— Как отнесешь к тому, что сегодня будет лосось? — спросила я, встряхивая пакет. Она издала долгий, протяжный ободряющий возглас, и в тот момент я просто поняла, что мы будем лучшими подругами в течение сезона, пока Райли путешествует.

Поставив миску на пол, я сдалась и открыла свой большой рот, чтобы договориться с большим меховым комком. Я потрогала пакет, мяуканье снова пронзило мои уши, и я медленно открыла пакет, отвратительный запах обработанной рыбы проник в мои ноздри. — Послушай, Мари, можно я буду называть тебя так? — этот кот возненавидел бы меня, если бы я заливалась смехом каждый раз, когда звала Маринару. Предоставьте Райли придумать самое нелепое имя. — Я отдам тебе весь пакет, если ты позволишь мне сегодня разбудить папу, — настойчивое мурлыканье вызвало улыбку на моем лице, и я сорвала пакет, приподняв бровь. — Договорились? — большие глаза уставились на меня, широко раскрытые от голода, и она облизала губы, когда я высыпала содержимое пакетика в миску.

Я провела языком по внутренней стороне щеки, пока кружилась по кухне в поисках идеального способа разбудить его. Он бы захотел убить меня за мысль, которая пришла мне в голову. Я должна найти другое хобби. Он бы в мгновение ока поседел, если бы я продолжала разыгрывать шараду, но это было так весело. Мой взгляд переместился на кухонный столик, где несколько маркеров лениво лежали прямо поверх книги с играми, которую он постоянно изучал.

— Увидимся позже, кошечка, — я рассмеялась. Почти ошеломленная этим звуком, я остановилась наверху лестницы, удивленная. Я думала, что мой искренний смех прекрасен, и я чувствовала себя красивой. Несмотря на весь страх и тактику запугивания, часть меня заставляла себя верить, что все будет хорошо.

Дверь распахнулась, и я увидела Райли, который без рубашки растянулся на кровати лицом вниз и храпел. Он выглядел таким умиротворенным, и дьявольская ухмылка расползлась по моему лицу. Ненадолго.

Глубокий храп раздавался в моих ушах по мере того, как я на цыпочках подбиралась к кровати, перелезая через свою сторону, чтобы оседлать его спину. Прижимая мои бедра к своему боку, тихий стон вырвался из его рта, когда он подвинулся подо мной. — Еще слишком рано для твоего дерьма, Майя, — он застонал. — Что ты делаешь?

На самом деле, мне следовало спросить его, могу ли я раскрасить его татуировки, но я умирала от желания с тех пор, как увидела дракона, покрывающего его спину. Прямо над ним на ветке сидел кардинал, изо рта которого свисал лютик. Я прижала ладонь к его лопатке и, наклонившись, быстро поцеловала. — Я просто пыталась расслабиться и подумала… Я бы хотела раскрасить твоего дракона.

— Тебе от этого станет лучше? — пробормотал он в подушку.

— Может быть. Я не узнаю, пока не попробую.

— Держись в рамках и дай мне поспать еще немного, — мягко ответил он, закрывая лицо подушкой с хриплым смехом. Я быстро сняла крышку с маркера и приступила к работе над своим человеческим холстом, выполняя его просьбу по мере выполнения своей задачи.

— Прекрасно, — пробормотала я себе под нос, восхищаясь потрясающей работой, проделанной мной за последние пару часов. Оставаться в строю было непросто из-за сложных деталей, но я справилась. Каким-то образом ему удалось заснуть, всего несколько раз пошевелившись, чтобы вжаться в матрас. Похоже, я здесь не единственный нуждающийся. Сидя здесь и наблюдая за ним, я задумалась. Лежа здесь так мирно, было трудно поверить в истории, которые я слышала о Райли на протяжении многих лет. У каждого была причина сойти с рельсов, и те, кто утверждал обратное, были лжецами.

Плейбой.

Убийца.

Поджигатель.

Была ли правда в словах, которыми Рокко поделился со мной? Я имею в виду, давайте посмотрим правде в глаза. Я далеко не невинная, мои собственные скелеты выползают из ада, чтобы вырваться на поверхность. Может быть, мы могли бы вместе искупаться во тьме, даже принять ее. Два разбитых сердца, сшитых травматической связью, возникшей в худшее время в наших жизнях. Люди всегда говорят, что сначала люби себя, но я была твердо убеждена, что всем больно, и это не означало, что ты не можешь исцелиться с кем-то другим. В половине случаев вы в конечном итоге исцеляете самые поврежденные части друг друга, сами того не осознавая.

