— Да здравствует Король Василий! Смерть узурпа…
Закончить он не успел, как и его голова отправилась в народ. От радостного рева толпы Артур едва не оглох.
— Жаль… — вздохнула Магистр Кирова, сидевшая по левую руку Королевы. — Они бы стали хорошими «героями». Особенно Николай. Он так ни в чем и не раскаялся.
И зашуршав бумагами, она сказала:
— В страх-комнате продержался целый час. Неплохой результат за два-то захода.
— Мне плевать на результат ваших страх-комнат, Кирова, — отмахнулась королева, попивая вино. Гедимин, мыча свою «Марья-я-яну» снова прижался к ее ноге, как верная собачонка. — Мне нужен результат в Башне. Он есть?
Кирова замялась.
— Мы работаем над этим, ваше величество. Каждый «герой» приближает нас к…
Марьяна посмотрела на нее крайне мрачно.
— Сколько лет вы, Кирова, поете одну и ту же песнь? Про «героев», которые вот-вот раскроют секрет Башни? Пять, десять? Пятнадцать лет? Сначала моему деду, потом бабушке? А теперь и мне⁈
— Ваше вели…
Но королева не дала ей продолжить:
— Если бы вы не тянули с решением проблемы, возможно, мы бы не страдали от Изнанки так, как страдаем сейчас! Скажите начистоту — загадка Башни вообще имеет решение?
Кирова подобралась.
— Имеет, конечно, но…
— Вот и решайте ее. У вас есть три дня.
Кирова удивленно забегала глазами.
— Три дня?.. Но этого слишком…
— Три дня, и ни днем меньше, — отчеканила Марьяна. — Используй что хочешь — хоть героев, хоть злодеев, хоть своих обожаемых Инквизиторов. Хоть сама туда лезь. Мне плевать! Решение должно быть найдено в самое ближайшее время, а иначе…
Она посмотрела на Кирову ледяным «бабушкиным» взглядом. Ее голос был еще холоднее:
— Надеюсь, не нужно объяснять, что стоит на кону?
Магистр закусила губу.
— Нет, ваше величество. Слушаюсь и повинуюсь.
На плаху заводили новых аристократов и, быстро зачитав приговор, обезглавливали одного за другим. Артур же тер свою железную руку — под слоем металла ее словно лизало пламя.
— Ты чего опустил глаза, Артур? — дернула его Марьяна за плащ. — Не нравится? Не нравится смотреть на акт справедливости?
— Нет, — честно признался Артур. — Нет, ваше величество. Я бы предпочел, чтобы их бросили очищать трущобы. Так от них было бы больше пользы.
Она хмыкнула.
— Может, ты и прав… Но стоит ли оно того? Ведь кто-то из них обязательно вернется. Эти Изверги, мздоимцы, предатели и мятежники. Знаешь, сколько за каждым преступлений?
— Нет. Нет, ваше величество, не знаю. Допросы и пытки в мои обязанности не выходят.
— Ах, не входят?.. Ну-ка посмотри на меня!
Артур подчинился — заглянул в ее странные блестящие глаза. Внешне Марьяна почти не изменилась, если не считать заострившихся черт лица и больших мешков под веками.
А вот глаза…
С каждым днем в них все явственней проступало нечто чужое, но он не мог понять что. И откуда Оно там взялось, ему тоже было не в домек.
Он бросил беглый взгляд на тайджи, что сидел в соседней ложе, однако ордынец тут явно был не причем. Его талант воскрешать тех, в ком горела ненависть, не мог сотворить такое с Марьяной. Как ни крути, но она была жива.
— Скажи, что ты не жалеешь их, Артур, — проговорила Марьяна. — Скажи, что тебе они отвратительны. Все эти высокородные мерзавцы, которые целый век набивали свои животы вместо того, чтобы помогать людям.
Артур вздохнул.
— Всех предателей я презираю. Всех до одного.
Казалось, королева была удовлетворена, но в ее глазах все еще жил опасный огонек. Она хотела что-то сказать, но ее прервали:
— Марья-я-яна… — замычал Гедимин. — Марьяна-а-а!
Зомби попытался облобызать ей руку, но королева оттолкнула его сапогом.
— Уберите уже эту гадость! Хватит с него свежего воздуха!
Ее мужа быстро схватили за руки и утащили прочь. Ушей Артура долго касалось:
— МАРЬЯНА-А-А!
