— Ты ошибаешься! — голос дрожит, но я собираю всю волю в кулак. — Никогда не прощу тебе подобных слов, Ториан. И клянусь, что заставлю о них пожалеть!

Слезы бегут по щекам, но на этот раз я не пытаюсь их скрыть. Это последняя слабость, которую позволю себе в присутствии мужа! Больше он не увидит моих страданий!

Наперекор всему стану… лучшей студенткой академии! Выгрызу зубами уважение и признание. Возьму все знания, что предложат эльфы. Стану тренироваться днем и ночью А, когда Ториан захочет вернуть мое расположение — я напомню ему об этом разговоре.

— И еще кое-что…, — замираю на пороге нашей спальни, обиженно шмыгая носом, — сегодня ты ночуешь в гостиной! И только попробуй сунуться сюда!

Чтобы придать вес словам, подхватываю каминную кочергу и потрясаю ей в воздухе. Тори удивленно вскидывает брови. Пусть не думает, что мне не хватит духа задействовать ее в деле!

Ты первым объявил войну, милый. Так будь уверен — я не стану проигравшей стороной! Мне терять нечего….

Глава 7

Новый день начинается с того, что за окном льет дождь, а меня кто-то тормошит за плечо.

— Вставай, Мирабелла! Проспишь первый урок!

Отмахиваюсь. Я еще не досмотрела сон… А по стеклу так уютно барабанит дождик — кап-кап-кап. И веки тяжелые, нет сил поднять.

— Белла-а-а, я никуда не уйду! Ты же помнишь, что я — призванный дух и у меня вся вечность впереди? — противно гундит над ухом дядюшка Грон.

— Да-да, еще минуточку…

— Нет у тебя минуточки, — перекривлял меня и как рявкнет, — постройся! Первый курс, полная боевая готовность! Враг на подходе!

— Какой враг? Что? Куда бежать? — подскакиваю на постели, сонно таращась на духа-хранителя.

— Белла, ну ты меня удивляешь, ей-богу! — Грон складывает руки на груди, свесившись вниз головой с балдахина. — Забыла? Тебя внесли в списки студентов! А через пять минут… нет, уже через четыре — начнется построение на плацу. Все-таки наша академия с уклоном в боевые искусства, отлеживаться в постели не выйдет. Или ты хочешь, чтобы твой гадкий напыщенный муженек выпер из академии в первый же день? По-моему, это слишком просто для тебя. Кто-то вчера клялся стать лучшей. Или… уже передумала?

Дядька Грон сощурил глаза, хитро присматриваясь ко мне.

— Подслушивал наш разговор? — вздохнула, прощаясь с уютной кроваткой и ныряя ногами в тапочки. — Нехорошо, дядюшка!

— Да зачем мне это? — наигранно равнодушно выдохнул дух и поплыл за мной следом в сторону уборной. — Ты так громко кричала, что я тебя услышал из соседнего здания. Этот негодяй снова довел тебя до слез! — и дядька потряс призрачным кулаком.

— Это было в последний раз, когда я плакала, зуб даю! — пообещала и захлопнула дверь перед самым носом у духа. — И не вздумай проникать сквозь стены! Мне нужно уединиться! — крикнула ему.

— Ладно! Но у тебя осталось три минуты! — раздалось с той стороны.

— Бегу, бегу….

Я впервые ступала на порог академии как студентка, а не как уборщица и жалкая жена ректора. Меня распирало от гордости и довольства, и даже противная сырая погода не могла помешать моему счастью. Как и едкие замечания группы поддержки нашей местной королевы, которые летели мне вслед:

— Все первокурсники давно на плацу, а ты опоздала, булка!

— Формы таких размеров у нас не шьют. Придется тебе бегать в панталонах, Белка!

Мое короткое имя трансформировалось в уничижительное «Белка», но я лишь выше вскинула голову. Такие пустяки меня больше не возьмут! Хотя надо признаться — внутри все дрожало от волнения и затаенной обиды. Но я гнала от себя эти мелочные чувства, уверенно пересекая большой холл академии, чтобы выйти во внутренний дворик.