— Звучит так, будто вы одержимы мной или что-то в этом роде, мистер Кингстон.

— Может, и так.

Проведя большим пальцем по его подбородку, я улыбнулась, чувствуя легкое щекотание его щетины. Я так много раз задавалась вопросом, любовь ли или безопасность держали нас вместе в прошлом. Я должна ненавидеть его. Я должна ненавидеть себя за то, что была такой эгоистичной. Ставлю свою потребность любить его выше рационального мышления. Я подвергла Райли ужасной опасности и никогда не прощу себя, если с ним что-нибудь случится. И все же эта маленькая частичка моей психики нашептывала мне на ухо, как дьявол, желающий испортить все хорошее, что попадалось мне на пути. Что мешало ему быть таким, как все, и отдавать меня обратно Рокко, когда ему становилось скучно? Мои руки скользили по его спине, вверх и вниз.

Выбрось из головы, Майя. Он любит тебя.

Мое лицо вспыхнуло, жар разлился по моим венам при этой мысли, и я переместилась на свое место на кровати рядом с ним. Его глаза были слегка приоткрыты, и этот горящий взгляд заставил меня поежиться. Малейший намек на ухмылку соответствовал подергиванию его глаз.

— Как ты справилась? — спросил он, протягивая руку, чтобы потереть маркер у себя на спине, и напевая в притворном неодобрении, когда убрал руку. — Такое чувство, что ты перешла границы дозволенного, — прежде чем он смог лечь обратно, он со стоном посмотрел через мое плечо на часы. — Еще чертовски рано, — я вырвала подушку из-под него и с усмешкой отбросила ее в сторону.

— Рано, — выпалила я. — Не хочу тебя огорчать, но сейчас два часа дня. Тебе повезло, что я не прилипчивая или что-то в этом роде.

Он усмехнулся. — Ты, прилипала, нет. Я имею в виду, ты даже не просишь цветов или чего-то еще.

— Значение цветов переоценивают. Я бы предпочла, чтобы ты встал на колени и поблагодарил меня за то, что я позволила тебе находиться в присутствии такой... королевской особы, — потянувшись по максимуму, я растянулась поперек кровати. — И еще тако, они были восхитительны.

Райли покачал головой, смеясь над моим серьезным выражением лица, и я не могла не последовать за ним. Электричество пронзило меня, когда он набросился, яростно щекоча мои бока. Мой желудок скрутило узлом, и я не могла дышать от такого сильного смеха. Было приятно вести себя как нормальная, функционирующая пара. Последние несколько лет моей жизни я не раз чуть не пыталась покончить с этим. Итак, я цеплялась за этот маленький кусочек удовольствия, как будто мы были единственными людьми в этом мире. Наш маленький пузырь, сквозь который не могла пробиться ни одна душа.

Мой смех стих, когда Райли взял мои руки в свои и поднял их над моей головой. Он наклонился и прошептал мне на ухо. — Когда ты это заслужишь, я сочту за честь упасть на колени и умолять позволить мне прикоснуться к тебе, — встретившись со мной взглядом, он улыбнулся и запечатлел поцелуй на моих губах. — Ты хочешь поговорить о вчерашнем или предпочитаешь, чтобы я заставил тебя забыть об этом на некоторое время?

— Можно мне и то, и другое? — спросила я. Время от времени я чувствовала, как его член дергается сквозь трусы, когда он вдавливал в меня свой таз. Трение о мою рубашку заставило мои соски затвердеть под его легкими, как перышко, прикосновениями. Прикусив мочку его уха, я прошептала: — Заставь меня забыть, пока я не проболталась... пожалуйста.

— Могу я на этот раз принести немного помощи? Или это будет слишком? — он взял мою нижнюю губу зубами и прикусил ее, я ахнула. Он снова нырнул, захватывая мои губы в доминирующем поцелуе, используя маленькую часть моих губ, чтобы позволить своему языку исследовать их. Он засмеялся на секунду после того, как отстранился. — Я мог бы целовать тебя весь день, — между нами повисло молчание. — Это был бы только Ник, и я обещаю, что ты можешь доверять ему. Он никогда не присоединяется без согласия Хлои, я обещаю. Ты мне доверяешь?