Но магистр только удивленно пожал плечами, всматриваясь в список, который держал в руках. А на импровизированную арену уже выходили те, кого назвали: Белла, моя жена, которая терялась на фоне огромного и тяжеловесного дракона-Гарета. Святые духи! Да он ведь ее убьет!

По зрительскому залу прокатилось оживление. Не припомню, чтобы когда-либо на первом курсе сходились в бою настолько не похожие соперники. Гарет — с подлецой, недалекий малый, и Мирабелла — моя нелюбимая жена, за которую я сейчас переживал как за себя. Даже усидеть на месте не мог, поднялся порывисто, сжимая поручни перед собой с силой.

И тут же на плечо опустилась чья-то рука.

— Ректор Вальмонт, это представление вам запомнится надолго, — азартно произнес Теренс, занимая место рядом со мной. — У вас тут ставки принимаются? Я бы поставил на девочку все свои сбережения.

Я с раздражением сбросил его руку, не отрывая взгляда от арены. А там… там разворачивалось действие, от которого зависела не только наша с Беллой репутация, но и ее жизнь.

И я, бездна раздери, никак не мог допустить, чтобы жена пострадала!

— Гарет, вперед! — раздался хор слаженных девичьих голосов с первых рядов.

Метнул взгляд туда. Ну кто бы сомневался? Кассиопея и ее команда. Должно быть, Эванс мстит мне за разрыв отношений, который, впрочем, был неизбежен. И что-то мне подсказывает, что здоровяк Сайрест не просто так оказался в одной паре с Беллой. Должно быть, Касси нашла рычаг давления и подменила списки.

Мой гнев вылился на ни в чем не повинные поручни. Металл смялся, как бумага. Эванс перешла черту, за которой начинается мое личное пространство. И, если она думает таким гадким способом привлечь мое внимание…, что ж, она его получит! В полной мере.

Тем временем на арене происходило следующее.

Белла замерла напротив Гарета, и разница в их размерах была просто чудовищной. Она выглядела как мышонок перед разъяренным быком. Но...

Но что-то было не так. Она не дрожала от страха и не съеживалась. Её поза была... уверенной?

— Начали! — прогремел голос Бульстрейна.

И Гарет ринулся вперёд, занося огромный кулачище над женой. Трибуны ахнули.

— Белла! — сорвалось с моих губ само собой.

И тогда произошло нечто невероятное.

Она... исчезла.

Нет, она не использовала магию и не растворилась в воздухе. Она просто сместилась в сторону — плавно, как вода, обтекая грубый удар Гарета. Его кулак пролетел в сантиметре от её виска, но она даже не дрогнула.

— О-о-о! — пронеслось восхищенное над трибунами.

Гарет зарычал и атаковал снова. А затем еще разок, и снова.

Но Белла... Белла танцевала. Никак иначе ее движения невозможно было назвать!

Каждый её шаг, каждый поворот был идеально выверен. Она не сопротивлялась идущей силе — она использовала её против противника.

— Это... эльфийский стиль, — прошептал одними губами, но эльф все же услышал.

— Да, — Теренс улыбнулся победно. — Но не совсем. Мирабелла добавила что-то своё.

Гарет пыхтел, как паровоз. Его удары становились всё более беспорядочными.

А Белла...

Она улыбалась.

Не той жалкой, нервной улыбкой, которую я привык видеть. Нет. Это была улыбка победителя.

— Посмотрите на неё, — пробормотал Теренс. — Она явно наслаждается процессом! Моя девочка!

Меня царапнула его фраза, но было не до выяснения отношений. Я просто не мог оторвать взгляда от арены.

Её глаза горели, щёки раскраснелись. Она выглядела... такой живой! Пожалуй, впервые за всё время нашего брака.

Гарет, окончательно взбешённый, сделал последний, отчаянный рывок.

И тогда Белла контратаковала.

Её удар был стремительным, как молния. Она не пыталась пересилить его, ведь это было невозможно, а ударила точно в болевую точку на шее.

Гарет замер на секунду. Затем покачнулся. И… рухнул на колени.

Сперва в зале повисла тишина, которая через мгновение взорвалась аплодисментами.

Магистр Бульстрейн объявил дрогнувшим голосом, будто сам не верил произносимым словам:

— Победитель — Мирабелла Вальмонт!

