Чтобы не называть каждый кусочек поленты с тресковым паштетом «штучкой», про себя я решил пользоваться привычным словом «тапас», да простят меня за это итальянцы. Так вот! Первый тапас я съел просто так, а на второй выжал лежавшую на тарелке дольку лимона и чуть не замычал от счастья. Кислинка не просто не разрушала, а подсвечивала всю эту сложную простоту.
— Восхитительно, — чуть ли не залпом проглотив всё что есть, я перешёл к сардинам.
Ещё лучше! Хруст обжаренной кожицы, которая каким-то чудом не размокла в соусе, а следом сочная плотная мякоть рыбки, сладость лука и гениальный в плане текстуры штрих — кедровые орешки.
«Гениальный штрих в плане текстуры», — именно так я думал до того, как первый орешек попал мне на зуб и сочетание продуктов перешло на какой-то совершенно другой уровень. Нежная, но при этом смолистая ореховая глубина.
— М-м-м…
Чёрт его дери! Кажется, в этом городе меня ждёт очень серьёзная конкуренция. Но об этом я подумаю потом, а пока что крабы.
Есть их было странно. Есть их было непривычно и немножечко страшно. Мой мозг, который на уровне рефлексов привык к тому, что все морские гады непременно покрыты твёрдой хитиновой коркой, поначалу отказывался воспринимать лежащее передо мной блюдо в качестве еды.
Так что отправляя в рот первого крабика, размером с нечищенный грецкий орех, мне пришлось преодолеть некоторое сопротивление. Зато потом… после вполне ожидаемого оглушительного хруста, рецепторы взорвались, и я начал щёлкать крабов как семечки. Нежная, почти кремовая сладковатая плоть. При этом за счёт панировки и приготовления целиком сохранившая в себе ВЕСЬ вкус. Чистый, концентрированный вкус морского улова. Эйфория! Восторг! Хоть с самого себя эмоцию срезай.
Кажется, сама Венеция желала того, чтобы я насладился её дарами. Ведь ни позже, ни раньше того как я закончил, внезапно раздался оглушительный звон:
— Прошу прощения? — я остановил пробегавшую мимо официантку. — А что это?
— Колокол Сан-Марко звонит, — объяснила официантка. — Зазывает горожан по домам. Так что я советую вам поторопиться, сеньор, до сумерек осталось всего ничего.
— Благодарю, — сказал я. — Принесите счёт, пожалуйста.
Людей на улице разом сильно поубавилось. При этом невооружённым взглядом было понятно кто местный, а кто такой же как я. Местные рассасывались целенаправленно, явно зная что делают, а туристы мешкали и в целом выглядели потерянными.
— Ещё раз благодарю, — сказал я официантке. — И передайте мои комплименты шефу, — оставил щедрые, насколько это возможно в моей ситуации, чаевые и двинулся в путь.
Первым делом направился к той гостинице, которую заприметил ещё тогда, когда только сел в кафе. Перешёл через мост, вошёл в тесный микроскопический холл и тут же врезался в стойку ресепшн. Увы и ах, здесь меня развернули буквально сразу же. Мест нет.
Не оказалось мест и во второй, и в третьей гостинице на моём пути. Четвёртая и пятая мне оказались не по карману, вывали я хоть все свои оставшиеся деньги. Шесть, седьмая, восьмая… мимо.
Мелькнула мысль: «а не побродить ли мне сегодняшней ночью по улицам?»
Не посмотреть ли на эти особенные ночи и не узнать ли, чего так сильно боятся местные? Интересно же, чёрт его возьми. К тому же что-то мне подсказывает, что именно за этим я и прибыл в город. С другой стороны, рано. Обвыкнуться бы хоть чуть-чуть сперва.
— Бонджорно, сеньоры! — окончательно заплутав, я наугад свернул в подворотню и нарвался на компанию молодых ребят.
Трое парней бесцельно тусовались на узком перекрёстке пяти улочек. Курили, передавали по кругу бутылку вина и судя по умиротворённым рожам никуда не спешили, а значит жили буквально за углом.
— Сеньоры, не подскажете какое-нибудь место поблизости, где можно переночевать? — вполне дружелюбно спросил я и тут же нарвался на надменный взгляд.
— Турист, — хмыкнул один из парней, сделал глоток вина и передал бутылку дальше. — Потерялся, бедняга? Это не беда. Лоренцо Конти обязательно поможет и направит твои стопы в правильном направлении! Правда, не забесплатно.
— Простите?
