– Определенно, – соглашается Сойер.

– Сейчас будут показаны основные моменты вашей игры с “Бостоном”, – кричит нам Дом.

Сойер разворачивается на своем стуле, когда Эзра встает из–за стола и подходит к Алиссе и Дому на диване, беря модельный набор Harley–Davidson, который они ему купили. Его подарки в этом году соответствуют тренду.

– Тебе нужен подарок сейчас или позже? – спрашивает меня Сойер, убирая настольную игру. Озорная улыбка на его лице говорит о том, что то, что он купил, вряд ли можно открывать в компании.

Забавно, потому что мой подарок для него именно такой.

– Может быть, через некоторое время, – говорю я, кладу локти на стол и подмигиваю.

Когда он подмигивает в ответ, чувствую это всем естеством. Я не думаю, что когда–нибудь наступит время, когда он не заставит меня снова чувствовать себя шестнадцатилетней.

Сойер поворачивается, чтобы посмотреть на основные моменты, но быстро отводит взгляд, морщась.

– Что случилось? – спрашиваю я, мое настроение меняется с легкомысленного на обеспокоенное.

Когда он закрывает крышку коробки монополии, я вижу, как в его глазах мелькает что–то, что мне не нравится. Я не могу точно расшифровать это, но мне хочется перелезть через стол и избавить его от этого.

Он указывает на основные моменты, которые всё ещё показывают по телевизору.

– Силовая игра в третьем периоде. Пару лет назад я бы не позволил их вингеру так подставить меня. Я чувствовал, что сильно отстаю, и был не в силах наверстать упущенное, – он проводит грубой рукой по волосам, сгибая татуированные предплечья.

– По–моему, ты в довольно хорошей форме, – шучу я, отчаянно пытаясь поднять ему настроение.

Он просто пожимает плечами – в кои–то веки не игриво и не в качестве насмешки надо мной.

– Наверное, я ничего не могу поделать со своими мыслями о том, как долго я ещё буду играть, понимаешь? – его зеленые глаза находят мои. – Или сколько ещё я смогу продержаться, прежде чем начну серьезные переговоры с тренером и генеральным менеджером о том, кому перейдет роль капитана.

– Ты больше не хочешь быть капитаном?

Он вздыхает, покусывая нижнюю губу.

– Я пока не готов сдаться, но я не хочу быть тем игроком, который уходит на пенсию капитаном. Я думаю, что хочу больше играть роль наставника, если смогу.

Я тянусь через стол, беру его руку в свою, шероховатость его ладони напоминает о том, как усердно работает этот парень.

– На самом деле ты не такой старый, ты ведь знаешь это, верно?

Он смеётся и проводит большим пальцем по моей руке.

– Да, малышка. В следующем году мне будет тридцать шесть. Ты заполучила для себя пенсионера, – шутит он.

– Ты чувствуешь, что готов повесить свои коньки? – я могу найти с ним гораздо больше общего, чем с обычным человеком. Конечно, я ушла из мотокросса по разным причинам, но мне всё равно пришлось принять решение, которое было правильным для меня, и попрощаться с всеобъемлющим образом жизни.

Он кривит губы в сторону, наклоняя голову, чтобы посмотреть на Эзру, который продолжает работать над своей моделью мотоцикла.

– Не прямо сейчас, но время летит. Я помню, как кормил его посреди ночи, а сейчас он в средней школе и быстро взрослеет. Хоккей отдаляет меня от него больше, чем мне бы хотелось. Больше, чем следовало бы.

– Т–ты же знаешь, что теперь у тебя есть и я, верно?

Он сжимает мою руку, в его глазах столько тепла и значения.

– Я чертовски долго ждал, когда ты это скажешь.

– Да, но слишком не расслабляйся. Я должна держать тебя в напряжении.

Боковым зрением я замечаю, как Эзра зевает. Это был долгий день, как и большинство рождественских праздников.

Я поворачиваю голову к окну позади меня.

– Я думаю, Эзра устал.

Мы оба смотрим друг на друга несколько мгновений.

– Поедешь со мной домой? – спрашивает он. Четыре слова, которые я отвергала чаще, чем когда–либо хотела.

