— Ты выглядишь так, будто вот-вот выпрыгнешь из собственной шкуры, — говорит она низким и весёлым голосом. — Я уверена, что у тебя всё под контролем, Элио. Ронан будет терпелив с тобой, пока ты осваиваешься.

— Я понятия не имею, о чём ты говоришь. — Мой голос звучит сдавленнее, чем мне хотелось бы, и я прочищаю горло. — У меня назначена встреча. Как и у тебя, — добавляю я, надеясь, что она вспомнит о своём совещании и уйдёт.

Она убирает руку с моей. Я одновременно испытываю облегчение и разочарование.

— Я как раз собиралась предложить поужинать, — спокойно говорит она, хотя мне кажется, что я всё ещё слышу в её голосе лёгкую хрипотцу. — Нам ещё многое нужно обсудить, когда дело дойдёт до финансовых обязательств между нашими и твоими интересами. Я подумала, что с напитками в руках нам будет не так скучно.

Мысль об ужине с ней кажется мне самой сладкой пыткой, какую только можно себе представить. Но я понимаю, что это ужасная идея.

Мне нужно проводить с Энни как можно меньше времени. Мне отчаянно нужно найти способ выбросить её из головы. Сидеть в ресторане при тусклом свете и потягивать вино — худшая идея, какую только можно себе представить.

— Не знаю, хорошая ли это идея, — выдаю я. — Я не хочу делать ничего такого, что могло бы заставить Ронана подумать, будто я предаю его доверие.

Она резко поднимает брови.

— Кто сказал что-то о предательстве доверия? — Она тихо смеётся, но мне этот смех кажется не слишком убедительным. — Я предлагаю поужинать, Элио. А не сбежать в Вегас.

— Просто ужин?

Энни кивает.

— Ммм. Завтра вечером. Нам всё равно нужно обсудить финансовые обязательства между семьями, все эти скучные контракты и соглашения о распределении прибыли. Можно сделать это где-нибудь, где хорошо кормят. — Её улыбка завораживает. Я смотрю на её губы, и внезапная пульсация моего члена и прилив возбуждения, разливающийся по всему телу, быстро напоминают мне, как близок я к тому, чтобы потерять контроль, даже не прикоснувшись к себе. В последний час мне казалось, что я на грани срыва, а Энни всего лишь стояла рядом и улыбалась.

Это разумное предложение. Даже профессиональное. Это я превращаю всё в нечто, чем это не является. В то, чего она, по её поведению, не хочет.

— Я... — я выдохнул. — У меня могут быть планы.

Энни приподнимает бровь.

— Ты не знаешь, есть ли у тебя планы на завтра? — Она постукивает пальцами по папке, которую держит в руках. — Я отмечу это в календаре, Элио. Просто ужин. Я напишу тебе подробности. Это деловая встреча, — добавляет она, как будто мне нужно об этом напоминать. Очевидно, нужно, и она это понимает.

Моя шея горит, но моей эрекции наплевать на то, насколько это унизительно. Я так возбуждён, что у меня кружится голова. Кажется, что в любую секунду я могу принять самое ужасное решение в своей жизни и прижать сестру Ронана О'Мэлли к стене в пяти метрах от его кабинета.

Я должен сказать «нет». Я должен придумать какие-нибудь фальшивые планы на завтрашний вечер и сказать ей, что мы обсудим финансы на следующей встрече. Я должен уйти прямо сейчас, пойти к своему риелтору и сделать вид, что этого разговора не было. Энни О'Мэлли — это проблема в обёртке, созданная специально для того, чтобы свести меня с ума, и любое взаимодействие с ней приведёт к осложнениям, которых я не могу себе позволить.

Но, боже мой, я хочу сказать «да». Я хочу пригласить её на ужин и любоваться её лицом при свечах. Я хочу услышать её смех, увидеть её улыбку, узнать, какой она стала за те годы, что я провёл вдали от неё. Я хочу знать, появляется ли у неё всё ещё эта маленькая морщинка между бровями, когда она сосредоточена, напевает ли она себе под нос, когда счастлива. Я хочу узнать, пахнет ли она по-прежнему клубникой и звучат ли её стоны по-прежнему как музыка.

Я не могу получить то, чего хочу. Но я могу провести с ней вечер, просто по делу, и узнать кое-что из этого. И даже если это будет пыткой, даже если я буду хотеть её каждую секунду этого ужина и уйду, чувствуя, что умираю от желания, я не смогу заставить себя сказать «нет».

— Всего лишь ужин, — слышу я свой голос. — Просто — бизнес.

