– Но я хотела отвезти…

– Этим я займусь. Давно пора познакомиться с твоими спасенышами.

Путь от Северной Земли до Буэнос-Айреса неблизкий, даже если летишь на глайдере. И обратный ничуть не короче. Вдобавок Пильман опоздал к точке изъятия, пришлось ждать его без малого два часа. Знать истинное имя криптоисторика Веронике не полагалось по рангу: секретность! Тем более расспрашивать о чем-либо. Но в самом конце полета, когда до базы оставалось меньше часа, она не удержалась:

– Вы ведь специалист по Второй мировой войне, правильно? Скажите, осталась какая-нибудь информация о русском конвое, погибшем в Карском море?

– Советском конвое – старайся придерживаться правильной терминологии. Запутанная история. Неизвестно, сколько именно человек плыло, сколько погибло при взрывах, сколько умерло в море. Почему тебя заинтересовал этот эпизод? А, это же как раз сейчас происходит, неподалеку от базы! Хочешь поучаствовать в спасательной операции, верно? Увы, нельзя.

– Нельзя спасать гибнущих людей? Почему? Это приведет к некомпенсируемым изменениям в темпоральных потоках?

Пильман хмыкнул, огладил пышную черную бороду:

– Смотри-ка, подкованная, основы физики времени выучила. Да, создавать артефакты чревато непредсказуемыми последствиями. Но дело даже не в этом. Вот ты стала свидетельницей войны. Но разве все войны остались в прошлом? В нашем времени не рвутся снаряды и бомбы, но борьба за глобальный паритет, битвы альянсов и противовесов, компромиссов и компроматов не менее безжалостны. А теперь подумай: база на Северной Земле не единственная, где-то пробиты такие же тоннели во времени наших геополитических соперников. Каждый наш промах, каждая оплошность фиксируется. Если нашу страну уличат в нарушении договора о невмешательстве в прошлое, это чревато очень серьезными последствиями: экономическими санкциями, международной изоляцией. Допустить подобное было бы преступлением.

– Но должно же быть какое-то решение!

– Какое? Изъять спасенных из их времени и переместить в прошлое? Это проблему не решит, наоборот, усугубит.

– А если в будущее? Так далеко, чтобы возмущение континуума не могло повлиять на наше настоящее?

– В будущее, ты серьезно? В какой именно его вариант они попадут, можешь предсказать? И никто не может.

– Раз точка назначения однозначно не определена, должен действовать эффект наблюдателя…

– Гипотеза! Кто ее проверил? Но если и так, какой вариант ждет обитателей столетия, породившего фашизм, коммунизм и оружие массового уничтожения? Тот, где им уготована роль подопытных кроликов? Или где их запрут в психушке пожизненно? Или зачистят сразу, как выявят, – во избежание. Даже мне, специалисту, криптоисторику, имеющему за плечами опыт двадцати семи экспедиций, было бы опасно соваться в такое будущее, а эти троглодиты там обречены. Нет уж, пусть они спокойно умрут в своем времени, а мы будем спокойно жить. И заниматься каждый своей работой.

Вероника задохнулась от возмущения:

– Вы так рассуждаете, словно речь идет не о людях, а… а… о люриках каких-нибудь!

Криптоисторик тихонько засмеялся:

– Горячая. И сравнение колоритное подобрала – надо же, люрики! Рискую показаться циником, однако все обстоит именно так. Люди, люрики – для истории принципиальной разницы нет.

Первое, что обнаружила Вероника по возвращении на базу, – реанимационные боксы пусты.

– Да, милая моя, – подтвердила Аркадия. – Я все устроила, доставила твоих спасенышей на материк. Всех пятерых. Кстати, их уже нашли, я записала для тебя радиоперехват, можешь послушать. А сейчас у меня с Пильманом сеанс хронодекомпрессии, три часа нас не беспокоить.

Она ушла в кабинет, а Вероника бросилась в рубку слушать запись. Пилот летающей лодки докладывал своему командованию о людях с погибшего конвоя. Значит, все закончилось хорошо, Аркадия придумала способ снизить риск искажения темпорального потока до приемлемого уровня. Но почему она сказала, что спасенных пять? Их ведь шестеро. Оговорилась? Да, наверное. Но вдруг… Вероника прокрутила запись трижды, пытаясь понять, сколько именно человек спасено. Так и не услышав ответ, полетела к побережью.

