Её взгляд смягчается ещё больше, и я снова вижу, что она хочет что–то сказать, но борется с собой. Я даю ей передышку и обхватываю руками её бедра, разворачивая её в положение горячее кресло.

– А теперь возьми то, что хочешь, и дай мне посмотреть, насколько тебе нравится, когда тебя вот так трахают.

Сразу после того, как я взял Коллинз в её любимой позе, и она жестко кончила, я опустошил себя внутри неё и притянул её к своей груди, устраивая нас под одеялом, и мы погрузились в ленивую беседу.

Мы не говорили о нас или о безостановочном умопомрачительном сексе, который у нас только что был. Вместо этого она хотела поговорить об Эзре и его любви к мотоциклам. Она хотела знать, проявлял ли он когда–нибудь интерес к мотоциклам или это ново для него. Тогда я признался, что тоже просматриваю её аккаунт в инстаграме.

Будучи Коллинз, она, естественно, дразнила меня и называла сталкером, но от меня не ускользнуло, как у неё перехватило дыхание, когда я признался, что просмотрел каждый ролик, который она опубликовала с момента создания аккаунта.

В таком положении мы и остались, обнявшись в моей постели, её голова покоилась у меня на плече, а мои пальцы перебирали её мягкие волосы, пока мы не заснули, и я проснулся несколько минут назад от того, что солнце встало и заглянуло в щели между моими жалюзи.

Я продвинулся дальше, чем в первую ночь, потому что она всё ещё здесь, её голова покоится на сгибе моей руки, одна маленькая ручка лежит у меня на животе.

Она не смыла макияж, её подводка для глаз теперь размазалась ещё больше, чем когда она каталась на мне верхом.

Когда она посмотрит в зеркало и заметит это, она, вероятно, смутится, точно так же, как несколько недель назад, когда я подкрался к двери своей ванной и услышал, как открылся кран, а Коллинз тихо ругала себя. Пока я стоял там, приложив ухо к двери, как гребаный придурок, я услышал, как она говорила о том, что пообещала себе, что “не будет этого делать”. Под “этим” я предположил, что она имела в виду спать со мной.

Я наполовину морщусь, наполовину улыбаюсь при этом воспоминании, надеясь, что этим утром всё будет по–другому. Я надеюсь, что она увидит подтеки вокруг своих глаз как свидетельство того, как я потряс её мир прошлой ночью. Коллинз попросила меня показать ей, на что это было бы похоже, если бы она согласилась на большее со мной, и я приложил все усилия, чтобы дать ей это.

Через полчаса мне нужно встать и отправиться на утреннюю тренировку, прежде чем мы отправимся к Джеку и Кендре на вечеринку, которую он устроил в честь её попадания в сборную США.

Я борюсь с собой. Я знаю, что пока она спит, она останется подольше — в моём доме и в моей постели. Но если я разбужу её, есть шанс, что она захочет уйти, хотя, по крайней мере, я смогу поговорить с ней перед уходом.

Всё, чего я хочу, – это постоянно находиться внутри этой девушки; мне это нужно, как воздух в легких. Но я также хочу знать о ней всё, не листая тайком какой–нибудь фотоальбом. Она показала мне лишь частичку себя, и я знаю, что есть ещё много всего. Моё первоначальное влечение к Коллинз проявилось в том, как она очаровала меня, и это чувство только усилилось.

К чёрту это.

– Детка, – шепчу я ей в волосы. – Мне нужно идти.

Она ерзает, издавая приглушенный зевок, который расползается по моей груди.

Господи Иисусе, мне конец.

– Прямо сейчас?

Рука, лежащая на моём животе, опускается к моей обнаженной нижней половине, и я поворачиваюсь к ней лицом, обхватываю ладонью её голую задницу и подтягиваю так, что мы оказываемся лицом к лицу.

– У меня есть несколько свободных минут.

Коллинз кладет свою ногу на мою, прося меня придвинуться ближе, хотя нас разделяют всего несколько дюймов.

– Ты хоть представляешь, насколько отличается это утро от того, когда ты впервые оказалась в моей постели?

Она тихо хихикает, от неё исходит счастье.

– Да, ну, на этот раз оценка не меньше восьмёрки.

– Ты сведешь меня в могилу – ты знаешь это? – говорю я, целуя её в плечо. – Либо так, либо из–за тебя я действительно опоздаю на тренировку.

Она проводит ладонью по моему уже твердому члену.

– Что я могу сделать, чтобы убедить тебя трахнуть меня снова?

Из меня вырывается недоверчивый смешок, и я наваливаюсь на неё сверху, обхватывая её голову своими руками.

– Детка, ты уже обвела меня вокруг пальца. Если ты сможешь убедить моего тренера, что время его капитана лучше потратить на тренировки со своей девушкой в постели, тогда я войду в тебя прямо сейчас.

Может быть, я всё ещё опьянен похотью или нахожусь в полубессознательном состоянии после лучшего сна, который у меня когда–либо был, но, когда слова “своей девушкой” слетают с моих губ, её глаза округляются.

Я отстраняюсь на пару дюймов, пытаясь понять, что творится у неё в голове.

– Я…Я не хотел предполагать, что мы с тобой...чёрт, прости. Я на секунду забежал вперёд.

Ты называешь её своей девушкой только про себя, Сойер.

Её глаза изучают моё лицо. Она не выглядит испуганной, но я могу сказать, что её что–то гложет.

– Ты идешь сегодня вечером к Джеку и Кендре? – Коллинз меняет тему, и я испытываю смесь облегчения и тревоги, гадая, о чём она думает.

Всё ещё нависая над ней, я целую её в кончик носа.

– Таков был план, хотя Эзра провел прошлую ночь с Алиссой и Домом и сегодня снова останется там, поэтому я хочу провести с ним немного времени сегодня.

У меня на кончике языка вертится предложение пригласить её куда–нибудь с нами, когда она прочищает горло и чары прошлой ночи рассеиваются.

Она оглядывает комнату — возможно, в поисках выхода, возможно, в поисках своей одежды. Я не уверен. Всё, что я знаю, это то, что я не готов к тому, что она уйдет.

– Ты идешь сегодня вечером? – спрашиваю я, чувствуя себя подростком, спрашивающим, пойдет ли его возлюбленная на школьные танцы.

Коллинз смотрит на меня так, словно именно так я и говорю — как влюбленный щенок, отчаянно желающий узнать, когда он увидит её снова.

– Да, но сегодня мне нужно работать сверхурочно, так что я могу опоздать.

– Хочешь, я заеду за тобой? – тут же предлагаю я. – С работы, из дома, где бы ты ни была?

Она обхватывает моё лицо ладонями, и улыбка растягивает её губы.

– Я могу сама добраться до Кендры, но, – она делает паузу и ухмыляется. – Если ты будешь хорошим мальчиком, я могла бы позволить тебе отвезти меня домой.

СОЙЕР

– Я так чертовски горжусь тобой, котёнок. Я искренне не могу представить никого, кто больше заслуживал бы места в сборной США, и я знаю, что ты будешь очень хороша.

Стоя перед камином в их гостиной, Джек целует свою девушку в лоб. Здесь собрались все их друзья – я, Коллинз, Дженна и Арчер.

Дженна вскидывает кулак в воздух, готовая броситься к Кендре, но Джек поднимает руку, прося её подождать секунду.

Сидя на диване напротив, Арчер наклоняется вперед, упираясь локтями в колени, и вопросительно поднимает бровь, глядя на меня. У Коллинз, сидящей рядом с ним, такое же выражение лица, как и у Дженны.

Джек тяжело сглатывает, язык его тела тревожный. Протянув руку, он берет левую руку Кендры в свою, переплетая их пальцы, но ничего не говоря.

– Т–ты в порядке? – спрашивает Кендра, склонив голову набок и внимательно изучая его. Джек снова сглатывает.

О, чёрт. Он собирается это сделать.

Он улыбается, пытаясь справиться со своими нервами.

– Я не планировал делать это прямо сейчас, но ты меня знаешь — если у меня в голове мелькает идея, то я ничего не могу с собой поделать, – он делает паузу и глубоко вдыхает, встречаясь с ней взглядом. – Особенно когда это касается тебя.

На последнем слове он опускает правую руку в карман брюк и вытаскивает маленькую черную коробочку. Свободной рукой Кендра прикрывает рот, приглушая вздох.