Не давая себе времени на колебания, она одним движением стянула пальто с деревянной спинки стула. Оно оказалось непривычно тяжёлым, с чуть загрубевшими рукавами и прохладной подкладкой. Она накинула его на плечи и, задержав дыхание, шагнула к двери.

Холод ударил сразу, пробираясь сквозь одежду, острыми каплями забиваясь за ворот. Дождь не был ливнем, но он был тем самым мерзким ноябрьским моросящим дождём, что пропитывает всё за считаные минуты, заставляя зубы стучать без остановки.

Настя замерла на пороге, оглядываясь вокруг. Перед ней раскинулась тёмная территория эко-отеля, и сейчас, в эту глухую ночь, место казалось безнадёжно заброшенным. Ветер шевелил кроны сосен, и где-то в глубине леса с хрустом треснула ветка. Настя тут же ощутила, как внутри всё сжалось. Она постаралась не думать о волках — ну или хотя бы о маньяке с бензопилой, который так и ждёт за ближайшим стволом. Проклиная себя за богатое воображение, она сделала шаг вперёд.

Путь к машине показался длиннее, чем был на самом деле. Настя едва не поскользнулась на мокром мху, но вовремя поймала равновесие. Двор был пуст и залит темнотой— лишь фонарик на телефоне выхватывал куски реальности: перекошенные лавки у домиков, сложенные под навесом дрова и одинокие ели, чернеющие на фоне затянутого тучами неба. Сердце колотилось быстрее, чем хотелось бы.

Подойдя к машине Глеба, она дёрнула за ручку — слава богу, не заблокирована. Настя села внутрь и на ощупь открыла бардачок. Пальцы наткнулись на что-то холодное и металлическое — складной зонт. Почти игрушечный, с неудобной ручкой, но лучше, чем ничего. Она снова вышла наружу, подняла зонт над головой и шагнула в темноту.

Дождь стучал по куполу зонта с мелким, назойливым звоном. Настя медленно обходила территорию, периодически останавливаясь, чтобы поднять телефон вверх — но экран показывал ровно ничего. Ни одной полоски сети, ни одного намёка на сигнал.

— Чудесно, — пробормотала она в никуда, просто, чтобы услышать собственный голос. — Абсолютно чёртово безмолвие.

Сжав зубы, Настя продолжила путь. Она чувствовала, как промокли её ботинки, как вода пробирается сквозь тонкие носки. Казалось, даже пальцы на руках от холода теряют чувствительность. Лес вокруг был темным, как закрытые глаза, и только редкие отблески от её фонаря рассыпались по мокрым стенам домиков.

— Надо выше… — Она остановилась, оглядываясь по сторонам. На крыши домиков не забраться — слишком высоко и скользко. Но в стороне, ближе к границе леса, её взгляд зацепился за груду старых деревянных контейнеров и какой-то шаткий стол.

— Это и есть твой план? — с иронией пробормотала она себе. Разговор с собой приносил небольшое успокоение.

Подойдя ближе, Настя подняла глаза — до крыш ещё было далеко, но, возможно, пара метров высоты поможет. Осторожно она начала забираться на контейнеры, балансируя на мокрых досках. Липкий холод цеплялся за лодыжки, зонт едва держался на плече, а телефон в другой руке то и дело скользил.

— Осталось только упасть и вывихнуть что-нибудь… — прошипела она.

И в этот момент её предчувствие сбылось. Под ногой предательски поехала одна из досок. Она не успела ни крикнуть, ни схватиться — тяжесть тела увлекла её вниз. С громким шлепком Настя рухнула в мокрую траву. Зонт с глухим стуком отлетел в сторону, а телефон чудом остался в руке.

— Отлично! — зло сквозь зубы выдохнула она, сев прямо на колени в грязи. Холод тут же вполз по спине. — Ну, Настя, сама себя не добьёшь — никто не поможет.

Грудь болезненно сжалась — усталость, злость и отчаяние подступили, мешая дышать. Она смахнула мокрые пряди с лица и закрыла глаза, пытаясь собраться. Тихо, но зло выругалась.

И тут — резкий толчок в руке.

Телефон замигал экраном. Один жалкий прерывистый гудок, будто сама Вселенная решила пожалеть её.

На дисплее — имя: Матвей.

— Господи, спасибо! — выдохнула она, дрожащими руками отвечая на звонок.

