Тут же прозвенел колокол Сан-Марко и я с эдакой светлой грустью подумал о том, что мне очень жаль этот вечер. Хотелось бы, чтобы он продлился ещё хоть немножечко. И… и он, блин, продлился!

— Джулия, — вытащил я официантку из-за стола. — На пару слов.

Девушка явно напряглась. Моего общества за столом она не избегала, но утренний инцидент явно решила позабыть. И подумала, что я сейчас заговорю именно об этом.

— Что случилось? — надменно вздёрнув подбородок, спросила девушка.

— Колокол, — объяснил я. — Звонил, — и не дождавшись реакции добавил: — Пятнадцать минут назад. Что-то я не очень уверен, что люди его расслышали.

— Расслышали, — кареглазка уловила суть беседы и тут же расслабилась.

— А почему тогда никто не уходит? Что происходит-то вообще?

— А ты не знаешь? — Джулия улыбнулась, а потом и вовсе начала смеяться. — Да ты посмотри вокруг!

— Смотрю, — согласно кивнул я.

— И что ты видишь?

— Я вижу, как синие люди бьют мою посуду.

— Аха-ха-ха! Артуро, сегодня здесь царит смех и веселье! Никакая нечисть, и никакие аномалии сегодня сюда даже близко не сунутся!

Оп-па…

Задумчивый, я отпустил официантку, и присел в самом тёмном уголке зала. Врубил свой дар, воочию увидел источаемые людьми потоки искристой радости и понял, что что-то я такое сейчас понял… но вот что конкретно? Что ж. Мой дар заиграл с новой стороны и надо бы его всерьёз переосмыслить.

Получается, что местные аномалии боятся положительных эмоций?

— Интер-р-р-ресно…

Наступило утро.

— Смотрите, сеньор Артуро, — Густаво распахнул передо мной самую обычную тумбочку. — Вот тут у нас хроно-ледник…

Я-то раньше думал, что его за ненадобностью спустили в подвал и тупо там забыли. Даже выкинуть собирался, и хорошо что руки не дошли.

— А что значит хроно-ледник?

— Заморозка с разной скоростью. От шоковой до томительного замораживания за неделю. Не уверен, зачем вам это может пригодиться…

— Чтобы мясо выдерживать.

— Ну вот! Вы так-то более меня в готовке понимаете, — улыбнулся Густаво и двинулся дальше, рассказывать мне о моём же заведении.

Да, пока половина Дорсодуро сходила с ума, один человек действительно работал. Протрезвевший сеньор Густаво Роси оказался настоящий профессионалом своего дело. Вытяжку мне ночную в комнате починил. Опять-таки, рассказал, как именно пользоваться сушильным цехом. И, кажется, совершенно не собирался останавливаться.

— Вот у вас тут тарелки лежат, — пробираясь сквозь пыльный склад, сказал Густаво. — Вон там, видите?

— Вижу.

— Ну так вот у каждой на донышке печать саламандры стоит.

— Объясните, пожалуйста, — улыбнулся я.

— Что бы вы туда не положили, сохранит изначальную температуру.

— Ух ты! — обрадовался я, уже празднуя в голове победу над замороженным карпаччо, которое уже через полчаса застолья превращается в непонятно что. — Здорово. Что ещё нашли интересного?

— Помойный бак на втором этаже. Очень сложная технология. Не знаю, куда именно пропадает из него мусор, но куда-то пропадает. Думаю, спецы которые его изготавливали продумали тот момент, чтобы помои не сыпались на голову горожанам. Так… доска же ещё, точно!

Тут Густаво чуть не сшиб меня с ног и рванул вниз, в сторону кухни.

— Пойдёмте-пойдёмте, я покажу!

И действительно, прямо на кухне была доска. Самая обычная, грифельная, на такой пишут в школах. Сейчас она сиротливо прислонилась к разделочному столу и выглядела вполне себе обычно, но судя по реакции сеньора Роси таила в себе что-то такое… такое! ТАКОЕ!!!

— Это филигранная работа, — пояснил артефактор. — Магический аналог цифровой программы для ведения заказов в режиме онлайн. Стоит ей заработать, и все блюда, записанные вашими официантами в блокнот, будут автоматически появляться здесь, — Густаво постучал по доске. — С указанием количества блюд, курсов и прочими необходимыми пояснениями.

— А вот это полезно, — согласился я. — И что нужно, чтобы она заработала?

— Нужно время и кое-какие расходники. Но я клянусь вам, сеньор Артуро, я доведу эту штуку до ума. Для меня это теперь дело чести.

