— Ладно, — выдохнула, смахивая слезу. — Только давай побыстрее, пока нас не поймали. Я не хочу, чтобы тебя убил разгневанный эльф до того, как я надену то самое королевское платье.

Ториан что-то забормотал на древнем эльфийском, и амулет в его руке вспыхнул ослепительным светом. Воздух перед нами задрожал, зазвенел, как натянутая струна, и разорвался, образуя вращающийся вихрь из переливающихся красок. Прежде чем я успела вскрикнуть, Ториан подхватил меня на руки, как невесту, и шагнул в эту пульсирующую арку.

Меня охватило ощущение падения, как в детстве, когда падаешь во сне, но спустя мгновение мы уже стояли… посреди роскоши.

Пол под ногами устлан мягким бархатным ковром. Нос улавливает тонкий аромат дорогих духов, пудры и специфический запах тканей. Со всех сторон на нас смотрят безликие манекены в ослепительных туалетах, а огромные зеркала в позолоченных рамах множат это великолепие до бесконечности. Мы стоим в самом сердце самого фешенебельного магазина, в который раньше я даже боялась заглядывать.

На секунду в зале воцарилась мертвая тишина. Даже музыкальный ящик, наигрывавший нежный вальс, захлебнулся. Несколько модисток и портных, суетившихся вокруг стайки нарядных курсанток, замерли с открытыми ртами, держа в руках булавки и подушечки с иголками.

А потом началось.

— Ректор Вальмонт! Какая честь! — пропела одна из женщин, с пучком седых волос и сантиметровой лентой на шее. Она ринулась к нам первой, словно ястреб, учуявший добычу.

— Господин ректор, чем мы можем служить? — подхватила другая, помоложе, с идеально прилизанными волосами, разделенными по центру пробором и пронзительным взглядом, оценивающим Ториана с головы до ног.

Всего сотрудниц этого магазинчика было человек пять, и все они мгновенно окружили нас плотным, благоухающим кольцом, полностью игнорируя других клиенток. Ториан был для них не просто покупателем — он был Золотым Драконом, спустившимся с небес. И они намеревались хорошенько потрусить его карманы.

— Моей супруге требуется платье, — голос мужа прозвучал спокойно и властно. И он даже бровью не повел, как будто появляться в магазинах через портал было для него делом привычным. — И удобное кресло. Немедленно.

Он все еще держал меня на руках, а мои щеки пылали так, что, казалось, могли растопить самый стойкий макияж. Я чувствовала себя абсолютно по идиотски: в простом домашнем платье, с растрепанным хвостом и больной ногой, на руках у самого завидного мужчины академии, пока вокруг суетятся полдюжины женщин.

— Конечно, сию минуту! Софи, кресло! Жанна, шампанского для ректора! Мари, принесите коллекцию «Лунный шепот»! — засуетилась старшая модистка.

Меня усадили в глубокое бархатное кресло с золочеными ножками, словно я была хрустальной вазой или монаршей особой. Ториан не отходил ни на шаг, скрестив руки на груди и с видом полководца, принимающего парад, наблюдал за тем, как вокруг меня разворачивается буря.

Именно в этот момент я почувствовала на себе тяжелый взгляд. Знакомый такой, полный яда и ненависти. Обвела взглядом зал и… встретилась глазами с Кассиопеей.

Она стояла у одной из колонн, сжимая в руках невероятно красивое платье цвета кровавого рубина. Ее лицо было бледным от бешенства, а глаза метали молнии. Она смотрела на Ториана, на суетящихся вокруг меня модисток, на то, как он стоял рядом, защищая и опекая, и, казалось, вот-вот взорвется.

Ториан же не удостоил ее ни единым взглядом. Он был всецело поглощен процессом.

— Принесите всё самое лучшее, что есть, — распорядился он, и его голос не допускал возражений. — Цена не имеет значения. Я хочу, чтобы моя жена была самой ослепительной женщиной на зимнем балу.

Он подчеркнул слово «жена», и мне показалось, что где-то у колонны послышался тихий, яростный шипящий звук, словно у кого-то спустила шина.

Касси резко развернулась и бросила платье на ближайший стул, как ненужную тряпку, а затем гордо пошла прочь, громко хлопнув входной дверью.

