Или умереть.

Сзади все надрывались:

— ВНИМАНИЕ! В СЛУЧАЕ НЕПОДЧИНЕНИЯ МЫ ОТКРОЕМ ОГОНЬ НА ПОРАЖЕНИЕ!

Сергей бежал, чувствуя, что сзади вот-вот завизжат пули. Это был их последний рейд, до того самого ЧАСА оставалось совсем немного. Считанные минуты.

Он улыбнулся. Жаль, что восхода нового мира увидят не все.

В Башне.

Музыка звучала в каждом коридоре Башни. Наполняла каждую лестницу, плыла по каждой комнате и залу. Годы одиночества прошли и нынче в этих стенах было людно, ибо внутрь набилось вот уже две тысячи пятьсот сорок два человека. Все они с замиранием сердца ждали новеньких, которые обещались вот-вот прибыть. В этих помещениях можно уместить и все десять тысяч, но, увы, Сергей, сын Людмилы, что еще пару лет назад умудрился добраться до нее вплавь, смог уговорить бежать только эту жалкую кучку.

Дарья сделала музыку погромче и буквально утонула в музыкальных переливах Чайковского. Ночь за окнами была снежная, темная, молчаливая и напряженная как натянутая струна.

И так музыкальна.

Наконец на льду показались темные фигурки. Дарья бегло перессчитала их, и оказалось, что их было двое меньше, чем было запланировано.

— Зараза… — пробормотала она, выйдя на балкон. Отсюда виднелся весь залив, а Под-Город был как на ладони.

Над-Город, обитель аристократии, технологий и всепоглощающей власти Большой Мамы, нависал над ними как зловещая скала, висящая на ниточках. Это был чудовищный, неоглядный массив, который, словно стремился оторваться от земли и улететь в небо.

Жить ему оставалось всего ничего. После того, как Марьяну свергли и наверняка удавили где-то в ее покоях, дни Королевства были сочтены.

Вдруг Город заговорил голосом Большой Мамы:

— … В СЛУЧАЕ НЕПОДЧИНЕНИЯ МЫ ОТКРОЕМ ОГОНЬ… — разносилось из конца в конец залива.

Не успело эхо затихнуть, как резким росчерком с берега сверкнула очередь. Первый беженец рухнул на лед, остальные давно бежали со всех ног. Они умирали под музыку. Под слишком красивую музыку.

— Они не успеют, — сказали рядом, и Дарья недовольно покосилась на вышедшую на балкон Кирову. Молодая женщина, кусая губы, накручивала на палец свой иссине черный локон. — Нужно что-то предпринять…

— Иди скажи Аристарху, чтобы помог, — сказала она. — И ты не маячь перед глазами. Няньки будут здесь с минуты на минуту. Бегом!

С этими словами Королева вскинула руку, и с нее сорвалась огненная стрела. В воздухе она разрослась вдесятеро и устремилась в сторону прожекторов. Взрывом захватило целую улицу.

Тут же с вершины Башни послышался грохот — ночь взорвалась вспышкой молнии, и она обрушилась на берег. Там заплясала с одного прожектора на другой. Силантий со своими учениками работали в полную силу.

В ответ поднялась ураганная пальба, а на льду появилась те, кого Дарье ужасно не хотелось здесь видеть. Сразу пятерых беженцев буквально разорвало на ходу. По лбу заскребли цепные лапы-бензопилы, и на следующую группу рухнуло нечто металлически-черное, многорукое и сверкающее красным глазом.

Нянька. Она был идеальной, безжалостной машиной для убийства, от которой обычному человеку некуда спрятаться.

Когда она добралась до следующей группы, лед покраснел от крови. Поднялся крик, а на лед вышло еще четверо тварей.

И в тот же миг там же блеснуло золотым. Няньки даже не повернули голов в сторону стремительно приближающейся к ним вспышки. Только они нацелились броситься в самый центр бегущих людей, как одну из них рассекло надвое прямо в полете. Рухнув на лед, она пробила корку и ушла на дно.

Едва коснувшись ногами земли, Аристарх прыгнул. Золотой меч-игла в его руках сверкнул еще два раза, еще одна Нянька превратилась в кучу металлолома. Он снова прыгнул, но на этот раз противники были наготове. Они столкнулись, искры посыпались в разные стороны.

— Бегите! Бегите, чтоб вас! — и с этим криком Кирова показалась на льду. Ее черную шубу раздувало ветром, а саму женщину возносило в небо, по которому гуляли молнии. — Иначе вам всем конец!