Настя почти физически ощущала, как мир сжимается вокруг неё, словно лес, ночь и холод договаривались между собой, чтобы подкинуть ей ещё немного страха и одиночества. Холодный ветер тянул за ворот пальто, дождь пробирался сквозь обувь к носкам, а в груди стоял тяжёлый ком. Но сейчас, когда голос Матвея прорезал эту ночную тишину, она почувствовала, что держит в руках ниточку, которая способна вытащить их обоих из этой ночной западни.

— Это Настя… — сказала она, стараясь звучать собранно. Слова вылетали чуть быстрее, чем хотелось бы, дыхание сбивалось. — Глеб не может ответить. Он ранен.

Она почти слышала, как на том конце Матвей сжал зубы. Ответ прозвучал быстро, без сантиментов:

— Что с ним?

— Пуля в мягкие ткани, — выдохнула Настя, прижимая телефон плечом, чтобы освободить руку и вытереть капли с лица. — Стабилизировала. Извлекла пулю. Потеря крови, но жить будет. Временно стабилен.

Она машинально взглянула на лес вокруг, будто боясь, что кто-то вынырнет из темноты — как на трассе, как в кошмарах, что крутились в голове последние часы. Крупные капли падали с веток, разбиваясь о мокрую землю.

— Где вы? — спросил Матвей.

Настя на секунду сжала зубы, борясь с нарастающей паникой, но быстро ответила:

— Коттеджный эко-отель «Финляндия», в глубине леса, километрах в пятнадцати от трассы. Мы здесь застряли. Связи практически нет — я чудом поймала этот сигнал.

Телефон коротко пикнул — связь слабо дрогнула, будто на секунду хотела исчезнуть.

— Минуту, — коротко бросил Матвей.

Настя услышала, как он что-то торопливо говорит кому-то рядом, возможно, своим людям. Отрывистые слова, скрип кресла, шаги по полу. Звук был тусклым, прерывистым, но в нём было ощущение порядка и контроля — того, чего сейчас ей так не хватало.

— Слушай сюда, — вернулся голос. — Через полтора-два часа наши ребята будут у вас. Главное — не отходи от территории, поняла?

— Поняла, — Настя старалась говорить твёрдо, но голос сорвался, и она сглотнула.

— И ещё, — голос Матвея стал ещё ниже, — держись, Настя. Это ненадолго.

Связь щелкнула и оборвалась.

Настя осталась в полной тишине, глядя на экран, на котором снова горел значок «нет сети». Она всё ещё была в этом странном месте, между тёмными домиками и соснами, промокшая до нитки, но впервые за последние несколько часов почувствовала радость.

— Ну, значит, ждём… — сказала она себе вслух.

И с этой фразой в груди стало чуть теплее, хоть и ненамного.

Ночь продолжала сжиматься вокруг домика, словно лес решил окончательно проглотить их в своей тёмной, холодной тишине. За окнами не было видно ни единого огонька, только чернильное марево ветвей и затянутого облаками неба. Настя сидела на краю кровати, чувствуя, как лёгкое опьянение начинает отпускать и усталость давит на плечи. Но вдруг — сквозь шелест дождя и далёкий стон ветра — она уловила звук.

Слабый, но резкий — шум приближающегося мотора. Он звучал чужеродно в этом заброшенном уголке мира. Настя резко подняла голову и на мгновение перестала дышать. Сердце застучало в висках, ладони похолодели. Она метнулась к окну, инстинктивно вжавшись в стену, и осторожно выглянула наружу. Фары — две круглые полоски света, медленно и неотвратимо пробирающиеся сквозь туман и дождь.

Её дыхание сбилось. На секунду мозг услужливо подкинул пугающую картину — чёрный Nissan оказался здесь. Что если их всё-таки нашли? Что если за деревьями снова сидят те, кто хотел смерти Глебу?

Но фары подкатили ближе, и страх начал понемногу уступать место растерянности. Это был не Nissan. Нет — старый, побитый жизнью уазик с надписью «Ремонтные работы» на борту, грязный от дождя и лесной слякоти. У него были вмятины на капоте и облупившаяся краска, но именно эта простота, отсутствие агрессии и спешки дали Насте понять — им повезло. Это, похоже, свои.

Облегчённо выдохнув, она на секунду прижала ладонь к груди, словно пытаясь унять бешеный ритм сердца. Затем, не теряя времени, направилась к двери.