Девушку звали Наташа. Она то и дело хваталась за грудь, кашляла с надрывом так, что дядько Марк спросил настороженно:

– Ты что, чахоточная?

Девушка отрицательно замотала головой:

– Спиной меня сильно ударило, когда взорвалось. Дышать больно.

– А-а-а. То ничего, до свадьбы заживет.

– Я замужем! – вскинулась Наташа и зарыдала. А Костик вдруг увидел красное в уголках ее рта.

Непонятно, заметил кровь дядько Марк или нет. Привстал, огляделся:

– Живых больше не видать. Погребем до наших, и так далеко отбились, не ровен час потеряемся… Матерь божья… – застыл внезапно. Начал медленно приседать.

Костик оглянулся и тоже обомлел. В полукабельтове от них из свинцово-серой воды всплывала, вспенивая буруны, такая же серая рубка подводной лодки. Не мины то были, получается.

Дядько Марк опрокинул на дно шлюпки и его, и Леву, и Наташу, навалился сверху.

– Тихо всем! Може, не заметит фриц, не станет стрелять. Подумает, мертвые мы.

Сколько они так лежали, прижавшись друг к другу, Костик не знал. Поодаль прогремел взрыв, и Федор попробовал приподняться, посмотреть. Дядько Марк не позволил:

– Нишкни!

Потом был еще взрыв, а они все лежали, лежали, лежали. Только когда ноги и руки свело судорогой от холода, дядько Марк осторожно приподнял голову вровень с бортом шлюпки. Затем и вовсе сел на лавку. Ни кораблей, ни фашистской подводной лодки на горизонте не было, лишь болтались среди волн кунгасы и вельботы. Не поймешь, есть там живой кто или всех немцы постреляли.

– Куда грести теперь? С какой стороны берег? – дядько Марк посмотрел на Федора, признавая за младшим превосходство в мореплавании.

Федор отвернулся.

Начальник базы выслушала рассказ Вероники с деловитым выражением, словно та докладывала о ледовой обстановке в Карском море. Кивнула, когда девушка закончила:

– Это война, милая моя. На войне люди гибли, гибнут и будут гибнуть во все времена. Предотвратить это не в наших силах, тем более не в наших полномочиях. Мы можем только посочувствовать родственникам погибших.

– А живые?! Те, кто уцелел при взрывах?

– Ты же сама сказала, начата спасательная операция, самолеты в воздухе, корабли в море. Их найдут.

– Найдут?! При здешних архаичных поисковых системах? Там одну шлюпку унесло далеко на север – ее точно не обнаружат!

– Что ты предлагаешь?

Вероника растерянно пожала плечами:

– Не знаю. Но нужно же что-то сделать! Пожалуйста!

Аркадия помедлила, кивнула:

– Хорошо, я подумаю.

Час спустя советская база ВМФ получила радиосообщение от поискового гидросамолета с координатами потерпевших кораблекрушение. Неотличимое от настоящего.

Вместимости шлюпки для шести человек хватало с избытком. На этом хорошее заканчивалось. Потому что ни спаскомплекта, ни хотя бы емкости с пресной водой в ней не оказалось. Зато соленой было в избытке: волны захлестывали суденышко, и приходилось непрерывно вычерпывать. Чтобы грести, сил не оставалось. Да и куда?

У Федора начался жар: рана загноилась. Он терпел сколько мог, но, проваливаясь в забытье, начинал стонать и просить пить. Пить хотелось всем. Пить было нечего. Они слизывали конденсат, остающийся после туманов.

На пятый день шторм стал стихать, тучи истончились, сквозь них наконец-то пробилось солнце. Костик обрадовался, надеясь, что удастся высушить одежду. Однако северное солнце оказалось обманчивым, его тепла хватало, чтобы испарить капли пресной влаги, но не согреть.