С западного берега появились еще пять Нянек. С юга подтягивалось целых семь, и к ним прямо по воздуху ринулась Кирова.

— Сука, и куда одна! — зарычала Дарья, распаляя себе Дар. — Назад!

Пламя тонкими стрелами ринулось наперерез Нянькам. С берега стрекотали очереди — и Кирова была самой лучшей мишенью. Ее бы изрешетило в клочья, если бы половину пуль она бы не останавливала на лету. Нянек же она буквально разбирала на запчасти.

Вся Башня припала к окнам, чтобы увидеть жуткий танец мечей, огня и стали. Стрельба, вспышки молний и пламени, рев и скрежет продолжались еще долго, Няньки дохли один за другим, а стрельба из Города велась уже не по людям, а по льду, чтобы отрезать беженцам походы к острову. По Городу прошлась сеть взрывов, но Дарья только разогревалась. Аристарх не уставал работать мечом, Кирова отводила пули. Силантий обрушивал на Город стихию.

И только люди бежали без устали. Один километр за другим.

Наконец Город ненадолго затих. В сгустившейся тишине прозвучал выстрел, и один из беженцев рухнул на лед с навылет простреленной грудью. Еще один выстрел снайпера чуть было не лишил Дарью головы.

Она кинулась в укрытие, но огонь не утихал. Вспышки виднелись с вершины Над-Города.

— Сволочи…

Почти каждый выстрел находил свою цель. Бессмысленный и беспощадный в той зобе, с которым Город пытался помешать тем, кто посмел вырваться из сетей Большой Мамы.

И вот один из людей уже у берега. Бежит к Башне.

— Откройте ворота!!!

Дарья оказалась внизу в ту же минуту. Откинула массивный засов и вместе с еще несколькими людьми толкнула ворота наружу. Ветром их едва не захлопнуло, и им пришлось еще немного побороться со стихией.

Люди были уже здесь. Один за другим они, озябшие и едва живые от бега, скрывались внутри. Многие падали прямо у порога, и их вносили в Башню на руках.

— Все в Башню! — кричала Дарья. — Аристарх! Кирова!

Каждому, кто входил в Башню, Дарья вглядывалась в лицо, но не могла узнать ни одного человека. Один десяток за другим, сотня за сотней.

Ни Аристарха, ни Кировой. Плохо.

Она хотела кинуться вон из Башни, чтобы найти своих пропавших бойцов, но один лишь взгляд снаружи остановил ее на пороге.

Женщина. Совсем пожилая. В плаще.

Увидев ее лицо, Дарья решила, что спятила. Порывом ветра, капюшон на голове беженки откинулся, седые волосы разметало по плечам. На руках она несла девочку с пробитой пулей ногой. Глаза как у загнанного зверя.

Родные глаза. Глаза ее Марьяны, которую Дарья сочла давно погибшей.

Взглядами они пересеклись на самом пороге. Время словно остановилось, в на миг образовавшейся тишине где-то в Над-Городе громыхнул выстрел.

— Ба…

Пуля предназначалась не ей, но Дарья решила по своему. Толкнула Марьяну вбок. И в следующий миг все завертелось.

Боли она не почувствовала. Был только один звук — вжик! — и в шею будто влетело какое-то взбесившееся насекомое. А еще кровь… Она брызнула Марьяне прямо в лицо.

— Бабушка!

Ударившись об пол, Дарья попыталась встать, но на нее словно навалилась бетонная плита. Вздохнув, почувствовала во рту кровь.

— Закрывай! Закрывай!

Ее потащили внутрь, а ворота начали медленно, неохотно затворятся. Она видела лицо внучки — совсем пожилой, седой и морщинистой.

— Бабу… бабушка… Прости…

Горько плачущая Марьяна хотела обнять свою бабушку, но снаружи зажегся яркий свет. Окаменев, люди обернулись — к дверям, которые все никак не могли сойтись. В щели, которая с каждой секундой становилась все меньше, они увидели огни, летящие с неба.

Еще не долетев до Города, один из них разорвался ослепительной вспышкой, и Дарья зажмурилось. В следующий миг ворота ударились, прогремел взрыв.

Оно началось.

На льду.

— У вас есть еще шанс, — звучал голос в телефоне, который Ника держала у уха. — Только скажи, и я отменю все. Главное, выживи и нейтрализуй Дарью. И тогда я смогу…