— Тебе не за что извиняться, крукко…
Обращения «крукко» в моём словарном запасе не было, однако я сразу же почувствовал в нём некий оттенок ксенофобии. Обзывается, что ли, зараза?
— Заплати деньги и я расскажу тебе, где можно переночевать.
— А вдруг обманете? — улыбнулся я, уже понимая, что начинается. — Нет-нет, ребят. Денег я вам не дам. Но буду бескрайне благодарен за совет.
— Фабио, смотри какой смышлёный крукко нам попался! — ярко-выраженный «главарь» компании толкнул своего толстого друга. — Может, и впрямь отведём его куда надо?
— Лоренцо, — робко ответил тот. — Может, ну его к чёрту? Давай просто пойдём домой. Матушка обещала приготовить пасту. Я вас приглашаю…
— Ты каждый день приглашаешь, Фабио, а пасту твоей матушки я так и не отведал…
— Прошу прощения, — сказал я. — Пожалуй, спрошу путь у кого-нибудь другого. Хорошего вечера, сеньоры, я ухожу.
— Стой-стой-стой! — крикнул Лоренцо. — Погоди, крукко! А как же ты пойдёшь? Смотри, — и достал из кармана нож-бабочку. — У меня нож! А у тебя нет ножа. Ничего не смущает?
Вот ведь… а самого-то тебя ничего не смущает? Как минимум то, что я разговариваю на очень приличном итальянском. Как максимум то, что моя аура фонит так, что каждый здравомыслящий человек сразу же должен распознать во мне мага. Ну вот явно не тем местом люди думают.
— А-а-а-а, — протянул я, снял рюкзак и поставил его себе под ноги. — Это какая-то местная традиция, как я понимаю? У кого нож, тот забирает деньги у того, у кого нет ножа?
— Ха! Всё верно, крукко!
— Ну тогда смотри, — я присел на корточки, расстегнул рюкзак и достал свою скрутку. — У меня целых двенадцать ножей, — и развернул её чуть ли не до земли. — Смотри: обвалочный, филеровочный, сантоку, слайсер, для хлеба, коренной…
Лоренцо явно напрягся и отступил на пару шагов, а я вытащил из скрутки шеф-нож.
— Следуя твоей логике, теперь вы должны мне деньги, верно?
— Лоренцо, да ну его к чёрту!
— Тихо! — рявкнул «главарь» и с целью устрашения бедного несчастного меня начал вращать бабочку. И так, и сяк, и наперекосяк. Ну прямо фокусник.
— Во как, — удивился я. — Слушай! Про ножи! У меня ведь ещё набор для карвинга есть…
С тем я подвесил шеф-нож в воздухе так, чтобы остриё было направлено прямо на Лоренцо и снова присел на карточки.
— Хочешь покажу?
И как оказалось, мой понт оказался куда более впечатляющим, чем игрульки с бабочкой. Так и хотелось ляпнуть: «Dove prendevate i topi, io scopavo il gatto», — что переводится как знаменитая русская пословица про ловлю мышей и унижение кота, но боюсь ребята могут понять меня неправильно.
Ведь его толстый друг внезапно осмелел и сам отнял у Лоренцо нож.
— Простите его, сеньор! Он не ведает, что творит!
— Трудное детство, должно быть?
— Да-да! Сеньор, вы можете переночевать по адресу Calle Molin 929, это буквально за углом! Вон туда!
— О! — шеф-нож перестал держаться ни на чём и рухнул мне в руку. — Благодарю.
С тем я неспеша убрал скрутку обратно, закинул рюкзак за плечи и спокойно двинулся в указанном направлении. Напоследок не удержался, чтобы не обернуться и не кинуть ребятам монетку номиналом в один денаро.
— За беспокойство, — улыбнулся я. — Выпейте за моё здоровье. И запомните раз и навсегда, что не всё в жизни решает насилие…
Чёрт! Я прямо как дед заговорил. С одной лишь только разницей, что я пока что вещаю всю эту мудрость на аудиторию гопников из подворотни, в то время как Богдан Сазонов рассказывал всё то же самое правителям и военачальникам.
Невольно вспоминается один эпизод из жизни моего великого предка. Война двух княжеских родов, которая закончилась так и не начавшись. Дед просто-напросто пришёл к одному из глав родов и попросил не начинать кровопролитие. Князь ответил, мол, я бы с радостью, но тогда сосед нападёт первым. Тогда дед направился к соседу, повторил всё то же самое, а в ответ услышал просьбу не вмешиваться. На что дед сказал, что в таком случае будет участвовать в досадном конфликте на стороне первого князя и…
