— Вергилий, — проговорила она, стараясь говорить связно. — Рим предателям не платит. А Ганза, тем более. Будь ты проклят.

Она отключилась и выкинул на трубку.

Грязный лжец. Остановить это? Ха! Самолеты в небе были давно.

Сглотнув, Кирова зажмурилась. В груди свинца было с целый магазин, но она еще дышала. С трудом, с хрипом, но воздух еще вырывался из ее груди теплым облачком ускользающей жизни.

Лежала на льду, широко раскинув руки, и смотрела в небо, которое вот-вот разорвется от вспышек ядерных бомб. Этого мига она боялась больше всего в жизни, но отчего-то сейчас было ужасно спокойно.

Ведь скоро. Она встретится с Лаврентием. Это внушало оптимизм.

Подняться не получалось, и, должно быть, больше не получится. Ну и пусть. Она свое дело сделала.

— Ника… — послышался голос, и она обернулась.

К ней полоз Аристарх. Он был тоже весь в крови. Доминика протянула ему руку, и он подобрался поближе.

— Успеем вернуться в Башню? — ухмыльнулся Аристарх, садясь рядом.

Она тяжело вздохнула. Шутник хренов.

— Есть сигарета? — спросила она.

— Ты же не куришь.

— Уже плевать… Дай сюда портсигар.

Он помог Кировой сесть, вложил сигарету в рот и дал прикурить.

— Спасибо, ты настоящий джентльмен, Аристарх, — выдохнула она сладкий дым, едва не упустив сигарету.

Сидя посреди залива, залитого кровью, они считали секунды. В Городе ревели сирены, небо затянуло в сетку молний. Кто-то еще стрелял, заливалась бессильным криком Большая Мама.

Со стороны Башни им принесло отрывок мелодии.

— Как мило, «Вальс цветов», — хмыкнула Кирова. — Ох, Аристарх, это так мило… Если бы не было так больно…

— Лавр тоже скоро обнимет тебя, Ника. Потерпи.

— Больно терпеть… Когда они уже…

Небо озарилось светом, настолько ярким и испепеляющим, что Кирова даже не успела закричать. Упала на лед, а Аристарх закрыл ее собой.

В последний миг своей жизни она улыбнулась. Все же он настоящий джентльмен.

У бара «Золотой котел».

Через сто одиннадцать лет после Победы.

Один рывок за другим… Один за другим… Никак!

— Да брось ты его, — вздохнула Тина, расхаживая вокруг. — Его не поднять. Неужели не понятно⁈

Но Дима де Риз пытался.

Этот молот он нашел довольно давно. Огромный, тяжелый, наверняка магический, а еще ужасно дорогой. Он никому про него не рассказывал и хотел забрать себе. И не только из-за самого молота, но еще из-за Тины. Парню ужасно хотелось впечатлить подругу детства, в которую он был влюблен по уши.

Но увы… Он был настолько тяжел, что поднять его мог бы, наверное, только Дракон.

— Хватит! — сказала Тина и направилась к проторенной дороге. — Брось, а то уйду без тебя!

Дима сделал еще пару рывков и бросил пустое дело. Пнул эту гадость ногой и, вскрикнув, заплясал на месте. А тут еще и снежок — прилетел ему прямо в затылок. Что за…?

Тина захихикала — она наблюдала за ним издалека, готовя еще один снаряд.

— Погоди… Ну, погоди у меня!

И взрыхляя сугробы, он побежал девочке вслед.

Снег был везде. Падал с неба, носился в воздухе, приятно похрустывал под ногами. Он не таял уже двенадцатую зиму и, как утверждали взрослые, не растает еще лет тридцать, если не дольше.

Говорили, что совсем недавно, еще до рождения Димы с Тиной, вместо снега на земле росли какие-то зеленые ростки под названием «трава». А эти обугленные коряги, что назывались «деревья», осыпались зеленые «листья». Небо было голубым, а не красным и вечно затянутым белесым туманом. Побелевший камень же, что был раскидан повсюду, куда ни глянь, некогда был домами, где жили миллионы людей.

Во все это Диме слабо верилось. За всю свою жизнь он видел только снег, голые коряги и всего один целый дом в округе — Башню, где он подобно всем своим сверстникам прожил все тринадцать лет жизни. Все те годы с тех пор, как на Город, как взрослые называли эти руины с огромным кратером посередине, упали бомбы.

Кто их бросил и зачем, ему было невдомек. Какая-то Ганза. Мерзкое название, от такой добра не жди. Ее, наверное, тоже не хило тряхнуло, учитывая, что климат по всему миру поменялся.

