Это правильное решение.

Это к лучшему. Для меня, для Сойера и особенно для Эзры.

Я не гожусь в матери; ради Бога, я едва могу удержаться на работе.

Моё пребывание в Нью–Йорке всё равно постепенно подходит к концу, и таким образом, никто не пострадает.

Итак, почему же мне кажется, что уже слишком поздно для этого?

СОЙЕР

Прошло три дня с тех пор, как я высадил Коллинз у её дома и наблюдал, как она исчезает внутри своего здания.

Наверное, я должен был предвидеть это, когда пригласил её на свидание. Тешить себя надеждами провести в её обществе больше нескольких часов было опрометчиво и чертовски наивно. Ни разу она не обманула меня и не дала понять, что хочет отношений. Тем не менее, всё, что мне было нужно, это чтобы она потеряла хотя бы каплю контроля и доверилась тому, чего, я знал, мы оба хотели.

Когда я начал встречаться с Софи, мне было чуть за двадцать, и я был немного похож на нынешнего Арчера — любил вечеринки и разных женщин. Я не ожидал встретить кого–то особенного, но потом — бац! — я встретил её однажды вечером, и мы чертовски хорошо поладили. Наши беседы были свободными и непринужденными, и, к моему удивлению, мы оба хотели одного и того же — отношений и посмотреть, к чему это нас приведет.

Год спустя мы поженились, и моя жизнь полностью изменилась к лучшему во всех отношениях. В Софи у меня была семья, включая Алиссу и Дома.

Когда Софи умерла, я с горечью воспринял концепцию любви и "долго и счастливо". Ближе всего к такому я наблюдал у Кендры и Джека. Эти двое созданы друг для друга, как пара, обреченная судьбой. Наверное, я всегда верил, что для тебя есть только один человек, единственная личность, которая идеально подходит тебе, как уникальные кусочки пазла, складывающиеся вместе. И если по какой–либо причине ты был разорван на части – это конец. Твой единственный шанс, упущенный навсегда.

В ту ноябрьскую ночь я никого не искал. Встречаться с кем–либо просто не входило в мои планы, особенно с девушкой, которая — в любом виде — была полной противоположностью Софи.

Коллинз неоднократно говорила мне, что я не в её вкусе, несмотря на то, что она находит меня привлекательным. Но правда в том, что до ноября прошлого года она тоже была не в моём вкусе.

А потом это изменилось.

С её дерзким языком и свободолюбивым характером по сравнению с моим спокойным и семейным, она считает нас несовместимыми и не верит, что у двух настолько противоположных людей может что–то получиться. Конечно, она не произносила этих слов при мне вслух, но я могу сказать, что именно об этом она думает.

Правда в том, что мы идеально подходим друг другу. Мы уже доказали это.

Тот единственный поцелуй подтвердил всё. Даже если она захочет это отрицать, она не сможет. У меня никогда раньше не было такого поцелуя. Такой поцелуй, когда ты не можешь понять, настоящий он или выдуманный. То чувство, которое длится всю жизнь, но заканчивается слишком быстро, и ты ищешь следующую возможность испытать его.

Когда она приоткрыла губы, я за одно прикосновение своего языка к её губам почувствовал больше, чем мог себе представить за какую–то короткую секунду. И я знаю, что она тоже это почувствовала.

Я сказал ей, что влюбляюсь, потому что не могу лгать, и в тот момент, когда эти слова слетели с моих губ, я ожидал, что Коллинз взбесится. Я представлял, что выражение её лица будет таким же, как у меня во время упражнения по визуализации с моим спортивным психологом. Но я ничего не было — ни ужаса, ни паники, ни даже дрожи, — когда она позволила мне прикоснуться к её губам, чтобы я мог показать ей, как сильно я она мне нравится.

Прямо сейчас я должен был бы быть опустошен её отказом, но это не так. Секс без обязательств – это противоположность тому, чего я хочу с Коллинз, и я знаю, что она тоже этого не хочет.

Я сказал, что собираюсь преследовать её, и ничего в этом заявлении не изменилось. Договоренность о сексе без обязательств этого не исправит.

Всё, что мне нужно сделать, это показать ей, как это могло бы быть между нами.

