, как ко мне на кухню вместе с Джулией зашёл сеньор Бартоломео. Выглядел мужчина колоритно, но слегка запущено. Эдакий утончённый пират — чёрные кожаные сапоги с высоким голенищем, красная шёлковая рубаха застёгнутая так небрежно, что клок волос с груди выбивается наружу. Какие-то фенечки и браслеты на руках, но что самое примечательно, так это козлиная бородка и повязка через глаз.

— В-в-в-вот, — неуверенно сказала Джулия и похлопала глазами. — Сеньор Артуро, это к вам.

— Благодарю, — кивнул я. — Но всё-таки предлагаю побеседовать за столиком.

К моменту своего визита Бартоломео уже понимал о чём пойдёт речь. Кирюха посвятил его во всем детали той работы, что предлагает ему новый владелец «Марины», и заведомо был на всё согласен.

— Я на всё согласен, — прямо так и сказал. — У меня долги.

Да и в целом сеньор Бартоломео разговаривал односложно. Да, нет, согласен, не согласен. В отличии от других встреченных мною итальянцев, которые как могли наталкивали в свою речь экспрессии, сеньор Бартоломео имел, что называется, нордический характер. Ни одного лишнего слова, ни одного лишнего движения. Что такое мимика, он, кажется, вообще не знал.

Как по мне — идеальный работник!

— По рукам, — в конце концов мы договорились об оплате его услуг.

— Когда приступать?

— В идеале прямо сейчас.

— Отлично, — Бартоломео поднялся со стула. — Где взять товар?

Я попросил его спросить выпечку на кухне у Лоренцо, а сам пошёл за барную стойку, к Джулии, которая семафорила мне всю дорогу, пока я общался с моим новым курьером.

— Он согласился⁈ — спросила она и тут же: — Откуда ты его вообще знаешь⁈

— Очередной знакомый?

— Да это же Бартоломео Бернардески!

— Ни о чём мне не говорит, если честно.

— Это звезда района Дорсодуро! Человек лет пять отказывался от любого предложения о работе! Как ты его сломал⁈

— Я его не ломал, — хохотнул я. — Просто предложил заниматься искусством…

Интерлюдия Грация

Сеньора Грация в последний раз провела смычком по струнам и убрала скрипку. Затем улыбнулась и слегка поклонилась, когда услышала аплодисменты. Причём хлопали ей уже не в первый раз, но вот кто именно — оставалось загадкой. Сколько она ни оглядывала соседние балконы, всё никак не могла высмотреть своего тайного поклонника.

И снова…

— Ох, — и снова под ногами сама собой возникла здоровенная красная роза. — Благодарю! — крикнула она, обращаясь ко всему миру разом. — Спасибо большое! — и ушла с балкона.

И всё у сеньоры Грации было хорошо. И с тех пор, как мятежный дух двора перестал ей докучать, тревожило её лишь одно…

Из головы никак не шёл сеньор Артуро! Судя по тому, что она успела о нём узнать самостоятельно и тому, что расспросила у подруги — гениальный человек. Молодой, видный и, что немаловажно, такой загадочный. И как же хотелось теперь познакомиться с ним чуть ближе.

— А раз хочется, — сказала Грация самой себе вслух. — Значит, надо делать.

Под лежачий камень вода не течёт, а значит нужно наведаться в ресторан «Марина». Как минимум — пококетничать и посветиться перед сеньором Маринари, а как максимум…

— Так!

Девушка посмотрела на часы и обнаружила, что сейчас всего лишь час дня. Домашние дела и обязанности она чуть перенесла, но всё это не критично. Ноги в руки и бегом. За два часа девушка успела сбегать в магазин за продуктами, забрать вещи из прачечной, перемыть всю посуду в доме и полить цветы у соседки, которая временно отъехала из Венеции по делам. И оставалось ей теперь лишь накраситься.

— К шести часа я буду неотразима, — улыбнулась сама себе сеньора Грация и взялась за косметичку…

Интерлюдия. Каналы Венеции

— Ба-а-а-а! — с нотками нытья в голосе протянула средняя внучка. — Ну ба-а-а-а!

— Бабуль! — требовательно крикнула старшая, а младшенький тупо заладил:

— Ба! Ба! Ба! Ба!

И вот так одно из счастливейших событий в жизни сеньоры Джиневры обернулось… не то, чтобы несчастьем, но каким-то изматывающим сумбуром. Сын то ли забыл предупредить её, что привезёт внуков на выходные, то ли принял это решение в самую последнюю секунду, но факт остаётся фактом. Нежданно-негаданно, по дому сеньоры Джиневры бегали три несносных ребятёнка. Несносных и, что самое важное, голодных!

Готовки сеньора Джиневра не чуралась и как любая бабушка была рада угодить внучатам, но на сей раз у неё не было подготовки. Более того, дома не было даже продуктов.

— Ба! Ну ба-а-а-а! Есть что-нибудь вкусненькое?

Впервые за сорок лет сеньора Джиневра пожалела о том, что бросила курить и сейчас в доме не было сигарет. Ведь закурить хотелось так, что аж зубы сводило. И на почве собственной несостоятельности как бабушки, к сеньоре Джиневре на мягких лапах начала подкрадываться настоящая депрессия.

— Подождите, — взмолилась она. — Бабушке нужно подышать воздухом, — и вышла на балкон.