Я делал это достаточно часто в своей жизни, чтобы одним быстрым движением сорвать с нее лифчик, но озорной блеск в ее глазах всколыхнул что-то глубоко во мне. У меня внезапно пересохло во рту, когда я убрал прядь волос с ее лица, и в этом состоянии я снова почувствовал себя девственником. Майя никогда не переставала заставлять меня нервничать.

— Я так рад, что ты пришла сегодня вечером, — прошептал я, нависая над ее телом. Ее дыхание сбилось, когда наши носы соприкоснулись, и я опустил голову на изгиб ее шеи. — Потому что ты права, я действительно ненавижу быть один. Я приду к тебе, обещаю, но ты должна пойти мне навстречу.

Мои губы двинулись ниже, атакуя ее ключицу в сладком ритме облизывания и всасывания этих прекрасных отметин на ее теле. Я хотел прикоснуться к ее обнаженной коже. Мне нужно было почувствовать ее тепло после того дня, который у меня был. Мои пальцы задержались на краю ее футболки, подождав мгновение, прежде чем я стянул ее с ее тела и бросил на пол под нами. — Ты всегда будешь светом в моей тьме, Веснушка. Идеальный баланс.

Протянув руку ей за спину, я большим и указательным пальцами расстегнул застежку ее лифчика и прикусил губу, когда кружево соскользнуло вниз по ее рукам, обнажая мне эти идеальные груди.

— Мы должны остановиться, — отчаянно сказала она, потянувшись к моей руке, которую я взял сам и положил ей на голову. — Кто-нибудь может войти.

Мой язык метнулся, чтобы попробовать ее кожу на вкус, обведя вокруг соска, прежде чем полностью взять его в рот. Она ахнула, когда я вонзился в ее таз, нуждаясь в собственном чувстве облегчения или любого рода трении. Я сосал сильнее, другой рукой сжимая и перекатывая другой ее сосок между пальцами, пока нежно прикусывал. Она была права, но я не собирался уходить, пока не заставлю ее простонать мое имя.

Мое сердце колотилось в груди, подстраиваясь под ритм ее, и похоть затуманила мой взор, когда я посмотрел вниз на ее раскрасневшееся лицо.

— Признайся мне, Веснушка, — пробормотал я ей в кожу. — Ты действительно хочешь, чтобы я остановился, или ты хочешь быть моей любимой и сделать что-то совершенно безрассудное? — я ждал слов, которые хотел услышать. Ее губы дрожали, пытаясь сформировать слова. В этот интимный момент мои мысли вернулись к тому, что сказал Ник несколько недель назад, и он был так или иначе прав. За Майей требовался бы пристальный уход, но она была далеко не хрупкой.

— Мне...мне это нравится. Когда за мной наблюдают, — ее дыхание стало прерывистым, когда я двинулся вниз по ее нежной коже, постанывая и оставляя дорожку поцелуев, пока не добрался до пояса ее леггинсов, пристально глядя на нее и задавая безмолвный вопрос. — Я хочу быть безрассудной, не останавливайся, — ответила она со стоном, закусив губу, с широко раскрытыми грешными глазами, призывая меня продолжать мою задачу. Я почувствовал, что становлюсь невероятно твердым и жажду почувствовать, как она сжимается вокруг меня. Но не сейчас. Я хотел растянуть это как можно дольше, заставив ее умолять об этом.

— О, я знаю, тебе нравится, когда за тобой наблюдают, но мы все знаем, что это было сделано для твоего лучшего подписчика, верно?

Мои губы задержались на особом углублении ее живота, еще одном шраме, обводя языком круги. В мгновение ока ее леггинсы и трусики оказались на полу, прямо рядом с ее футболкой.

Она тихо застонала, хватаясь за края скамейки под собой, когда мой язык обрисовал каждую поверхность ее кожи. На вкус она была как ваниль, и мой ноздри наполнил всегда знакомый аромат роз.

Всегда.

Аромат.

Роз.

Ее бедра приподнялись над скамейкой, безмолвно умоляя, но я только тихо усмехнулся, продолжая дразнить ее. Мой член напрягся под моими трусами, жаждая оказаться внутри нее. Начинало казаться, что я причиняю себе больше боли, дразня ее.

Я не знаю, сколько еще смогу продержаться.