— И долго еще идти? — спросила Тина. — Что ты там хотел показать?

— Почти пришли, — сказал он, а когда перед ними появилась целая нетронутая роща «коряг», с памятником какому-то типу с поднятым мечом, он гордо упер кулаки в бока. Хвороста, за которым их послали в Город, тут было завались.

— Вот это да! — раскрыла рот Тина. — Тетя Марьяна так обрадуется!

Но Дима не дал ей сделать и шагу.

— Погоди. Это еще не все. Смотри туда.

И он указал ей на приземистое двухэтажное здание. В окружающей разрухе оно, как ни странно умудрилось сохраниться практически полностью.

Туда они и пошли. Хворост подождет.

— Что здесь было? Кафе?

— Лучше, — улыбнулся Дима, потянувшись к ручке двери. — Бар.

Как ни удивительно, но и внутри все было относительно целым. Да, окна вынесло в зал, да половина зала была заметена снегом, однако обстановка определенно угадывалась. Так на старых фотографиях и выглядели бары, где в древние времена собирались люди.

— … И столики остались, — присвистнул Дима, осматриваясь. — И стойка!

Похрустывая стекляшками, они подошли к стойке. Стулья были хлипенькие, но еще держались. На них они и присели.

— Что будете, мадам? Чай, кофе? — хихикнул Дима, подняв с пола кружку.

— Это же бар, дурачок, — фыркнула Тина. — Тут вино подают.

— Сама ты… Откуда мне знать, что тут подают? Ой, а это что?

Он подошел к пухлой бочке, стоящей посреди бара. Под слоем копоти и инея на ней была какая-то старая надпись.

— На… добрые… дела, — прочитала Тина. — Наверное, сюда складывали что-то полезное. Например, башмаки. Они всегда нужны.

Дима кивнул.

— Может, забрать? Вроде, ценный, — и он щелкнул пальцем по боку. — Металл.

— Сам его понесешь!

Дима фыркнул. Вечно Тина ведет себя как учительница. Подумаешь…

Они еще немного побродили по развалинам и даже заглянули в пару комнат. Все было целым, будто недавно покинутым. Вымети отсюда снег, и вполне можно жить.

— Эх… Вот растает снег, и чтоб не поселиться прямо здесь? — улыбнулся Дима, повернувшись на выходе. — Шутка ли? Сидишь наливаешь всем вино, чешешь пузо! Красота!

Тина хихикнула.

— Пойдем, пузан. А то нас будут ис… Ой!

Она с ужасом вцепилась в руку Димы, да так резко, что у него тоже душа ушла в пятки. Нет, ему нравилось, когда вечно гордая Тина ищет в нем защитника, но лучше бы она делала это не так больно.

На входе в бар сидело нечто маленькое и живое. С хвостом, рыжее и смотрящее на них, как на пойманных за руку воришек.

— Кажется, это кошка, — с замиранием в голосе проговорил Дима. — Нет, реально кошка! Смотри, она даже шипит на нас!

— Осторожно!

Но Дима отважно шагнул навстречу кошке. Ни разу ему не доводилось видеть здесь даже диких животных. Отчего-то они предпочитали обходить Город стороной, а в лес детям соваться было запрещено.

Улыбаясь, он хотел было ткнуть ее пальцем, но та явно не горела желанием знакомиться. Ощерившись, издала какой-то жуткий утробный звук и едва не отхватила Диме палец. От неожиданности тот плюхнулся на зад, а кошка с рычанием бросилась на него с когтями.

— Мама!

— Дурак, отойди от нее!

К счастью, разодрала она только ватник да рукавицы. Наградив обоих «исследователей» грозным взглядом, кошка скакнула в бар и пропала в потемках.

— Тоже мне… Самое ласковое существо! — фыркнул Дима, поднимаясь. — Ласковые, мурчащие… Вечно в этих книжках одно вранье!

— И не вранье. Просто она ни разу не видела людей. Ее надо было покормить, а не кидаться с «объятиями».

— Что ты ей прикажешь молока налить?

— Пошли уж… А то мне кажется, за нами кто-то наблюдает.

Дима удивленно осмотрелся. Кто мог за ними наблюдать? Здесь отродясь не было ни души. До войны в Городе обитало двадцать миллионов человек, а после только призраки. Можно, конечно, встретить своих из в Башни, что часто расхаживали по этим руинам в поисках чего-нибудь полезного, но в эту сторону точно никто не собирался.