— Лидер… был прав. Час пришёл. Я… был приманкой. Вы… клюнули.

Маркус выстрелил. Пуля попала в грудь. Серебряная. Хафиз дёрнулся, но не упал. Посмотрел на рану, засмеялся.

— Серебро… не работает… на меня. Лидер… дал защиту.

Дюбуа выхватил нож, шагнул вперёд. Хафиз развернулся, ударил. Когти полоснули по броне, прорезали, достали до кожи. Француз отшатнулся, ударил ножом. Лезвие вошло в бок Хафиза. Тот взвыл, отпрыгнул.

Маркус стрелял снова и снова. Пули попадали, но не останавливали. Хафиз двигался к двери. Снайпер преградил путь, ударил ножом в шею. Попал. Кровь брызнула — чёрная, густая. Хафиз схватил его за горло, швырнул в стену.

Дверь распахнулась. Хафиз выбежал. Маркус бросился следом, стреляя. Коридор, лестница, выход. Хафиз прыгнул через ограду, побежал к городу. Исчез в переулках.

Пьер поднялся, держась за бок. Рана неглубокая, но кровоточит. Маркус вернулся, лицо мрачное.

— Упустили.

— Он дал нам информацию специально, — сказал француз. — Ждал девяти часов. Что-то должно произойти в девять.

Немец посмотрел на часы. Девять ноль три.

— Что?

Дюбуа вспомнил. Хафиз говорил: «Я был приманкой. Вы клюнули». Приманка. Отвлечение. Пока они зачищали семь точек, гонялись за гулями, кто-то делал что-то другое. Настоящий план.

Он вспомнил ещё. Все операции. Храм, больница, мечеть. Кто вёл их? Кто давал адреса, информацию, координировал?

Рахман.

Капитан Рахман.

Где он?

Француз выбежал в коридор, огляделся. Рахмана нигде не было. Его не было на допросе. Не было после возвращения на базу.

— Маркус, где Рахман?

Немец нахмурился.

— Не знаю. После зачистки он уехал в полицию, сказал — доложит начальству.

— Когда?

— Час назад. В восемь.

Пьер почувствовал холод в животе. Рахман. Капитан полиции, их проводник, информатор. Который появился так вовремя. Который знал всё. Который вёл их точно туда, куда нужно.

Который был частью плана.

Он бросился к окну, посмотрел на город. Обычное утро. Люди, машины, суета.

Потом увидел.

Вспышка. На севере города. Огромная, яркая. Потом грохот. Отложенный, потому что далеко. Ударная волна докатилась через несколько секунд, окна задребезжали.

Вторая вспышка. На востоке. Ещё грохот. Столб дыма поднялся в небо.

Третья. Четвёртая. Пятая.

По всему городу. Одновременно.

Высотки. Офисные здания, отели, жилые комплексы. Вспыхивали как факелы. Огонь взметался вверх, пожирая этажи. Стекло сыпалось вниз, сверкая на солнце. Люди кричали, выпрыгивали из окон.

Взрывы продолжались. Шестой. Седьмой. Десятый. Двадцатый.

Город горел.

Маркус подбежал к окну, замер.

— Боже…

Пьер смотрел на огонь, дым, хаос. Понимал. Пока они гонялись за гулями в трущобах, подвалах, складах — кто-то заложил взрывчатку в ключевых зданиях города. Высотки, центры, больницы, школы. Подготовил всё заранее. И в девять ноль-ноль запустил.

Массовая атака. Не на окраинах. В центре. Там, где больше всего людей.

Паника началась мгновенно. Сирены, крики, грохот обрушающихся зданий. Улицы заполнились толпами. Люди бежали, давили друг друга, не понимая, что происходит.

И в этом хаосе…

Дюбуа увидел. На одной из улиц, в толпе. Фигуры двигались не так, как люди. Быстрее, агрессивнее. Нападали. Хватали, кусали, рвали. Гули. Не семьдесят четыре, которых они зачистили. Другие. Сотни. Тысячи.

Город кишел ими.

Рахман. Хафиз. Лидер. Всё было спектаклем. Отвлечением. Пока двадцать восьмой отдел зачищал мелкие группы, настоящая армия ждала сигнала. И получила его в девять утра.

Телефон Маркуса зазвонил. Он ответил. Лицо стало белым.

— Понял. Мы выезжаем.

Отключился. Посмотрел на Пьера.

— Макгрегор говорит: атака по всему городу. Минимум пятьдесят точек взрыва. Тысячи гулей на улицах. Армия мобилизуется, но не успеет. Полиция разбежалась. Мосты блокированы. Аэропорт захвачен.