Какое-то время они молча смотрели, как в толпу улетают головы. Люди были в полном восторге, и не скажешь, что ее несколько дней назад каждый из них потерял либо дом, либо друзей и родственников. Все веселились как в последний раз. В толпе было много детей.
— Знаешь, Артур, — наконец сказала Марьяна тихим голосом, — каково мне? Каково приказывать лишать одних людей жизни, чтобы посеять в сердцах остальных понимание, что время мягкотелости прошло и враг на пороге? Чтобы эти изнеженные придурки поняли, что все серьезно и эпоха Олафа подошла к концу?
Она тут же отвернулась, словно его ответ ее совсем не интересовал. За нее продолжила тень под ногами Артура:
— На твоем месте я бы взял меч и пошел рубить головы сам, — сказал Корвин. — Тебя бы боялись как огня. Уважали…
— Заткнись, идиот, — буркнул Артур себе под нос. — Бояться и уважают только тех, кто отдает приказы. А вот тех, кто их исполняет — презирают.
На эшафот завели еще одну партию. И одной из приговоренных к казни оказалась княгиня Державина, бывший Верховный маг Марципаний и граф Илларионов. Артур сразу же посмотрел на Игоря, что сидел рядом с Угедеем — тот завозился на своем месте и придвинулся поближе. Граф поднял взгляд, и пока зачитывали приговор, оба Илларионова полировали друг друга глазами.
— Мне нужен более длительный срок, ваше величество, — сказала Магистр. — Три дня это…
— У тебя было время, чтобы справиться, Кирова, — ответила Марьяна, не поворачиваясь. — Пятнадцать лет, не так ли?
— Да, но…
— Скажи, Кирова. Что ты делала в Орде?
Этот вопрос застав ее врасплох.
— Я… Я была в плену, ваше величество.
— Целый месяц, если мне не изменяет память?
Она кивнула.
— Вы же сами знаете. Я подавала рапорт.
— Да-а-а, — протянула Марьяна. — Была, кажется, такая бумажка. И в нем написано, что ты, кажется, ушла туда по собственной воле, не так ли?
— Так, но…
— Не перебивай, сука! — оскалилась королева. — Ты ушла туда по собственной воле и без дозволения королевы, так?
Лицо Магистра потемнело. Сглотнув, она проговорила:
— Так. Но, ваше величество, я действовала исключительно в интересах…
Королева не дала ей договорить — ударила ее по щеке. Вздрогнув, Кирова схватилась за лицо. Телохранители обеих придвинулись к их креслам. Поймав взгляд самого «нервного», Артур покачал головой. Его тень разрослась, и заставила телохранителей отойти от женщин на шаг. Теперь Кирова осталась с Марьяной один на один.
Королева положила руку Кировой на шею.
— … Ты думаешь мне нужны твои ответы⁈ — шипела она в бледнеющее лицо Кировой. — И так понятно, ЧЕМ ты там занималась.
С презрительным выражением Марьяна откинулась на спинку кресла. Молчание длилось одну долгую минуту — за это время с площади доносились мольбы о пощаде, но королева проигнорировала их все.
— К черту три дня. У тебя есть сутки, Кирова, чтобы доказать, что ты не предательница и сделать хоть что-то полезное для Королевства, — проговорила Марьяна, а в этот момент еле живую от ужаса Державину укладывали на плаху. — Иначе…
Топор палача блеснул в лучах заходящего солнца. Голову Державиной отсекли за два удара — палач уже начинал уставать.
— Да здравствует королева Марьяна! — завыл Марципаний, потрясая кандалами. — Самая справедливая из всех судей!
Марьяна хохотнула.
— То есть ты признаешь себя виновным, Марципаний? — крикнула она ему. — Признаешься в подтасовке результатов Испытаний, в спекуляции магическими артефактами на черном рынке и распутном образе жизни?
— Признаю! Все признаю! Только пощадите!
Королева вздохнула.
— А ты, Илларионов? — повернулась она к графу. — Признаешь себя виновным? Признаешь себя таким же ничтожеством, как Марципаний?
Граф вышел вперед с гордо поднятой головой и, не проронив ни слова, положил голову на плаху.
— Руби! — рыкнул он палачу. — Надоело!
— Ты что? — охнула Марьяна, кинувшись к ограждению. — Ты не собираешься молить о пощаде⁈
Илларионов молча закрыл глаза. Замолкла и толпа. На площадь упала такая лютая тишина, что Артур услышал, как в небе взвыла какая-то бестия. Впрочем, ее быстро сбили. Взгляды собравшихся бегали от лица опального графа к королевской ложе.