Она улыбается.

— Конечно. Я принесу отчёты, на которые тебе следует взглянуть. Мы хорошо поужинаем, выпьем вина и всё обсудим. Так будет гораздо веселее.

Веселее. Я помню, как весело было с Энни О'Мэлли. Я помню солнечный свет, тёплую траву и её запах, когда наши губы встретились. Меня снова охватывает возбуждение, горячее и настойчивое, и я с трудом сглатываю.

— Напиши мне, когда и где ты хочешь встретиться. Я... — Я снова сглатываю, или пытаюсь это сделать, но у меня слишком сухо во рту. — Мне нужно идти.

— Мне тоже. Увидимся завтра вечером.

Она исчезает за углом прежде, чем я успеваю ответить, оставляя меня одного в коридоре с колотящимся сердцем и разбитым в клочья самообладанием.

Блядь.

Я иду по коридору и распахиваю первую попавшуюся дверь, которая, похоже, ведёт в ванную. Она ведёт в небольшую туалетную комнату с длинной раковиной и позолоченным овальным зеркалом, а также с мягким креслом у одной из стен. Я с силой захлопываю за собой дверь и запираю её на замок, одновременно расстёгивая молнию и не утруждая себя тем, чтобы расстегнуть ремень.

Как только мой член оказывается в руке, я вздыхаю с облегчением. Мой ствол покрыт смазкой от возбуждения, а головка такая чувствительная, что мне приходится стиснуть зубы, чтобы не вскрикнуть от удовольствия, смешанного с болью.

В том, что я делаю дальше, нет ничего медленного. Ничего осторожного или чувственного. Я яростно двигаю кулаком по своему члену, как мужчина, который весь последний час был на грани взрыва, и нет смысла пытаться не представлять себе Энни. В моей голове проносятся образы: я прижимаю руку к её щеке, провожу большим пальцем по нижней губе, проникаю в её рот и притягиваю её к себе. Энни опускается на колени, в её глазах озорной огонёк, а руки тянутся к моему ремню. Я сжимаю свой член в кулаке и ввожу его между её пухлыми губами, чувствуя горячую влажность её языка...

Это всё, на что меня хватает. Я едва успеваю схватить со стола пачку салфеток, чтобы не испачкать одежду, и кончаю в скомканный комок, чувствуя, как подкашиваются ноги. Оргазм был жёстким, беспорядочным и яростным, всё моё тело содрогалось в спазмах, и я стискивал зубы, чтобы не издать ни звука.

— Я не смогу так жить, — смутно думаю я, выбрасывая скомканные салфетки в мусорное ведро и убирая в сторону свой обмякший член. Всё моё тело пульсирует от силы моего освобождения. Я сойду с ума. Я должен найти способ выбросить Энни из головы, и это не может быть связано с сексом с Энни. Надо найти кого-то, даже если сейчас эта мысль вызывает у меня отвращение.

Я возвращаюсь к машине, ни с кем не столкнувшись, и это, наверное, к лучшему, учитывая моё нынешнее состояние. По дороге в офис риелтора я привожу мысли в порядок и напоминаю себе обо всех причинах, по которым связываться с Энни О'Мэлли — ужасная идея.

Она сестра Ронана. Она для меня под запретом. Она — отвлекающий фактор, который я не могу себе позволить. Она...

Она совсем не изменилась с тех пор, как нам было по семнадцать, только теперь она расцвела своей красотой. Она такая, какой я её и представлял: умная, остроумная, способная. И я не думаю, что она понимает, что я всё ещё испытываю к ней чувства. Я даже не знаю, испытывает ли она что-то подобное.

Скорее всего, она уже забыла о том, кем мы были друг для друга. Она, наверное, уже двинулась дальше. А я всё ещё бегаю за ней, как влюблённый щенок, каким я когда-то был.

Разумнее всего было бы отменить встречу завтра вечером. Написать ей что-нибудь о срочных делах, предложить провести финансовый анализ по электронной почте или в кабинете Ронана, где он будет присутствовать в качестве буфера. Сохранять профессионализм, держаться на расстоянии, сосредоточиться на том, что действительно важно.

Я знаю, что, сидя в офисе риелтора и просматривая недвижимость для потенциальной покупки, я не собираюсь этого делать, и я собираюсь поужинать с Энни, где-нибудь в приятном, но не слишком интимном месте. Мы обсудим дела, финансы и размер прибыли. Мы будем вести себя строго профессионально. А потом я отвезу её домой и постараюсь забыть о том, как загораются её глаза, когда она улыбается.