Трибуны взорвались овациями. Я не осознавал, как оказался на ногах, не помнил, как сломал подлокотник кресла. Ноги сами понесли меня вниз, к арене, сквозь шум толпы, который вдруг стал таким далеким.

Передо мной стояла она. Совсем не та робкая, вечно сомневающаяся Белла. Ее грудь быстро вздымалась, капли пота стекали по раскрасневшимся щекам, темные пряди волос прилипли ко лбу. Но глаза... Боги, эти глаза!

Они сияли, как два солнца, ярче всех драгоценных камней в королевской сокровищнице. В них читалось столько эмоций — восторг, неверие, гордость, и что-то еще... Что-то, от чего у меня перехватило дыхание.

— Я... сделала это, — прошептала она, и в этом простом признании было больше искренности, чем во всех речах придворных ораторов.

Мой дракон внутри ревел от гордости. Я сам с трудом верил происходящему. Как передать ей то, что бушевало у меня в груди? Как выразить, что в этот момент горжусь ею больше, чем всеми своими титулами и достижениями?

Потому… протянул ладонь, помогая покинуть место боя и провожая домой. Мимо завистливых взглядов, прочь от ревностных глаз Теренса…

Нам нужно было побыть вдвоем. Как-то переварить то, что случилось. И в тоже время, в груди было так тесно от переполняющих эмоций, что я не выдержал и сделал то, что никак не мог ожидать от себя самого: взял и поцеловал собственную жену, которую так долго отталкивал от себя.

Глава 18

Мирабелла

Губы Ториана настойчивые и горячие. Вкус его поцелуя кружит голову.

Я замираю, а сердце колотится так, словно собралось выпрыгнуть из грудной клетки. Ноги меня совершенно не держат, и я цепляюсь руками за крепкие мужские плечи, чтобы не упасть. Забываю как дышать, растворяюсь в новых для меня ощущениях. Внутри что-то сжимается в тугой комок, чтобы затем разорваться фейерверком ярких эмоций.

Боги, он целует меня! По-настоящему.

Но следом за сладостью его объятий, приходят жалящие воспоминания.

Его холодные взгляды и слова: «Ты мне противна, Мирабелла!»

Его презрительные усмешки: «Так и умрешь старой девой».

Его ночи с Кассиопеей, когда я просыпалась одна в постели, а Тори где-то пропадал….

Кровь ударяет в виски. Я резко отрываюсь от него, толкаю в грудь ладонями. После такого чувственного поцелуя хочется плакать от собственной слабости и стыда. Как я могла поддаться?

— Так вот, как ты это делаешь, да? — мой голос звучит хрипло, а каждое новое слово дается с трудом. Горло сводит спазмом от набегающих слез.

Ториан моргает, будто очнувшись от транса. Его зеленые глаза расширены, чуть влажные губы слегка приоткрыты.

— Что именно? Белла, я...

— Охмуряешь студенток, — перебиваю, делая шаг назад. — Я об этом.

Он тянется ко мне, но я отстраняюсь. Красивое лицо мужа искажает гримаса: досада, растерянность и… что-то еще.

— Я ведь тебе была неинтересна, — продолжаю, и каждая фраза обжигает внутренности, как кипяток. Отталкивать его так непросто! Но и использовать себя не позволю. — Так что изменилось? Должно быть, всему виной моя «популярность».

Ториан хмурится, брови сходятся на переносице. Зеленые глаза становятся холодней.

— Ты несправедлива сейчас...

— Несправедлива?! — почти кричу. — После всех унизительных ситуаций? После того, как ты стыдился быть рядом со мной? Называть женой…

Пальцы отчаянно дрожат. Я сжимаю их в кулаки, чтобы скрыть слабость. И не дать слезам пролиться.

— Теперь, когда меня встретили тепло, ты решил, что это отличный шанс «подружиться»? — показываю пальцами кавычки. — Не надейся на это, дорогой супруг!

Ториан выглядит так, словно я ударила его. Но мне уже плевать. Слишком болит внутри душа.

— Ничто не забыто, — бросаю напоследок и разворачиваюсь, чтобы уйти.

Он ловит меня за запястье, пытается удержать.