Несмотря на сырость, весь первый курс, а это было тридцать два студента, уже стояли на улице и слушали своего куратора, магистра Бульстрейна. За спиной все его звали Буль-Буль, но не приведи создатель, если кто-то по неосторожности мог вспомнить прозвище при кураторе. Этого несчастного ждала поистине чудовищная пытка: неусыпное внимание куратора на протяжении недели, а то и двух. За это время студент успевал не только значительно прокачать свои физические навыки, но и вызубрить на зубок полное имя боевика, и имена всех его родных, дальних дядюшек и тетушек, клички домашних питомцев и даже клички питомцев соседей Бульстрейна, живущих с ним на одной улице.

Одним словом, магистр Бульстрейн не терпел промашек и не прощал ошибки. И сейчас я была той самой провинившейся, которая опоздала на целую минуту и двадцать три секунды.

— Должно быть, устав академии для вас ничто, курсантка Вальмонт. Если вы позволяете себе появляться так поздно, без формы, да еще и вальяжным шагом!

Никто из группы даже не попробовал улыбнуться на это замечание. Так как с Буль-Булем шутки были плохи. Я попыталась сгладить общее впечатление оправданиями, чем только сделала еще хуже.

— Простите, магистр. Но меня только зачислили, а форму еще не пошили…

— Молчать! Как следует ко мне обращаться, курс? — проревел боевик.

— Магистр Бульстрейн! — ровные ряды первого курса прокричали в ответ заученную фразу, игнорируя дождь и мелкую дрожь, которую он вызывал.

— Повторите, курсантка Вальмонт! Или вы думаете, что для вас будут поблажки, как для супруги ректора? — опасно вкрадчиво переспросил магистр.

— Нет-нет, магистр Бульстрейн! Такого больше не повторится. Позвольте мне занять свое место в строю! — отрапортовала, вытянувшись в струнку. Одернула пиджак, который натянула вместо спортивной куртки и порадовалась, что хватило ума надеть домашние брюки вместо платья. Вот было бы посмешище…

— Ладно, займите, — оттаял Буль-Буль, — но только на сегодня я прощаю такую выходку, ведь мы уже и так потеряли кучу времени. Итак, начнем урок.

И адский день начался для меня в полной мере. Меня гоняли, роняли, ударяли, снова роняли. И кричали, кричали, кричали… Я только и слышала замечания в свой адрес от вездесущего Бульстрейна:

— Выше ноги, курсантка Вальмонт. Вы не на курорте, хватит прохлаждаться!

— Интенсивнее машите руками! Не бойтесь зацепить соперника, вы не на танцы пришли!

— Курсантка Булка…тьфу, Вальмонт! Куда вы лезете? Вы же видите, что предыдущий участник еще не закончил дистанцию?!

Но я уже ничего не видела и не слышала. Под конец второго часа вся тренировочная площадка слилась для меня в одно серо-грязное пятно: лужи под ногами, мокрые деревянные брусья, спины однокурсников в серой форме, и злое перекошенное лицо Буль-Буля. Он меня больше не страшил, я едва волочила ноги от усталости.

— Курсантка Вальмо-о-онт!!! Живее! — едва не крыл меня последними словами куратор, чтобы придать ускорения. Но я просто упала на очередной спортивный снаряд, а встать не смогла. Ноги натуральным образом подкосились, отказываясь носить мою вымокшую до нитки тушку.

— Не могу…, — простонала, утыкаясь мокрым лбом в руки. — Не могу, сдаюсь…

— Слабачка! — раздалось тихое и презрительное от боевика над самым ухом. — Хочешь, чтобы тебя и дальше унижали, Мирабелла? Не пора ли что-то поменять?

Я оторвала тяжелую голову и посмотрела снизу вверх на куратора.

— А смысл? Меня все презирают и ненавидят. Даже вы, магистр Бульстрейн. Признайтесь уже, что я вас раздражаю своей медлительностью и вы с облегчением выдохните, если исчезну сейчас.

Усталость вылилась в бесстрашие. Наверняка никто до этого не смел так разговаривать с грозным Буль-Булем. Но тут магистру удалось меня удивить:

— Я и не скрываю этого, Белла, — он спокойно пожал плечами. — Бесишь, раздражаешь, и мне даже хочется тебя треснуть слегка, чтобы пришла в себя и закончила круг. А все, знаешь почему? — он наклонился еще ниже, заглядывая в глаза.

— Почему? — удивилась такой откровенности и в целом поведению куратора.

— Потому что я ВЕРЮ, что ты можешь сделать гораздо больше. Нет ничего невозможного! — выделил голосом и распрямился. — Еще половина круга, курсантка Вальмонт! Я жду!!