Лена так и не очнулась. С каждым днем дыхание ее становилось слабее. Костик смирился, что спасти подругу не удастся, что она умрет посреди холодного злого моря. Первая из них. Но он ошибся. Первой умерла Наташа, тихо и незаметно. Костик проснулся среди ночи и понял, что не слышит ставшего привычным кашля. Помедлил, протянул руку, потряс женщину за плечо. Та не шевельнулась. А утром дядько Марк пробормотал:

– Отмучилась. Ненадолго чоловика пережила. В море ее надо…

Костик понимал, что последнее адресовано ему: провалившийся в очередное беспамятство Федор и однорукий Лева – помощники никудышные. Что именно он должен привстать, взять мертвую за ноги, поднять, перевалить через борт. Но делать этого не хотелось. Ничего не хотелось – только лежать, свернувшись калачиком. Он уже понял: вслед за Наташей умрет Лена, потом – Федор, потом… они все. Не будет ни берега, ни спасателей. Собственно, они должны были умереть еще неделю назад, когда фашистская подлодка потопила тральщик. Они не спаслись, надежда выжить им только померещилась.

Дядько Марк повторять не стал. Повозившись, стянул с умершей свой бушлат, закутался в него, затих. Заснул? Костик не знал, смотрел в пустое синее небо. И вдруг увидел…

– Они их не нашли! Из-за шторма корабли повернули назад!

Вероника ворвалась в кабинет начальника базы, нарушая субординацию, правила хорошего тона, этику темпоральных экспедиций. Тем не менее Аркадия ее не одернула. Склонила голову, произнесла:

– Очень жаль. Что ж, царствие небесное душам…

– Царствие небесное?! Там еще есть живые! И даже умерших мы, наверное, сможем реанимировать! Мы…

– Не сможем.

Вероника запнулась на полуслове, растерянно уставилась на начальницу.

– Мы сделали все, что могли, – продолжила та. – Вызванные нами возмущения темпоральных потоков и так были на грани критических. Я пошла на этот риск ради тебя. Но на этом все.

– Но там же люди погибают – наши!

– Наши? – Аркадия вопросительно приподняла бровь. – Весь мир охвачен огнем. В этой бойне на смерть обречены десятки миллионов ни в чем не повинных людей самых разных народов и национальностей. Кого из них ты считаешь своими, а кого чужими? Это не наша война, милая моя. И не наше время. Обитатели его давным-давно умерли, потому относиться к ним как к своим современникам некорректно. Для нас они скорее персонажи исторического фильма. Понимаю, ты первый раз попала в прошлое, тебе трудно с этим смириться. Но иначе нельзя.

Вероника так и застыла с открытым ртом, не в силах найти ответ. Поняв, что возражений не последует, Аркадия кивнула, поднялась из-за стола:

– Постарайся об этом больше не думать. Сейчас я дам тебе успокоительного, и садись за составление динамической карты Великой Сибирской полыньи.

Наверное, Аркадия была права. Наверняка права! Спорить с ней Вероника не умела и не хотела. Дождалась, когда начальница ляжет спать, загрузила в глайдер кибер-ассистентов и улетела. Прочее было делом техники: найти терпящих бедствие, сбросить вниз кибера, чтобы закрепил леера, поднять шлюпку и отнести к острову. Там, пока ассистенты ставили палатку-времянку, Вероника осмотрела спасенных. Их было шестеро: трое парней, средних лет мужчина и две девушки. Здоровье парней опасений не вызывало: сломанная рука, рваная рана на бедре и начинающаяся пневмония без труда лечатся амбулаторно. С девушками было значительно хуже. У блондинки Вероника диагностировала клиническую смерть, брюнетка и вовсе умерла несколько часов назад. Но надо хотя бы попытаться! На базе лучшее медицинское оборудование, какое только есть в Союзе!

Вероника не надеялась, что удастся надолго скрыть от начальства содеянное, тем более наличие посторонних в реанимационных боксах. Не удалось даже ненадолго – за завтраком, как раз между овсянкой и манговым соком, Аркадия поинтересовалась:

– Ты хоть понимаешь, что натворила?

Вероника постаралась придать голосу уверенность:

– Понимаю. Я спасла людей. И не надо на меня так смотреть, я не глупая, искин просчитал вероятность того, что спасение нескольких человек – не исторических личностей, самых рядовых! – вызовет критические изменения в континууме. Она ничтожна! Аркадия, это не катастрофа – всего лишь спасение человеческих жизней.

Начальница кивнула:

– Я рада, что ты не забыла провести предварительный расчет последствий вмешательства. Надеюсь, в массив исходных данных ты включила информацию о том, что эти несколько человек теперь знают о нашем присутствии, более того, им известны пространственно-временные координаты базы?