С тем сеньор Густаво откланялся и пулей выбежал из ресторана, а я пока что начал разбираться с заготовками, которые оставила мне моя команда. А дело тут вот в чём: конечно же вчера по синей лавочке мы добрались до кухни. И конечно же, имел место быть мозговой штурм. Кто что умеет, и кто в чём хорош.

Лоренцо оставил на утро два замеса. Первый — на кекс под названием «фугасса», который по моему скромному мнению представлял собой что-то среднее между столовской ром-бабой и пасхальным куличом. С цукатами, изюмом и яркой ромовой… не ноткой даже, а настоящий аккордом. Второй же замес был на печенье «буссолай». Ещё один местный рецепт — «пустой» десерт с ярко выраженным вкусом ванили и лимона.

Фишка печенюх заключалась в том, что выпекать их нужно при низкой температуре, а потому противни с заранее сформованными колечками первыми отправились в пока ещё не сильно раскочегаренную печь, а я продолжил разбираться дальше.

Третий рецепт подкинула мадам Изабелла. Канолли — жаренные во фритюре хрустящие трубочки из теста, традиционное сицилийское блюдо. Сами трубочки были выпечены ещё вчера, мне же предстояло начинить их замесом из рикотты, шоколада и фисташек. Тем я и занялся, собственное говоря.

И был крайне удивлён, когда всего лишь спустя час после своего ухода вернулся сеньор Густаво. Приволок с собой сумку с неведомыми артефакторными инструментами и сказал, что не может ждать.

— Будет очень здорово, — с горящими глазами вещал Густаво. — Но очень дорого. Но очень здорово.

— Но очень дорого? — угадал я.

— Да!

— Слушайте, ну мне ведь всё равно нужна эта доска. На электронику в районе Дорсодуро полагаться не приходится, это я уже прекрасно понял. А значит прошу вас, действуйте.

— Будет сделано, сеньор Артуро!

Бородатый схватил доску и поволок её в подвал. Сказал:

— На всякий случай.

И этот всякий случай произошёл уже спустя полчаса. Я как раз достал из печи печенюхи и заканчивал наталкивать рикотту в трубочки, как вдруг с нижнего этажа раздался взрыв. Конечно же, я сразу метнулся на шум и обнаружил сеньора Густаво на лестнице в подвал.

Старик походил на снеговика. На лице слой инея, замороженная одежда не гнётся, а волосы и борода превратились в сосульку.

— Кхэ! — Густаво кашлянул дымом. — Пожалуй, мне нужно подготовиться чуть лучше.

— Идите, погрейтесь у печи.

— Благодарю.

Артефактор скрылся на кухне, а я решил полюбопытствовать что же там внизу произошло. Спустился и первым же делом чуть не поскользнулся. На полу морозилки как будто каток залили. Все стены и потолок покрыты тонким слоем льда и снег идёт… причём откуда именно он идет я понятия не имею. Формируется прямо в воздухе и падает крупными хлопушками прямо на мой стратегический запас баранины. А посередь холодильника стоит нетронутая грифельная доска. Как связать одно с другим я не совсем понимаю, но понимаю, что у меня мороз из строя вышел.

— Сеньор Густаво, там…

— Да-да, понимаю, — кивнул старик, грея руки о печь. — Прошу прощения, исправлю всё в самое ближайшее время. А вот починку доски всё-таки придётся отложить.

Что ж, пускай отложит. Но в следующий раз я пойду ремонтировать её вместе с ним. Во-первых, может быть сам чему-нибудь научусь. А во-вторых, проконтролирую процесс. Надо будет выбрать время, когда в зале не будет гостей и выпить специального утиного бульончика по рецепту из гримуара. Сам по себе бульон с утки — такое себе удовольствие, но я умею наделить его особыми свойствами. А именно — убрать чувствительность к холоду.

— А чем это так вкусно пахнет? — спросил Густаво.

— Буссолай, — ответил я так буднично, будто бы пёк это печенье всю свою жизнь.

— О! А можно попробовать?

— Прошу.

Получив тёплый кругляшок, сеньор Густаво вгрызся в него, закатил глаза и замычал. Короче говоря, испытание коренным венецианцем было достойно пройдено. А у меня впереди остались кексы. Противни с густой цукатно-шоколадной массой ушли в печь, а я начал паковать готовые трубочки и печенье в пластиковые контейнеры. Слой за слоем, бережно простилая кондитерской бумагой. Сеньор Густаво всё это время молча наблюдал за мной и грелся. И тут: