И он часто заморгал. В глаза опять просились слезы.

— А мы?.. — пискнула Маша, но Сережа отмахнулся:

— А у вас этот дурацкий бар. Кому я нужен?

Борис тяжело опустился рядом. Ноги почти не держали его.

— Бар это дело серьезное, — сказал он. — Это таки бизнес.

Ящеренок фыркнул.

— Ха, бизнес! Чего в нем серьезно⁈ Толпу алкашей пивом поить?

На это фыркнул уже Борис.

— Что, думаешь это так просто?

— А что сложного?

Борис расхохотался. Весь его сорокапятилетний опыт работы пролетел у него перед глазами. И кредиторы, и налоговая, и санэпидеминспекция, и поставщики, и неадекватные клиенты, и рэкетиры…

И Дракон.

— Знаешь, как тяжело бочки таскать? — спросил его старый бармен. — А запомнить, где что стоит? А кто сколько должен?

— А столики? — насупилась Маша. — Ты когда-нибудь пробовал одновременно держать в голове старые заказы, принимать новые и чистить картошку?

— Пробовал выносить выпивох за порог? — встрял Миша. — А если они буйные⁈ Пробовал?

— Нет.

— Ставлю что угодно, ты там и дня не продержишься, — сказал Борис.

Тут-то ящеренок встрепенулся.

— А вот и нет!

— Спорим⁈ — и бармен протянул ему руку.

— На что?

Борис думал недолго.

— Если к концу дня ты решишь, что работа в баре — для слабаков, я сам доберусь до этого клятого острова! И освобожу вашу королеву!

Тут на него посмотрели уже все втроем. Со страхом.

— Батя… — охнули близнецы, но Борис смотрел на одного Лею.

— Ну⁈ По рукам?

Солнце давно скрылось за крышами, а Борис все натирал пол шваброй. Это было единственное дело, которое он никогда не доверял своим маленьким помощникам. Не хотелось совсем прослыть никчемным.

Но они пытались…

— Батя!

Маша попыталась отнять бармена швабру, но Борис был непреклонен:

— Идите спать! Быстро!

Потоптавшись, Маша с Мишей пожелали Борису спокойной ночи и поплелись наверх. Истомившийся Сережа давно видел десятый сон: Борис гонял его с самого утра, так что ящеренок совсем выбился из сил. И слава богу, меньше в голове будет всякой чуши про принцесс и Башню.

— Вот бы Люду так замучить… — пробурчал Борис, выжимая тряпку. — Интересно, как она?

В обед он пытался ее навестить, но в свидании ему отказали. Даты суда тоже не назвали, как и обвинения, а это был не очень хороший знак. Еще не хватало, чтобы с ней решили «разобраться» кулуарно, как, по слухам, иной раз обходились с проордынской оппозицией, а в этом случае…

— Сука, какая ты дура, Люда!

Бросив тряпку, он подошел к телефону. После целого дня на ногах он с трудом держался, но нужно было что-то делать. Кому-нибудь позвонить, но кому? Королеве Марьяне? Ха! Она, поди, и забыла про «Золотой котел» и бармена по имени Борис, на которого когда-то работала.

Да и откуда у него ее номер?..

Он так и опустил трубку на рычаг. Сел на стул и просидел бы немало, жалея себя, если бы сзади не звякнул колокольчик.

Ну, старый! Совсем забыл закрыть дверь!

— Мы закрыты… — прохрипел Борис, но два посетителя внаглую уселись за стойку. — Не слышите, что ли⁈ Первый час на дво…

Это был Иван и Людмила. И они улыбались ему.

— На дво… на дво…

— Борис, — и улыбающийся Обухов крепко пожал бармену дрожащую руку. — А ты изменился. Стал совсем старым… Как ты мог⁈

— Вот… — сглотнул Борис и, глупо улыбаясь, обвел себя руками. — Вот так…

Иван же не изменился ни капли. Все такой же.

— Всего лишь человек! — фыркнул парень. — А я и забыл, что вы, люди, так быстро дряхлеете. Люда, у тебя остались еще ваши «витаминки»?

Она смутилась.

— У меня с собой одна. Последняя.

— Отдай Борису. Он заслужил. Хранил мой Золотой котел и состарился на службе мне.

Увидев перед собой ту самую витаминку, которая обращала людей в нелюдей, Борис покрылся испариной. Он никогда не видел их воочию и ужасно боялся одной мысли о том, чтобы стать нечеловеком…

— Ешь, Борис, — сказал Иван и, они с Людмилой пошли наверх. — А мы пока заберем ее несносного сынка.

