Однажды ночью, когда я в очередной раз бесцельно бродил по нашему дому, мои пальцы наткнулись на маленькую брошь-розу, которую я подарил ей на балу. Она, должно быть, выпала из ее вещей в тот роковой день. Я сжал холодный металл в ладони, острые лепестки впились в кожу. На мгновение мне показалось, что я чувствую слабый отблеск ее тепла и вспоминаю ту ночь. Сияние моей жены. Ее доверчивый взгляд, полный любви, которую я так легкомысленно оттолкнул.

«Я очень хочу верить, правда… Но однажды ты уже пренебрег моими чувствами. Боюсь, что второй раз я не переживу».

И она не смогла смириться. Ушла.

Раш внутри застонал, и на этот раз это был не рев гнева, а звук полнейшей, беспросветной боли. Я прислонился лбом к холодной стене, сжимая брошь до крови. Что, если она никогда не вернется? Что, если эльфийские леса, их магия и эта… эта забота Теренса покажутся ей лучше? Что, если она останется там навсегда?

Мысль показалась настолько чудовищной, что перехватило дыхание. Мир без ее смеха и упрямого взгляда, без ее тепла в нашей постели… Он обесцветится, станет плоским и бессмысленным. Все мои достижения, драконья сила, моя академия — все меркнет перед призраком будущего, в котором Беллы нет.

Отталкиваюсь от стены. Нет, я не допущу этого. Однажды я уже потерял ее доверие. Но нашу связь не разорвать! Если дипломатия и древние договоры бессильны, остаются другие методы. Более прямые и силовые.

Я приникаю к окну, глядя в сторону невидимых границ эльфийских земель. Где-то там сейчас моя жена. Моя истинная.

— Жди меня, Белла, — обещаю с железной уверенностью. — Я иду за тобой. И на этот раз никакие стены меня не остановят. Даже если для этого мне придется снести их все до основания!

Глава 38

Белла. Спустя несколько дней

Я уже неделю нахожусь в гостях у Аэлара. А может, и чуть дольше, ведь время в эльфийских землях течет незаметно. Я много гуляю под присмотром Теренса. Он показывает мне дивные красоты своего мира, и я в восторге, правда. Но все равно под радостным восхищением, как под слоем одежды — прячется горечь.

Каждый раз, когда вижу счастливые эльфийские парочки, в груди становится тесно. Мысленно постоянно тянусь к Ториану, но не ощущаю между нами больше той теплой, связующей нити. Словно, после того как я попала сюда, она лопнула. От этого больно и грустно, и кажется, что эту пустоту в сердце больше ничем не заполнить.

Сегодня Теренс привел меня в центральный сад — как я про себя обозначила это место. На самом деле, это сердце эльфийского города, и благодаря магии этого места, здесь не бывает холодно. Защитный купол удерживает нужную температуру внутри «сада», благодаря чему, здесь растут вечнозеленые деревья и цветут цветы. И так странно оказаться посреди зимы в летней атмосфере!

Свет здесь иной. Он не льется с неба, а рождается где-то в листве древних деревьев, струится по коре, переливается на кончиках крыльев крошечных, похожих на драгоценные камни, существ. Воздух густой и сладкий, от него слегка кружится голова, как от старого вина. Я делаю глубокий вдох, и кажется, что пропускаю через себя вместе с кислородом магию.

Теренс ведет меня по извилистой тропе, а мостик из переплетенных корней упруго пружинит под ногами. Аэлар — идеальный проводник. Умный, внимательный, его низкий голос ласкает слух, когда он рассказывает об истории каждого камня, каждого ручья.

— Это Поющее Древо, — указывает на исполинский ствол, испещренный серебристыми узорами. — Его листья шелестят так, что можно расслышать пение ветра в кроне.

Я прикасаюсь к шершавой коре, и под пальцами она словно вибрирует, издавая едва слышный, чарующий гул. Восторг и благоговение заставляют сердце биться чаще.

— Это невероятно…

Эльф улыбается, и его глаза, светятся удовольствием.

— Для меня это честь, Мирабелла: показать тебе свой дом, поделиться его светом. А видеть восхищение в твоих глазах — лучшая награда для гида.

