Подумал, хорошо бы в порядке отдыха для глаз понаблюдать за постройкой дома или иного сооружения. А то смешно сказать, поселок превратился в сплошную стройплощадку, а талантливому архитектору недосуг подпитать профессиональный интерес. Так или иначе, но теперь мне есть чем порадовать нашего главного строителя. Еще бы пару комплектов защитных табличек, так ведь караванщики с ним подерутся. А потом дружненько на меня насядут с унылой песней: вынь да положь.

В последнее время я стал проще относиться к зависшим заказам Булата. Вернусь в его домен, подтяну долги. Слишком много навалилось разного, в том числе обязательств перед другими участниками исторических событий. И всем нужно обязательно еще вчера. А то, что нужно лично мне, вынужденно уходит на второй план. Что совершенно неправильно! Важнее всего сейчас — восстановить талант Артефактора. Для чего следует работать с новыми или более сложными изделиями, а не штамповать ширпотреб. Мне бы творить и создавать, развивая аспект Созидателя. И защитить от скверны своих людей в новом рейде.

Поэтому положил на «Фокус» сегодняшнюю покупку и попытался выполнить зачарование зерцала несколько иначе. Новая интересная задача меня захватила с головой. Неизвестный бронник сработал идеальную заготовку и теперь мне просто нужно выжать максимум. Из нее и из себя.

Толик привел еще двоих земледельцев, которым наскучили тяпки и сорняки, а опасность стать закуской для гончих смущала меньше, чем сытные звездюли от начальства. Нанял их носильщиками за стандартный прайс, без доли в основной добыче — металлах и «сахаре». Парни честно признались, что рассчитывали притащить несколько крупных погребальных сосудов, используемых в Оазисе для хранения дождевой воды. Но не чтобы порадовать Лациса, а для продажи поселковым фермерам. Этого добра мы вчера откопали достаточно и причин жадничать я не видел. Пусть к следующему дождю парк емкостей умножится, без запасов воды в здешнем климате можно рассчитывать только на урожай фиников и туки. А они уже приелись, если без мата.

Почти незаметно к походу присоединился Ларсен. Седой отец топал чуть позади, неумело делая вид, что как бы сам по себе гуляет. Довольно странно для бездоспешного бойца с одним лишь побитым годентагом, взятым у Петровича под честное миссионерское. Хоть «Хламида жреца» при нем.

Перед самым барьером хитрый старикан ненадолго настиг меня.

— Посылай их найух! — отчетливо пробормотал он, — Просто сделай, как прошу.

Прежде, чем я успел задать ненужный вопрос, из-под жалкого навеса ко мне шагнули четверо обитателей местного дна. Из брони — веревочные шлемы под соломенными шляпами, да какие-то пародии на жилеты из холстины. Оружие чисто символическое: самодельные дубинки с гвоздями и бамбуковые копья с наконечниками из камнестали. Щитов нет, зато у каждого по внушительной корзине. Молодцы какие, ловко придумали собрать нашу добычу под нашей же защитой.

— Борис, мы это… идем с тобой! — заявил Степан, пытавшийся провернуть аферу с бамбуковыми дощечками перед водным авралом. Я, конечно, его наказал за длинный язык и с тех пор мы не пересекались. Но осадочек остался.

Сейчас мне пришлось приложить все усилия, чтобы в ответ на услышанную нелепицу не засмеяться.

— Здарова, бандиты! Степка-аферист, ты сразу иди на хер! С тобой никаких дел!

— Кладбище не твое личное! — поддержал его известный на всю общагу бездельник, чьего имени я не запомнил, — Мы все равно пойдем следом!

Не выдержал и рассмеялся. Наглость — второе счастье. Похоже, что пришедшие на помощь патрулю силы быстрого реагирования не пропустили голытьбу за барьер на верную смерть. И те как наглые нищеброды в метро хотят проскочить, прилипнув к заднице моего отряда. Попытались соблюсти приличия этим разговором? Да ни фига!

— Дай угадаю, — обратился к остальным, игнорируя афериста, — Вы предлагаете проводить вас к нашей добыче и поохранять?

— Ну, а че бы и нет? Сколько тебе отбашлять? Четверть? Треть? — меня закидали неуместными вопросами.

Они себя убедили, что идея со всех сторон правильная и удивились, чему я удивился.

— Вы сейчас всерьез торгуетесь за нашу добычу? Дам ставку носильщика, тридцать монет за полдня работы.

