А вернутся они как раз к обеду, воду вчера завезли, так что и песок с себя смоют. Настоящий ариец – он и в Сахаре живет со всеми удобствами. А уж когда переведут в более приличное место, в Париж, например, или хоть в Каир…

Вот и база. Ворота распахнуты, первая рота втянулась внутрь. Дежурный офицер поднимает руку, водитель притормаживает.

– Отто! – кричит дежурный, перекрикивая шум моторов. – Тебя срочно в штаб! Опять этот приехал, – добавляет он, взмахивая руками, как будто крыльями.

Гауптштурмфюрер мрачнеет. Птицей на базе прозвали Эрнста Фогеля. Из-за фамилии. Ну, и потому что в гестапо он и впрямь важная птица. Целый штандартенфюрер. Как командующий базой. Сюда приезжает нечасто, хватает дел в городах на побережье. Хотя с командующим он дружит, когда-то воевали вместе в Сирии и Ираке. Фогеля там ранили, вот его и перевели на сидячую работу. Хотя в этом богом проклятом Алжире особо не засидишься даже на сидячей гестаповской должности. Террористы местные обнаглели вконец – недавно танкер в оранском порту взорвали. Так что на базу Фогель приезжает уж в самом крайнем случае. Как тогда.

Тогда все кончилось, можно сказать, анекдотом. И хорошей попойкой. Прибежал тогда ординарец:

– Господин гауптштурмфюрер, срочно в штаб! К командующему! И… Приказали книжки захватить. Синенькую и красненькую.

Что за напасть? Книжки-то как раз не запретные. Скорее наоборот. Но стеснялся Отто Майер, книжки свои особо никому не показывал. Ребята тут простые, если что и читают, так детективчики какие, или французские журнальчики смотрят, ну, такие, знаете, с картинками. Где на картинках девушки – очень красивые, но рассеянные. Одна лифчик забыла надеть, другая – еще что-нибудь. Или все сразу. Нет, Отто девственника из себя не строил, журнальчики эти тоже листал. Но и другие книжки читал. Ребята знали, конечно, что за книжки Отто читает, посмеивались беззлобно. А когда Карл Баум про эти книжки донес, тут уж хохот стоял на всю базу.

Карл Баум – политофицер. До пятьдесят первого части СС от этой напасти были избавлены. Считалось, что там и так люди достаточно идейные, национал-социализму преданные. Но Боров – это не Старик. Толстопузый рейхсмаршал авиации хоть и был еще и обергруппенфюрером, причем дважды – и в СА, и в СС, но эсэсовцев не любил. С Гиммлером был на ножах, да и с Гейдрихом тоже. А власти брал все больше и больше. Официально считался преемником, а на самом деле…

Вот и удружил. В вермахте политофицеры есть, а СС чем хуже? Теперь приходится терпеть. Раньше эту должность в батальоне занимал Фердинанд Лямке, безобидный такой старичок, фронтовик с кучей ранений. Лекциями особо не докучал, понимал, что ребятам, только что вернувшимся из рейда, не лекции нужны, а хорошая выпивка. Или просто поспать. А за национал-социализм они и так чуть не каждый день воюют. И кровь порой проливают, между прочим.

Но Лямке просто выслуживал срок до пенсии, а здесь, в Алжире, год шел за два. Баум же был здоров как бык, приходился кому-то там племянником и мечтал сделать карьеру. Потому рвался в бой. А в рейды его не брали. Ничего ж молокосос не умеет, а словит пулю – как с его дядей объясняться?

А Бауму-то что делать? Заговорщиков на захолустной базе не водилось, шпионы тоже туда не рвались. Ребята все простые, все больше про баб думают. В национал-социализме разбираются слабо, но одобряют его на все сто. И духовного вождя Адольфа, и нынешнего фактического руководителя Геринга – всех одобряют.

На этом фоне гауптштурмфюрер Отто Майер, командир второй роты третьего танкового батальона, был просто находкой. Недоучившийся студент Берлинского университета имени Гумбольдта, факультета математики и естественных наук – и пошел в танкисты? Подозрительно, очень подозрительно. Оно, конечно, любой нормальный шпион, попав на естественнонаучный факультет главного германского института, факультет, откуда вышли все почти немецкие физики-ядерщики, держался бы за него зубами и когтями в надежде устроиться в какую-нибудь лабораторию, участвующую в ядерном проекте, и получить доступ к атомным секретам рейха. Но шпионы – они хитрые. И иногда окольные пути оказываются короче прямых.