— Рахман?

— Его видели возле одного из взрывов. Командовал группой гулей. Он с ними.

Француз сжал кулаки. Рахман. Капитан, который помогал им, прикрывал, вёл. Предатель. Агент Лидера. Сколько времени играл роль? Месяцы? Годы?

Сколько ещё таких?

Маркус побежал к выходу.

— Собираем команду! Выезжаем! Спасаем, кого можем!

Пьер побежал следом. В коридоре столкнулись с Жанной и Ахмедом. Оба смотрели в окна, лица бледные.

— Что происходит? — спросила Жанна.

— Война, — ответил Дюбуа. — Настоящая.

Они выбежали на двор базы. Макгрегор кричал команды, солдаты бегали, грузили оружие, снаряжение. Вертолёт взлетал, направляясь к городу. Джипы выезжали через ворота.

За оградой город горел. Дым застлал небо. Огонь пожирал высотки. Сирены выли. Взрывы продолжались.

И в этом аду — гули охотились.

Дюбуа посмотрел на Жанну. Она смотрела на город, лицо твёрдое, решительное. Повернулась к нему.

— Готов?

— Готов.

Она кивнула. А где-то в городе, среди дыма и криков, Рахман стоял на крыше, смотрел на свою работу и улыбался.

План сработал.

Дакка пала.

База гудела. Сирены выли где-то за стенами, вертолёты взлетали один за другим, солдаты бегали, кричали команды. Макгрегор орал в рацию, координировал эвакуацию гражданских. Маркус собирал снаряжение, готовил выезд. Жанна проверяла винтовку, лицо сосредоточенное. Ахмед говорил с кем-то по телефону, голос срывался.

Пьер стоял у окна в коридоре второго этажа, смотрел на город. Дым застлал небо. Огонь пожирал высотки — одна за другой вспыхивали, рушились, падали. Взрывы продолжались. Где-то близко, где-то далеко. Грохот докатывался волнами.

Он курил, затягивался глубоко, выдыхал дым в открытое окно. Думал.

Рахман.

Капитан полиции. Проводник. Союзник. Предатель.

Но не просто предатель. Что-то большее.

Француз закрыл глаза, заставил себя вспоминать. Раскладывать. Анализировать. Да и в легионе, Зоне, других ЧВК научили видеть паттерны, аномалии, нестыковки. Сейчас нужно было применить это.

Первая встреча. Рахман появился через час после их прибытия. Макгрегор представил как местного контакта, у которого есть информация. И информация была. Подробная, детальная. Деревня с пропавшим рыбаком, кладбище с вскрытыми могилами, фабрика, Хафиз. Имена, места, связи.

Тогда Дюбуа подумал: хороший коп, знает свой город.

Сейчас думал: откуда столько деталей? Полиция не расследует гулей, официально их не существует. Но Рахман знал всё. Сразу. Будто ждал вопросов. Будто готовился.

Потом поездка к фабрике. Капитан вёл без карты, без GPS. По узким дорогам дельты, через деревни, точно. Остановился в трёхстах метрах. Сказал: дальше не проедем.

Идеальная позиция. Ближе — спугнут гулей. Дальше — долго идти. Ровно триста метров.

Как он знал? Разведка? Информаторы?

Или потому что сам там был раньше. Организовал гнездо. Знал каждый метр.

Первый штурм фабрики. Гулей было двадцать, а говорили про пять-шесть. Они атаковали организованно, с разных сторон, координированно. Засада. Кто-то их предупредил.

Хафиз был в городе, в мечети. Не мог командовать из фабрики. Значит, был кто-то ещё. Кто-то на месте. Кто-то, кто знал, что придут охотники.

Рахман исчез на час после штурма. Сказал: проверю периметр. Вернулся, доложил: гули ушли, след потерян.

Что он делал тот час?

Легионер открыл глаза, посмотрел на пепельницу на подоконнике. Окурков много — не его, чужих. Кто-то стоял здесь до него, курил, думал о том же.

Три точки на следующий день. Храм, больница, мечеть. Рахман дал адреса. Все точки проверились. Везде следы гулей. Храм пустой, больница с заражёнными, мечеть с Хафизом.

Идеальная цепочка зацепок. Не слишком много, не слишком мало. Ровно достаточно, чтобы команда работала, чувствовала прогресс. Не расслаблялась, но и не подозревала.

Классическая тактика управления. В легионе учили: если хочешь контролировать операцию противника, давай ему маленькие победы. Пусть думает, что побеждает. Пока ты готовишь главный удар.