Его взгляд на мне задерживается дольше положенного, и я отвожу глаза, делая вид, что снова рассматриваю дерево. Совсем недавно узнала, что Аэлар происходит из боковой ветви королевской семьи. Он всеми уважаемый архимагистр эльфийской академии, к тому же — невероятно красив и обаятелен. Любая на моем месте, наверняка, уже упала бы к его ногам.

Но каждое его учтивое обращение, каждый намек на то, что здесь, в его мире, я могу быть кем-то иным, приводит меня в такое уныние, что не в состоянии радоваться ни такой возможности, ни компании самого Теренса.

Потому что где-то там, за непроницаемыми границами этого рая, остался мой муж. Ториан. С вечно хмурым взглядом, резкими чертами лица и драконьим нравом. И эта мысль — как постоянно ноющая боль под ребрами, которую не заглушить всей этой красотой.

Мы выходим на поляну, где струится водопад, низвергаясь в озеро, вода в котором чиста как слеза. На другом берегу несколько эльфиек наполняют кувшины. Они грациозны и изящны, как тростинки на ветру. Длинные шеи, тонкие запястья, почти невесомые движения. Их одежды струятся по телам, подчеркивая хрупкие, утонченные фигуры.

Их взгляды скользят по мне с откровенным любопытством. В их глазах нет неприязни, лишь легкое удивление, словно они увидели диковинную бабочку необычной расцветки.

И до меня доходит с поразительной ясностью: я для них — экзотика. Дикая, пышная роза в саду орхидей. Мои округлые формы, волны каштановых волос, румянец на щеках — все это кричит о другой жизни, о другой крови. О земной, человеческой природе, которую здесь не часто можно встретить. И Теренс восхищается мной, как редкой диковинкой.

Одна из эльфиек что-то шепчет другой, и они мягко смеются, звук похож на перезвон хрустальных колокольчиков. Я непроизвольно выпрямляю спину.

— Они говорят, что твоя аура светится как янтарь в лучах заката, — тихо поясняет Теренс, подходя ближе. Его плечо касается моего. — Они очарованы. Впрочем, как и я.

Делаю шаг в сторону, под предлогом рассмотреть изумрудную воду.

— Ты очень любезен, Теренс. Но, пожалуйста, не трать на меня свои дипломатические чары. Они бессильны.

Эльф не отступает.

— Это не дипломатия, Мирабелла. Это искреннее восхищение. Здесь, среди моих сородичей, ты можешь начать все с чистого листа. Ты можешь быть свободной. Никто здесь не станет ранить тебя, сомневаться в тебе или пытаться изменить.

Его слова попадают точно в цель. Они звучат как сладкий, завораживающий яд. Забыть. Не чувствовать этой постоянной тянущей боли. Не вспоминать взгляд Ториана, полный отвращения: «Я не могу на тебя смотреть».

Сердце сжимается так сильно, что на миг закрываю глаза. Именно это и привело меня сюда — желание убежать от этой боли. Но почему же тогда она следует за мной по пятам даже в этом дивном мире?

Открываю глаза и качаю головой:

— Сбежать — не значит стать свободной, Теренс. Ты просто меняешь одну клетку на другую. Пусть и сделанную из золота и света.

Его идеальные брови чуть взлетают вверх. Он не ожидал такого сопротивления.

— Я предлагаю тебе не клетку, а убежище.

— А я не хочу прятаться, — мой голос тих, но тверд. — Я хочу… чтобы меня видели. Настоящую. Со всеми моими ошибками, моей человечностью, моим прошлым. И чтобы несмотря на это — любили.

Наступает тишина, нарушаемая лишь мелодичным плеском воды. Теренс смотрит на меня с новым, непонятным чувством — будто разглядывает сложную мозаику, узор которой никак не складывается.

Обнимаю себя за плечи, внезапно ощутив холодок, хотя вокруг царит вечное лето. Здесь все так безупречно, так совершенно. Даже воздух кажется стерильным. Мне до боли начинают недоставать резких запахов академии — старого пергамента, металла, дыма от магических всплесков. Недоставать хаоса, который неизменно следует за Торианом. Но больше всего — его самого.

— Я, пожалуй, вернусь, — произношу, поворачиваясь спиной к очаровательным эльфийкам и к его предложению, которое так заманчиво звучит. — В комнаты, что ты мне отвел. Немного устала.