Я провожу языком по нижней губе, его подарок уже всплывает в моей голове.

– Не думаю, что хотела бы быть где–нибудь ещё.

СОЙЕР

Такое чувство, что мы вернулись к той октябрьской ночи.

Тогда я нервничал из–за того, что переспал с женщиной, с которой, я знал, хотел провести больше одной ночи. Она в равной степени пугала и очаровывала меня, заставляя отчаянно желать большего каждый раз, когда я прикасался к ней.

А теперь? Месяцы спустя я нервничаю в её присутствии по целой куче разных причин, главная из которых связана с тем, что она запланировала для меня на сегодняшний вечер.

Вот уже пять минут, как я лежу здесь, ожидая, когда Коллинз выйдет из ванной, мои руки привязаны к спинке кровати, а к лодыжкам прикреплен распорный брус. Она особенно скрытна, и озорное выражение её лица с тех пор, как Эзра лег спать, вызывает у меня какие–то чувства прямо сейчас.

В тот вечер я сильно достал её игрой со льдом и лопаткой. Это то, что она задумала для меня? Может быть, это её способ мести.

– Всё в порядке? – я окликаю её, в моём голосе безошибочно слышны волнение и трепет.

Ответа нет.

Несмотря на то, что я обнажен и невероятно уязвим, я тверд, как гребаный камень, только от предвкушения, предэякулят стекает с кончика и медленно опускается по моему стволу.

Я натягиваю кожаные ремешки, желание обхватить основание кулаком и получить оргазм от моих уже напрягшихся яичек ошеломляющее, всепоглощающее.

И когда я вжимаю голову обратно в подушку и пытаюсь взять себя в руки, я понимаю, что всё это может быть частью игры моей извращенной девчонки – держать меня здесь, ждать, надеяться и обдумывать всё, что она может со мной сделать.

Мой член снова напрягается. Господи, почему мысль о том, что она психологически давит на меня, доводит моё возбуждение до боли?

Когда я уже готов полностью оторвать изголовье кровати от рамы, ручка двери в ванную комнату, наконец, нажимается, и первой появляется ножка с розовым маникюром.

Наконец–то.

– Малышка, мне нужно, чтобы ты, чёрт возьми, поторопилась, потому что я... – я замолкаю, способность говорить исчезает, и на её месте появляется единственный образ, который я хочу видеть всю оставшуюся жизнь.

– Г–где ты взяла этот наряд? – я запинаюсь, как будто не говорил годами, у меня в горле камок.

Она одета в черный облегающий костюм из искусственной кожи, который низко опускается спереди, открывая соблазнительное декольте, и у меня слюнки текут при виде неё. Её ноги открыты, но плотно закреплены кружевами, перекрещивающимися от лодыжек до бедер.

Я натягиваю ремни на запястьях, отчаянно желая дотронуться до неё и запустить пальцы в её мягкие розовые волосы, которые идеально обрамляют её лицо в форме сердечка.

– Заказала через интернет несколько дней назад, – отвечает она, небрежно направляясь ко мне, в её движениях нет ничего, кроме намерений помучить меня. – В чем дело? – спрашивает она, заметив, как я борюсь с кожаным ремнем.

– Я не хочу играть в игры, Коллинз. Я просто хочу трахнуть тебя, – я хотел, чтобы это прозвучало напористо, но мои слова больше похожи на мольбу.

Когда она опускается на колени в изножье кровати, я замечаю, что её руки пусты, и в моей груди расцветает надежда. Может быть, она просто планирует дать мне быструю разрядку, в которой я нуждаюсь.

– Где твой реквизит? – спрашиваю я, глядя на её пустые руки.

Коллинз опускается на ладони, медленно, но очень целенаправленно ползая по нижней части моего тела, останавливаясь, когда её голова оказывается на одном уровне с моим невероятно твердым членом.

Не сводя с меня глаз и не колеблясь, она проводит языком по головке, обводя её по кругу, прежде чем переместиться к щели, дразня дырочку влажным теплом.

– Мне не нужен реквизит, Сойер. Не сегодня.

Да, мне конец. РАЗОРВИ меня. Прощай, Сойер Брайс.

– Этот костюм без защиты промежности? – ахаю я.