И я, чёрт возьми, обязательно это сделаю.

Я не думаю, что у Коллинз когда–либо был парень, который ставил бы её в центр своего мира, и, возможно, именно поэтому она никогда не испытывала желания оставаться на одном месте дольше, чем по краткосрочному договору аренды.

Я хочу, чтобы это изменилось, и я хочу быть причиной этого. Всё, что мне нужно сделать, это придумать способ показать ей, что как только она где–то бросит свой якорь, это нормально – позволить ему зарыться в морское дно и пустить корни. Постоять на берегу и понаблюдать за отливом – это нормально. Иногда самые большие волны не всегда уносят вас в море.

– Ты же понимаешь, что здесь целый тренажерный зал, заставленный оборудованием, верно? – Джек подходит к тому месту, где я уже сорок минут бегаю по беговой дорожке.

Погруженный в свои мысли, я потерял счёт времени.

Я протягиваю руку и уменьшаю скорость до быстрой ходьбы, пот капает с моего лба на дорожку. Я не отвечаю, достаю свой Gatorade из подстаканника и делаю большой глоток, прежде чем поставить его обратно.

– Ты также понимаешь, что это нормально – не надевать футболку, когда тренируешься? – продолжает он, разглядывая мою промокшую белую футболку Dri–FIT. – Твоя футболка не имеет смысла, потому что я и так вижу твои соски.

Беговая дорожка замедляется до легкого темпа, и я делаю глубокий вдох, приходя к выводу, что, вероятно, слишком усердствовал для того, что должно было стать легкой тренировкой.

– Итак, мы собираемся поговорить о вечере вторника, или ты собираешься держать нас всех в напряжении? – спрашивает Джек, когда Арчер бочком подходит к нему, тоже без футболки.

Своей бутылкой он указывает на мою грудь.

– Ты же знаешь, что эта футболка ничего не прикрывает, верно?

Я нажимаю "Стоп" на дорожке и тяжело вздыхаю, одним движением снимая футболку через голову.

– Вот. Теперь у вас будет вид получше.

Они оба ухмыляются, как два дерзких подростка–близнеца.

– Я пришел не для того, чтобы любоваться твоим торсом, каким бы безупречным он ни был. Я услышал слова «вечер вторника» и воспринял это как намек присоединиться к разговору, – Арчер наклоняется ко мне, как будто это секретная информация. – Расскажи нам подробности. Вы тр...

– Нет, я не трахал её ни у дерева, ни напротив него, ни под ним, ни где–либо рядом с ним, – растягиваю я. – Но мы всё же поговорили.

– Иииии? – Арчер машет рукой перед собой, прося подробностей.

Я провожу ладонью по лицу и спускаюсь с беговой дорожки, оборачивая полотенце и футболку вокруг шеи. Затем я беру свою бутылку Gatorade.

– И мы поцеловались, – подтверждаю я.

Клянусь, я слышу приглушенный вопль восторга Джека.

– Прямо перед тем, как она сказала мне, что согласна на секс без обязательств и ничего больше.

– Хорошо, – кивает Арчер. – Идеальная ситуация.

– Ты что, ударился обо что–то головой и совершенно забыл наш разговор на прошлой неделе? – невозмутимо спрашиваю я.

– Значит, ты собираешься согласиться на это? – Джек вмешивается прежде, чем Арчер успевает ответить. – Секс без обязательств?

Я качаю головой и подхожу к скамье для жима. Арчер опускает бутылку и автоматически занимает позицию, чтобы подстраховать меня.

– Нет.

Бросив бутылку, полотенце и футболку на пол рядом с собой, я завершаю первое повторение, удерживая штангу над головой пару секунд.

– Я не собираюсь снова с ней спать, пока она не признает, что хочет большего, чем просто секс.

Я выполняю следующее повторение, и Арчер принимает вес, давая мне возможность собраться.

Широко раскрыв глаза и подперев рукой подбородок, Джек ждет, когда я продолжу.

Я сажусь на скамейку, когда Арчер опускает штангу обратно на стойку.

– Поцелуй был...он был чертовски особенным, и я не собираюсь отказываться от чего–то подобного. Я не настолько идиот, чтобы сделать это.