Опять же песенка эта, написанная в прошлом веке, кем бы вы думали? Английским плутократом и, может быть, даже евреем Редьярдом Киплингом. И не про пустыню там поется, а про поля какие-то. Откуда честный немецкий пусть даже студент взял такой текст? А теперь это еврейское сочинение поет вся база! Ну, и книжки эти. Одна в синем переплете, а другая и вообще в красном.

Тогда Майер явился к командующему, держа в руках обе книжки. Довольно толстые. Вошел, доложил по всей форме. А командующий не один, с ним Фогель, птичка гестаповская – полный капут!

Но настроены штандартенфюреры благодушно. На столе перед ними закуска, бутылка коньяка – судя по настроению, уже вторая. И его за стол пригласили. Сел, книжки рядом положил. Командующий коньяк разлил.

– Выпьем, – говорит, – за тягу к знаниям. Знания, они – сила!

А гестаповец все на книжки косится. Командующий улыбается таинственно: ты, мол, выпей сначала, книжки почитать всегда успеем.

Выпили. Закусили. Гестаповец книжку схватил. Которая наверху лежала. Красненькая. Посмотрел. Усмехнулся. Командующий захохотал. Да уж, Эрвин Роммель, «Боевые операции в Северной Африке и на Ближнем востоке. 1940–1942». Самая подходящая для танкиста книга, особенно если воюет танкист в пустыне.

– Я, – говорит командующий, отсмеявшись, – и сам такое почитываю. Очень там много полезного.

– Идиот этот Баум, – цедит сквозь зубы гестаповский полковник. – Мог бы и посмотреть сначала, что за книжки.

– Да не бери в голову. «Все к лучшему в этом лучшем из миров». Когда бы ты еще ко мне вырвался? Помнишь, как Евфрат форсировали? Ох, извини…

– Да ладно, хорошее было время, хоть и словил я тогда пулю. А теперь… Воюем не пойми с кем, людей не хватает, просишь прислать, а потом таких присылают…

– Да уж, Баум – дурак патентованный, всех уже здесь достал. Убрал бы ты его от нас, а?

– Так куда ж я его уберу? В городах-то, слышал, что творится? За французскими легионерами тоже глаз да глаз нужен. А у тебя часть надежная, глядишь, еще и перевоспитаете парня.

– Мы б перевоспитали, взяли б разок на дело, там бы сразу… Так ведь запретили его в бой брать. Вот и бесится с безделья, доносы строчит.

– Да, – посерьезнел Фогель, – а вторая книжка? Чтобы уж покончить с этим дурацким доносом.

– О! – воскликнул командующий. – Тут надо выпить еще! За автора этой книги.

– Все шутишь? – Гестаповец пристально посмотрел на бывшего однополчанина.

– Не бойся, старый друг тебя не подставит! – усмехнулся командующий. – Верно, Отто?

– Э-э-э… – протянул опешивший гауптштурмфюрер. – Так точно!

Командующий снова разлил коньяк по рюмкам. Отто не знал, что делать. Он младший по чину, разливать вроде как положено ему. Но раз командующему угодно разыгрывать из себя хозяина и отца-командира… Опять же, и шуточки довольно сомнительные, особенно в присутствии этой птички залетной…

– За автора этой книги! – торжественно провозгласил командующий, поднимаясь из-за стола.

Отто тоже вскочил на ноги. Гестаповец поколебался, состроил гримасу, но тоже поднялся. Выпили. Поставили на стол рюмки. Фогель тут же сцапал синенький томик. Глянул на обложку. Посмотрел на командующего. Очень выразительно.

Потому как на синей обложке тусклым, затертым золотом, великолепным готическим шрифтом было выведено: «А. Гитлер». Чуть пониже: «Мемуары арийца». Еще ниже: «Том IV».

Вот так. Шутку гестаповец оценил. Но смеяться не стал. Командующий тоже не рискнул. Отто Майер так и вообще застыл по стойке смирно. Потом, конечно, выпили еще.

На этом все и кончилось. Отто про инцидент молчал, но ребята все равно узнали, и политофицера Баума, где бы он ни появлялся, всегда теперь встречала эта песенка. Про ветер из Сахары.