От временного лагеря не осталось и следа, Аркадия провела зачистку артефактов скрупулезно. Но при повторном облете девушка заметила движение у прибрежных скал. Человек! Он пытался спрятаться. Когда понял, что замечен, побежал. Вероника посадила машину прямо перед ним. Человек шарахнулся назад и увидел, что прижат к обрыву. Замер. Девушка выпрыгнула из кабины, поспешила к нему:

– Ты чего убегаешь? Это же я, не узнал? Тебя что, потеряли?

И остановилась. На лице Костика была ненависть пополам со страхом.

– Потеряли… Не добили мы вас, фашистов, получается! Только не ври, что ничего не знаешь! Самолет такой же, как у тебя, и тоже «ЕАС» написано. Я думал, это ты прилетела, побежал к самолету, а из него – пауки. Меня не тронули, сразу к палатке кинулись. Вынесли оттуда уже всех мертвыми, в шлюпку положили. И Лену с Наташей из самолета… Потом самолет шлюпку поднял, подальше в море отнес и перевернул там – мол, все утопли! Я видел!

У Вероники дыхание перехватило. Хотелось заорать, что это вранье, что такого быть не может! Но по лицу парня видела – правда. Вызывать Аркадию, требовать объяснений? «Будет тебе правильное решение…» – всплыло в памяти. «…Не думай больше об этом», «…пусть спокойно умрут в своем времени», «…для нас они – персонажи исторического фильма». Да, наверное. Но кто тогда мы – для себя?

Первое, что пришло в голову, – немедленно отвезти парня к ближайшему поселению, и будь что будет. Как же, отвезешь! Стоит глайдеру удалиться от острова, и Аркадия получит сигнал о несанкционированном полете. А также о количестве людей на борту. Соображает начальница быстро, а лететь далеко. Вполне успеет заблокировать управление и вернуть глайдер на базу. Со всем последующим… Так что же делать?!

Костик вдруг обмяк, опустил голову:

– Чего ждешь? Ты же добить меня прилетела? Давай, стреляй. Я знаю, мне все равно отсюда не выбраться. Лучше бы сразу всех утопила, зачем было издеваться…

Вероника закусила губу:

– Я не собираюсь тебя убивать. И никому не позволю это сделать. Спрячься в скалах и жди меня. Я скоро!

Больше всего времени ушло на то, чтобы подобрать и подготовить аутентичные одежду и экипировку, если можно говорить об аутентичности в задуманном мероприятии. С документами и платежными средствами было и вовсе швах, так что Вероника решила с этим не заморачиваться, сориентироваться на месте. Когда они с Костиком добрались до кабины темпоратора, заветные три часа почти истекли. Или совсем истекли… Набрать координаты точки назначения она все же успела.

– Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь?

Вероника резко обернулась, вскинула благоразумно прихваченный парализатор. Пильман стоял в трех шагах от кабины, смотрел на табло.

– Вы не сможете нам помешать! Отойдите, или я выстрелю!

– Не выстрелишь. Наоборот, отдашь мне оружие, я поставлю разряд на минимум и выстрелю в тебя. А ты, – он перевел взгляд на парня, – должен крепко ее держать. После выстрела закроешь дверь кабины и нажмешь вон ту красную кнопку.

Девушка ошарашенно уставилась на криптоисторика:

– Что за бред? Почему мы должны вас слушаться?

– Потому что ты представляешь, куда попадешь, а он – нет.

Время шло, отсчитывая секунды. Каждая могла оказаться непоправимо лишней. Вероника протянула оружие рукояткой вперед.

– Ты что делаешь?! – просипел Костик.

Ответить она не успела. Никогда не думала, что разряд парализатора – это так больно!

Аркадия вылетела в коридор растрепанная и босая: сигнал о срабатывании темпоратора прервал ее отдых после сеанса.

– Кто разрешил?! – заорала.

– Твоя подчиненная сбежала, – пожал плечами Пильман, пряча оружие в карман. – Она была не одна. Ты плохо зачистила.

– Дура! Она не понимает, что, куда бы ни сунулась, я буду ее там ждать?