Я смотрю на тренера, который проводит рукой по подбородку, прежде чем протянуть её для рукопожатия тренеру Филадельфии. Игра заканчивается один к одному.

– Я должен был взять эту шайбу. Этот гол на моей совести, чувак, – Сойер скользит ко мне, останавливаясь прямо передо мной, когда я поднимаюсь на ноги.

Я качаю головой.

– Нет. Они раскрыли мою слабость. Тренер говорил со мной о контроле отскока, и моя игра под низким углом какое–то время была неудачной.

– Это была невероятная реакция! Не повезло с отскоком, – Джек скользит ко мне, покусывая уголок своей каппы.

– Да, но Арчер так не думает, – отвечает за меня Сойер, откатываясь в сторону раздевалки.

Мне следовало бы поступить так же, но прямо сейчас единственное, что поддерживает моё настроение, – это мысль о том, что я наконец–то увижу Дарси сегодня вечером.

Я снимаю шлем, улыбаясь Джеку.

– Я думаю о рекорде шатаута, который я установил в своём сезоне, будучи новичком. К настоящему времени я должен был намного улучшить его.

Джек выглядит смущенным.

– Ты намного опережаешь его, – он показывает большим пальцем за спину в сторону пустеющего льда, и именно тогда я замечаю тренера, когда он идёт к нам. – Когда я прибыл в тренировочный лагерь в начале моей первой предсезонки, всё, о чём я мог думать, было то, какое гребаное облегчение я испытал, играя за тебя, а не против тебя.

Я кладу руку ему на плечо, нежно сжимая. В те короткие секунды, когда мы смотрим друг другу в глаза, меня переполняет желание рассказать ему о нас с Дарси. Слова «У меня есть чувства к твоей сестре» прямо здесь – дразнящие, насмешливые, говорящие мне, что признаться и быть честным – это правильно.

– Ладно, Морган, отличная игра.

При приближении тренера Джек разворачивается, момент гордости проходит между ним и его отчимом, прежде чем он уносится в туннель, оставляя меня чувствовать что угодно, только не гордость за своё выступление на льду.

– Прежде чем ты что–нибудь скажешь, я знаю, – я заговариваю первым, стремясь перейти к делу. – Я облажался и должен был предвидеть этот пас. Мне очень нужно поработать над отскоками.

Тренер проводит рукой по своим темным волосам, без малейших признаков разочарования.

– Да, это было не самое лучшее, но первый блок был превосходным, – он глубоко вздыхает, когда я поворачиваюсь и беру бутылку с водой из–за ворот. – Я хочу попробовать новый подход к твоим тренировкам и собирался поговорить с тобой об этом завтра после тренировки. Однако сейчас, кажется, самое подходящее время.

Делая глоток из своей бутылки, я закрываю крышку и смотрю на него в поисках признаков того, что меня переведут в фарм–команду.

– Должен ли я беспокоиться?

Тренер с пренебрежительным смешком качает головой, и я вздыхаю с облегчением.

– Дженсен Джонс.

– А что насчет него?

Он проводит рукой по подбородку.

– Он мой хороший друг и бывший товарищ по команде. Недавно вышел на пенсию.

– Продолжай, – отвечаю я, уже зная всё это.

– Его навыки с отскоками, по общему признанию, одна из лучших в истории, и я попросил его об одолжении. Он согласился временно присоединиться к тренерскому штабу и работать конкретно с тобой. Я думаю, если мы сможем улучшить этот элемент твоей игры, то тебя будет не остановить, – он усмехается. – Возможно, не лучшая аналогия для вратаря, но ты уловили мою мысль.

Я киваю, делая ещё глоток воды. Это не самая плохая новость. Я мог бы многому научиться у, вероятно, лучшего вратаря НХЛ в новейшей истории.

– Я говорил, что хочу выйти в плей–офф в этом сезоне, в идеале поднять Кубок. Для этого мне нужно, чтобы ты был сосредоточен на хоккее, и только на хоккее.

Значит, не на вашей падчерице...

– Я говорил, что хочу, чтобы этот сезон был для меня лучшим, и я не шутил.

Я съезжаю со льда, и тренер следует за мной.