— Сережу⁈

Кивнув, они скрылись наверху. Их шаги Борис слышал еще долго, а сам сидел в тихом полутемном зале и с замиранием сердца смотрел на витаминку.

Многие на его месте слопали бы ее, не задумываясь. Шутка ли? Получить вторую молодость, силу и долгую жизнь? Стать зубастым и очень опасным. Больше никакой боли, никакого ревматизма, никаких камней и грыжи.

Рука сама тянулась к ней — бледная, морщинистая, покрытая седыми волосами. А вот вторая… Вторая держала ее. Держали ее и мысли Бориса.

Стать снова молодым, но при этом ящером? А ради чего? Чтобы управлять этим баром будучи монстром? Его клиенты будут просто «в восторге», а еще больше «обрадуются» власти, которые запрещали ящерам вести бизнес. Поэтому вскоре бар придется закрыть. Оказавшись без крова, куда они пойдут с Машей и Мишей? На улицы, в трущобы, в канализацию, но ради чего детям туда возвращаться?

Борис улыбнулся. Ради эгоизма одного старого дурака, который просто боится взрослеть, вот зачем!

Однако это же шанс, Борис… Шанс начать все сначала. Да, будучи хвостатым и гонимым. Да, придется пожертвовать детством ребятишек, но…

Но…

На ум пришел Сережа. У него этого детства, поди, и не было никогда.

К моменту возвращения Ивана и Людмилы он так и сидел за столом. Витаминки уже не было.

— А где пацан? — спросил Борис, не увидев с ними Сережи.

Людмила не ответила. Всплакнув, она бросилась к выходу. Ответил за нее Иван:

— Она надеется, Борис, что ты станешь достойным воспитателем для Сережи.

— Куда вы?

— Далеко. Очень далеко, — ответил Иван, сверкнув глазами. — Но я вернусь. Бывай.

С этим они оба исчезли в ночи. Борис смог увидеть в окно лишь крыло, мелькнувшее на фоне луны. На пороге он стоял до тех пор, пока его уставшие колени не забили сигнал тревоги.

Заперев скрипучую дверь бара, он погасил свет и, кряхтя, принялся подниматься по ступеням. Прежде чем лечь в постель, зашел к детям и еще долго смотрел на каждого. Близнецы по своему обыкновению спали на одной кровати, а вот Сережи…

— Сережа?..

Его постель была пуста. Под ней тоже ничего не было. И ни в шкафу, и ни в соседней комнате. А вот окно…

— Зараза!

Открыто нараспашку!

Выглянув, он сразу увидел ящеренка. Он сидел прямо на гребне крыши и тихонько скулил. Темные дома вокруг бара отсюда казались еще выше.

— Мама… Мамочка-а-а…

Увидев Бориса, смотрящего на него из комнаты, ящеренок ощерился. Но не стал убегать.

— Чего вам⁈ Видите я…

— Вижу, Сережа, вижу, — кивнул Борис и, кряхтя, перелез через подоконник. Затем тяжело опустился рядом с ящеренком.

Молчали они долго. Смотрели на ночной залив, посреди которого стояла Башня. И там, вдалеке, светилось окошко. Как и каждую ночь.

— Мама приходила?.. — нарушил молчание ящеренок.

Борис кивнул.

— Так и знал… Она бросила меня, — хлюпнул носом Сережа. — Узнала, что я струсил и не поплыл спасать принцессу.

Борис хмыкнул.

— Спаси ты принцессу, мать бы тебя убила, Сережа.

— Еще чего⁈ Она сама постоянно о ней говорит. Надо убить всех русалок, доплыть до Башни, а затем…

— И что? — и Борис повернулся к мальчику. — Затем?

— Спасти ее!

— А если она не хочет, чтобы ее спасали? Если в этой Башне ей удобно.

— Издеваетесь⁈

Борис покачал головой.

— У каждого должно быть свое место, Сережа. Мое вот в баре, а принцессы — в Башне. Если она нашла свое место, то зачем ей куда-то идти? Забыл что было после того, как ее «освободили» в прошлый раз?

Мальчик долго не отвечал.

— Знаю… Порталы…

— Вот-вот. Поди если спасти ее еще раз, порталы снова откроются, а в наш мир придет зло.

На это Сережа хихикнул.

— Мир и так полон зла. Вот возьми эту ведьму на троне…

— Не говори так, — осек его Борис. — Марьяна она…

— Какая⁈ Злая, жестокая и мерзкая. Да и откуда вам знать?