Убрав свою руку с ее, я откинулся назад, положив ладони на каждое бедро, чтобы шире раздвинуть ее ноги и обнажить эту красивую, блестящую киску. Она уже была мокрой для меня, приглушенный свет раздевалки уступал место влажности, скопившейся под ней.

Проведя мозолистым пальцем между ее губ и медленно раздвинув их, я не мог сдержать желания быть там, где она нуждалась во мне. — Покажи мне, где я тебе больше всего нужен, Майя.

Ее глаза закатились в ответ на просьбу, и ее рука медленно скользнула между нашими телами, прежде чем ответить. — Мне нужно почувствовать твой язык. Попробуй меня, Райли.

— Ни слова больше, — ответил я соблазнительно. — Просто сосредоточься на мне, Веснушка. Сосредоточься и знай, что это то, что ты получишь в любое время, когда тебе это понадобится.

Я подул прохладным воздухом на ее клитор, ее бедра уже дрожали под моими ладонями, пока она терпеливо ждала, как хорошая девочка. Мой рот сомкнулся вокруг ее клитора, мой язык двигался и лизал, пока комнату наполняли стоны; это подстегивало меня. У нее был потрясающий вкус, сладкий, но металлический. Именно такой, как она и должна была быть. Не успел я опомниться, как мои пальцы впились в мягкую плоть ее бедер, притягивая ее задницу ближе, так что я мог задохнуться в ней.

Я просунул в нее два пальца, чувствуя, как она сжимается вокруг меня, пока я медленно входил ими в нее и выходил из нее. Пальцы Майи взметнулись к моим волосам, направляя меня глубже, когда она еще сильнее прижала мое лицо к себе, почти задушив меня своей киской. Какой удивительный способ умереть. Мои пальцы безжалостно входили и выходили из нее, ее стоны становились громче, эхом отражаясь от стен.

Она извивалась подо мной, терлась взад-вперед о мой рот. Она была так близко, что я мог чувствовать это по тому, как она пульсировала вокруг моих пальцев. Ее бедра дико дернулись, когда я добавил еще один палец, растягивая ее дальше. Черт, потребность засунуть внутрь весь мой кулак становилась все сильнее, но не сегодня.

— О черт, — выдохнула она, выгибая спину. Я расплющил язык и неторопливо лизнул ее, наслаждаясь ее влагалищем, как будто это был последний ужин. Сосредоточившись на задаче, я едва услышал скрип двери, и это вырвало раздраженный стон из моей груди. Подняв голову, чтобы посмотреть на ее вздымающуюся грудь и приоткрытые губы, я приоткрыл свои от этого зрелища. Я ни за что на свете не остановился бы, когда она была в таком блаженном состоянии.

Ухмылка заиграла на моих губах, зная, насколько близко она была к краю, заставляя идею сформироваться в моей голове. — Кричи для меня, когда кончишь мне на пальцы, — сказал я, закрывая рукой ее рот, чтобы она могла позволить оргазму захлестнуть ее.

Боковым зрением я увидел Итана Страйкера, который, не отрывая глаз от сцены перед ним, уронил ключи от мотоцикла на пол.

— Похоже, у нас гости, — засмеялся я, вытаскивая из нее свои пальцы и медленно поднося их к губам, убедившись, что он наблюдает, как мой рот обхватывает мои пальцы и облизывает их дочиста. Майя весело хмыкнула, и я приподнял бровь. Интересно.

Я наклонился, захватывая зубами мочку ее уха. — Может, мне пригласить его сюда, чтобы он посмотрел, как красиво ты распутываешься для меня?

С задыхающимся стоном она дернула бедрами, крепко прижимаясь к моей полуодетой эрекции, твердости, от которой мне отчаянно нужно было избавиться. От трения по моему телу пробежали волны удовольствия, но я пока не мог кончить.

— Прощай, Итан, — крикнул я сквозь стиснутые зубы. Ее рука скользнула вниз по моей груди, она тихо рассмеялась, когда ее пальцы слегка коснулись моего живота, и я вздрогнул.

— Хорошо, да, я просто... Да, — он запнулся, подбирая слова. Я подмигнул ей, думая, что путь свободен, когда из-за угла высунулась голова с пучком черных как смоль волос и чеширской ухмылкой. — У меня есть время, просто говорю.

— Прощай, Итан, — простонал я, когда ее пальцы скользнули под пояс моих трусов. Она жадно облизнула губы, опуская их еще ниже, и с безумным самообладанием я мягко схватил ее за запястье.