– Хорошо. Поскольку у нас впереди короткий период отдыха, я собираюсь встретиться с Дженсеном в Сиэтле завтра после тренировки. Тогда мы обсудим контракты и условия. Я дам ему знать, что ты согласен с планом.

– Боже мой, ты не шутил, когда сказал, что принесешь закуски.

С двумя коричневыми пакетами, набитыми всем, что только пришло мне в голову, я иду за Дарси по коридору в её квартиру, ставя их на кухонный стол.

Она поворачивается ко мне лицом, и я немедленно сокращаю расстояние между нами. Когда секунду назад она открыла дверь, я хотел притянуть её к себе, но не успел.

На ней фиолетовое платье, которое я купил ей, с колготками и милым кардиганом поверх.

– Ты потрясающе выглядишь в моём платье, – с дерзкой ухмылкой я вдыхаю её запах, как наркотик, от которого неохотно избавляюсь. – Как ты себя чувствуешь?

Она смотрит на свои несуществующие часы.

– С тех пор, как ты спросил меня пару часов назад? Всё ещё намного лучше, чем когда ты был здесь в последний раз.

Между нами повисает непринужденная тишина, когда мы стоим в центре её гостиной и кухни, а снаружи быстро темнеет. Включены только торшер и светильники под шкафом, наполняющие квартиру мягким светом, который отражается на её румяных щеках.

Я не чувствую необходимости что–либо говорить, поскольку ощущаю тепло её тела, прижатого к моему, и утыкаюсь лицом в изгиб её шеи.

– Могу я спросить тебя кое о чём? – голос Дарси прорезает тишину.

Я мычу в её мягкие волосы, кивнув один раз.

– Со сколькими девушками ты переспал?

Я поднимаю голову и внимательно изучаю её.

– Почему ты спрашиваешь?

Она сцепляет руки перед собой, и я беру их в свои, уверенный, что в очередной раз переступаю границы дружеского общения. Впрочем, как и она, со своим вопросом. Она знает, что команда проверила меня на ИППП.

– Почему ты спрашиваешь об этом, Дарси? – тихо спрашиваю я.

Она опускает взгляд, и я отпускаю руку, поднося палец к её подбородку. Мне нужно увидеть её. У меня такое чувство, что, заманив эту девушку в ловушку моего мира, она увидит меня настоящего, а не то, что видит остальной мир. Я знаю, это не потому, что я никогда не относился к кому–либо так, как к Дарси.

Её мягкое дыхание касается моих губ.

– У меня никогда раньше не было такого рода отношений, поэтому я не знаю, как они обычно выглядят. Хотя, должна сказать, я никогда не ожидала, что это будет выглядеть так.

Я всё ещё держу её за подбородок, и не могу сдержать ухмылку.

– Как это выглядит, Дарси?

– По–другому, – она тихо хихикает. – Ты знаешь любимые закуски всех своих бывших партнеров?

Она наклоняет голову в сторону коричневых пакетов, которые я поставил ранее, пачка Bugles выглядывает сверху.

– Насколько честным ты хочешь, чтобы я был с тобой? – спрашиваю я.

Дарси качает головой, как будто это даже не должно быть вопросом. Проблема в том, что если бы она знала глубину моих чувств и то, чего я хочу, полная правда могла бы ее не заинтересовать.

Для неё это просто развлечение, Арчер.

– Я хочу, чтобы ты был абсолютно честен со мной. Всегда.

Я заправляю прядь волос ей за левое ухо, в то время как мой желудок сжимается от шквала эмоций – в основном от беспокойства, – пока я ищу лучший способ выразить это.

– Хочешь знать, со сколькими женщинами я спал? – я провожу большим пальцем по руке, которую всё ещё держу, и вижу, как по её обнаженным рукам бегут мурашки. – Я не думаю, что смогу сказать точную цифру, потому что я сам не знаю. Моё прошлое изобилует неверными решениями и связями на одну ночь, некоторые из которых я похоронил на задворках своей памяти.

Её глаза изучают моё лицо. Чёрт возьми, что творится у неё в голове?

– Я имею в виду, это – ты и я– у нас рискованная связь, не так ли? Ты похоронишь нас..., – она замолкает на секунду. – Меня. Ты планируешь похоронить меня на задворках своей памяти, когда закончишь с этим?