После ее ухода, сразу стало легче дышать. Ториан обернулся ко мне, поглядывая с удовлетворением и заботой:

— Ну что, моя прелесть, — сказал тихо, наклоняясь ко мне, пока модистки несли первые шедевры. — Начнем твое преображение?

Глава 32

Белла

Последующие полчаса превратились в самый ослепительный и немного сюрреалистичный хаос в моей жизни. Модистки порхали вокруг меня, как волшебные феи-крестные, заваливая шелковыми нарядами, атласными лентами и тончайшим кружевом, от которого перехватывало дух. Я успела рассмотреть платья всех цветов радуги: алые, как закат, изумрудные, как лесная глушь, нежно-голубые, как весеннее небо.

Но мой взгляд раз за разом цеплялся за одно, висевшее чуть в стороне. Оно было цвета ночного неба — глубокого, бархатного сине-фиолетового оттенка, усыпанное серебристой вышивкой, которая мерцала, как россыпь далеких звезд. Подол был украшен мелкими сверкающими камнями, напоминающими капли росы.

Я уже собиралась робко на него указать, как прозвучал уверенный голос Ториана:

— А это? Покажите-ка его.

Муж стоял за моим плечом и смотрел на то же самое платье. Наши взгляды встретились, и в его глазах я увидела то же самое восхищение и уверенность в выборе. Мы не сговаривались, но выбрали один и тот же наряд!

— Ах, это наше новейшее творение, «Ноктюрн»! — всплеснула руками старшая модистка. — Позвольте помочь примерить, госпожа Вальмонт!

Меня заботливо препроводили в примерочную, больше похожую на будуар королевы. Когда я надела платье и вышла, робко глядя на свое отражение в огромном зеркале, у меня перехватило дыхание. Это была я и не я одновременно. В отражении на меня смотрела нарядная женщина — изящная, таинственная, сияющая. Платье сидело идеально, подчеркивая талию и высокую грудь.

Ториан шумно задышал рядом. Все его напускное спокойствие и ректорская суровость куда-то испарились. Он смотрел на меня в отражении, и в его зеленых глазах плясали серебристые искры с моего платья.

— Белла… — он произнес мое имя тихо, почти с благоговением. — Ты выглядишь… божественно. Как сама ночь.

От его слов по коже побежали мурашки, и щеки вновь предательски вспыхнули. Он заботливо поправил прядь волос, выбившуюся из хвоста.

— Господин ректор абсолютно прав, — прочирикала одна из модисток, утирая скупую слезу умиления. — Вам так идет этот наряд! И вы такая гармоничная пара. Давно не видела столь искренней нежности между супругами.

— О да, — подхватила другая. — Прямо сердце радуется!

Ториан не сводил с меня взгляда, и его улыбка становилась все шире и теплее. Казалось, он совсем забыл, что мы не одни. Я спряталась от мужа за ширмой, переодеваясь обратно в свое домашнее платье. Но сердце продолжало частить, а щеки — гореть. И я не могла выбросить из головы восхищенный взгляд Ториана.

А после… началась охота за аксессуарами. Ториан с неподдельным азартом включился в процесс. Он лично выбрал туфельки на изящном каблуке, цвет которых идеально совпадал с платьем. Нашел серебряные серьги с аметистами, которые переливались точно так же, как камни на подоле. А потом отнес меня к столику с парфюмерией. Я даже стала привыкать к тому, что передвигаюсь исключительно у мужа на руках.

— А теперь аромат, — торжественно изрек, как будто это был важнейший момент в сборах на бал. — Он должен завершить образ.

Мы перепробовали с десяток флаконов, пока я не распылила на запястье тот самый. В воздухе повис нежный, слегка холодный, но при этом завораживающий аромат: нотки ночной фиалки, зимней свежести и чего-то древесного, едва уловимого, что добавляло глубины и сложности.

— Этот, — мы сказали одновременно и снова рассмеялись.

Довольные, с целой горой изящных коробок и пакетов, мы наконец вернулись домой тем же магическим образом. Ториан аккуратно поставил меня у кресла в гостиной и с видом добытчика начал раскладывать наши трофеи на столике.

— Ну что, моя ночная фея, ты довольна? — спросил, сияя как мальчишка.