«Ой, да ладно тебе, я хочу увидеть шапочку».

«Отстань». Я закатываю глаза, хотя и не могу сдержать улыбку, расплывающуюся по лицу. «А теперь сядь куда нибудь и наслаждайся своим подарком». Ладонями я обхватываю грудь; гладкая ткань лифчика ласкает соски, заставляя их твердеть, и я медленно стягиваю его через голову. «Ты был послушным или шаловливым мальчиком?» — дразню я, взбираясь на кровать и проводя пальцами вверх по бедрам, приподнимая короткую юбочку, пока между ног не видно лишь самую малость.

Ручка мечется по бумаге с почти молниеносной скоростью. «Шаловливым».

Чего же еще можно было ожидать? Я встаю на колени, сдвигаю юбочку еще выше к талии. Медленно, очень медленно провожу пальцем вдоль всей щели, собирая влагу, что уже сочится из меня, и начинаю выводить круги вокруг пульсирующего клитора. Я смотрю прямо перед собой, туда, где вижу вмятину на кровати и подушках. Мне нравится знать, что он наблюдает, как я касаюсь себя.

«Продолжай, маленькая тень, доведи себя до края, — пишет он. Я хочу увидеть, как ты кончаешь»

Я вставляю в себя палец — но этого мало. Спустя мгновенье добавляю второй,

несколько минут ласкаю себя, а другой рукой массирую грудь. Возбуждение нарастает, я падаю вперед на кровать, стараясь улечься так, чтобы не терять Эйден из виду. Добавляю третий палец, а свободную ладонь опускаю ниже, чтобы играть с клитором —то круговые движения, то легкие щипки. Я начинаю двигать бедрами, глубже насаживаясь на собственные пальцы, гонясь за оргазмом, который так близок и все же ускользает.

Следующую записку Эйдена я читаю сквозь полуприкрытые, трепещущие веки.

«Да, именно так, детка, трахни себя для меня. Отдай всю эту жадную киску

своим пальцам и доведи себя до оргазма».

Пытаюсь ввести четвертый палец — но одного этого намека достаточно,

чтобы сорваться в пропасть. «О да, чёрт, Эйден, я кончаю», — кричу я,

беспорядочно и жадно скача на собственной руке.

Когда наконец отступают отзвуки оргазма, я споласкиваюсь под душем

и с тяжелым вздохом возвращаюсь в постель.

«Я скучаю по тебе» — строчу в блокнот.

Через несколько мгновений он отвечает. «Я знаю. Но мы скоро увидимся».

«Ты не можешь этого знать» — пишу в ответ.

«Я очень надеюсь на это, маленькая тень. А пока — мы еще так мало

знаем друг о друге. Давай использовать то, что у нас есть, по максимуму».

Решаю не спорить — ведь это первый за долгое время Рождество,

которое я могу назвать более менее нормальным. Некоторое время мы оба молчим, уйдя в свои мысли, но потом понимаю, что он прав: есть очень важные вещи, которые я о нем не знаю. «Когда у тебя день рождения?»

«Скай, я же мертв.»

«Ну и что? Я хочу знать твой день рождения, не усложняй».

«Скажу, если ты скажешь свой. Это ведь ты не отмечаешь свой —

кстати, больше такого не будет».

Я фыркаю, но любопытство берет верх. «19 июля».

«Конечно же, Рак».

«Не думай, что тебе удастся увильнуть».

«Хорошо. 6 июня». И снова я ловлю себя на мысли, как сильно надеюсь ошибиться

в своих догадках о том, как все это устроено. Я бы так хотела

провести с ним его день рождения. «Эй, о чём ты думаешь? Я никуда не денусь. И того, что у меня сейчас есть — ты — мне достаточно».

Счастлива

8 февраля 2022 год — полтора месяца спустя

Как ни сложно мне это признать самой себе, последние месяцы с Эйденом стали одними из самых счастливых в моей жизни. Быть увиденной — это наркотик. Я даже не пытаюсь бороться с растущей зависимостью, я погружаюсь в неё с головой, не думая о цене. Моя доза — это тайны, которыми мы делимся на страницах блокнота. Работа, часы, проведённые в переписке, и больше мастурбации, чем я когда-либо считала возможным, — всё это стало основой нашей новой нормы. И какое-то время этого хватало. Я взяла от него всё, что он мог дать, и была благодарна за это. Но в какой-то момент, как и с любой зависимостью, этого перестало хватать. Голод по большей дозе начал подтачивать края моего довольства, пока оно не пропиталось ненасытной потребностью в большем — в большем от него.

Мой разум начал требовать ещё, и это заставляет меня думать о будущем. При любых других обстоятельствах тревожные звоночки твердили бы, что это слишком рано, но наша ситуация — всё что угодно, но только не обычная. Я уже знаю, что чувствует Эйден: он хочет быть со мной, несмотря на все препятствия. И я хочу быть с ним, но я хочу ещё большего.

«Ты умер бы ради меня?» — вывожу я вопрос на странице и слегка поворачиваю блокнот туда, где слева от меня видна вмятина на кровати — след Эйдена.

«Я уже мёртв». — буквы выходят неровными, сбивчивыми.

«Ну да, но теоретически?»

«Да». — Эйден отвечает без колебаний.

Я принимаю этот ответ как необходимую мне уверенность, откладываю его в глубину сознания и меняю тему на его семью. Мне хочется узнать больше о его сестре. «Как думаешь, Бекка похожа на тебя?»

Эйден идёт за мной, даря ту близость, которой я жажду. «Не знаю. Часть меня хотела бы, чтобы она всё ещё была в этом мире, но другая часть не пожелала бы никому такого существования. Мне повезло, что я нашёл тебя, Скай…»

Я жду, кажется, целую вечность, пока он продолжит. «Если там она одна, если она не может связаться с нашими родителями или кем-либо ещё... Тогда я надеюсь, что не похожа».

Мы сидим в тишине, пока я обдумываю тяжесть его слов. Мне стоит сменить тему на что-то более светлое, но раз уж мы вступили на эту тропу, куда мои мысли заводили меня уже столько раз, я не могу удержаться. С опаской я вывожу вопрос, который больше не в силах сдерживать.

«Тебе этого достаточно?»

Когда он не отвечает сразу, я боюсь, что он не ответит вообще, но затем появляются слова: «Да. Я приму всё, что смогу получить с тобой».

Это напоминание о том, как мимолётно моё собственное счастье. Неужели я должна всё разрушить? Разве я не могу быть благодарна за то, что у меня есть? Моё разочарование отвлекает меня настолько, что я лишь через минуту замечаю — он написал что-то ещё. Я склоняю голову, чтобы разобрать наклонные буквы. «А тебе разве недостаточно? Ты не хочешь быть со мной?» Его страх сгущает воздух вокруг нас.

«Конечно, хочу. Я только и хочу, что быть с тобой. Но я хочу большего. Один или два раза в год — этого мало. Я не хочу жить без тебя».

«Мы не знаем, что так будет всегда» — упрямо отвечает он.

А я знаю. Пора поделиться с ним своими догадками. «Ты можешь быть здесь, в своём... теле... только в пятницу, 13-го».

«Ты уверена?»