— Годится! — выкрикнул мужичонка со следами разгульного образа жизни, прерванного по банальной причине исчерпания финансов. Бухарик подхватил корзину и рванул вставать в славные ряды моего воинства, но его придержали собратья по финиковому перегару.

— Короче, идите на хер! Вон, даже патруль не хочет возиться с вашими трупами…

— Че ты буровишь⁈ — возмутился Степан, но поубавил пыл, едва Михаил положил ему лезвие алебарды с магическими символами на плечо.

К митингу подтянулись еще трое, темнокожий Гриша, лишенный средоточия Бравый и Вероника. Эти выглядели побойчей, но с экипировкой ситуация лишь немногим лучше. Зато у Гриши и Бравого при себе плетеные щиты и бамбуковые шлемы, самодельные пончо из нескольких слоев грубой ткани. Вероника тоже времени зря не теряла, обзавелась безрукавкой из парусины, нашила на штаны наколенники. И ровно ноль оберегов на всю компанию. Да у меня сорколины одеты приличнее!

— Послушайте, там смертельная опасность! — попытался воззвать к разуму, — Мы идем разбираться с причиной. Вам там делать нечего!

— Да мы хотим помочь! За долю малую! — хором запели бездельники, не осознавая свою запредельную наглость. То есть риск нам, а добыча им. Пусть добра там хватит на несколько таких шаек, я не мог обделять своих людей. Это наша корова и мы ее доим! Поэтому с легким сердцем исполнил просьбу Ларса и послал халявщиков в пешее эротическое путешествие.

Никчемные кандидаты в работники не унимались. Прежде, чем скандал перерос в потасовку, на сцене появился Ларсен с заявлением:

— Одумайтесь, братья! И сестра!

Голос жреца подействовал волшебным образом, даже на меня. В этот раз он подготовился лучше, и короткая проповедь о необходимости сражаться со злом зашла даже тем, кто планировал сражаться исключительно с брагой. В финале Ларс наколдовал легкое Ободрение, и толпа разразилась воинственными криками. Поржал про себя, как мало надо людям, чтобы с личной наживы перескочить на спонтанный героизм. Думают, что жрец простодушного Борьку уламывает и радостно гривой машут. А за барьером он им при необходимости напомнит, что мы сюда шли воевать, а не грабить. Невольно восхитился его способностью манипулировать. Оборванцы поверили в себя и теперь ни от меня, ни от ГБР ничего не зависело, они пойдут за Ларсом черту в зубы!

Старый пройдоха приказал разношерстному сброду построиться и готовить снаряжение. А сам подошел ко мне договариваться. Я уже понял, что эти люди ему зачем-то нужны и лучшей возможности их сплотить и привязать к себе он не нашел.

— Впечатляет, — признал я, пытаясь придумать себе аргументы в пользу новых участников мародерки, — Может, знаешь, что за пакость с дымными щупальцами из-под земли?

— Знаю. Как и то, что ты справишься и без меня, Борис. Но со мной надежнее.

Благословения жреца Тысячеликого давали отличный бонус к ремеслу, уверен, в бою от них польза будет огромная. Но до чего ловко старый хрен влез в наш маленький бизнес!

— Половина металла и песка, что соберут эти — нам, — потребовал я, чтобы сохранить лицо перед своими людьми. — На керамику и тряпье плевать, берите, сколько унесете. Золото, серебро — не тырить. Шуток я не понимаю, кто прихватит цацку без дележки, получит пинка под зад.

Лишний рот — страшнее пистолета и это не метафора. Мои парни рассчитывали с помощью ограбления кладбища обзавестись собственными доспехами и оружием. Так оно и будет, пусть участников прибавилось.

— Договорились! — за всех ответил жрец.

За барьером в наш отряд влились Влад и Эрик с уцелевшим новобранцем и сорколином под предлогом собрать казенную экипировку и оружие погибших. Блин горелый!

Командир группы быстрого реагирования, заменявшей разгромленный патруль, посмотрел на сбродное воинство и сразу перевел всю ответственность за возможные потери на меня. Мол, он оборванцев прогнал под купол, а раз я их взял с собой, то мне и отвечать, а он умывает руки. Не сомневаюсь, что командир ГБР доложит коменданту ситуацию правильно и меня от начальственного гнева спасет только победа. После чего группа отправилась к плите, проверить не появился ли там очередной бедолага, чтобы затем вернуться под купол. Мы остались с некрополисом один на один.