— Понял.

За окнами вспыхнула ещё одна высотка. Грохот докатился, окна задребезжали. Кто-то внизу закричал. Вертолёт взлетел с площадки, развернулся, полетел к городу.

Макгрегор подошёл к команде.

— Выезжаем в полной выкладке. Три джипа. Маркус ведёт первый. Жанна, Пьер, Ахмед во втором. Коул, Питер, Ян в третьем. Задача: спасать выживших, эвакуировать в безопасные зоны. Стрелять только в гулей, никаких жертв среди гражданских.

— А Рахман? — спросил Маркус.

— Найдёте — задержите или убейте. Приоритет второй. — Британец посмотрел на них всех. — Город горит. Тысячи умирают. У нас нет времени на церемонии. Действуем жёстко, быстро, эффективно. Вопросы? Нет? Тогда быстро в арсенал!

Команда двинулась к выходу. Дюбуа шёл рядом с Жанной, чувствуя вес винтовки на плече, нож на поясе, усталость в мышцах.

Рахман где-то там. Среди дыма, огня, хаоса. Его творение. Его дхарма. Его путь.

И Пьер идёт его искать. Не для ареста. Для расплаты.

Философия кончилась. Остались только война, кровь и смерть.

Цикл продолжается.

Дюбуа стоял у окна второго этажа и смотрел на город. Дакка горела. Не метафорически — буквально. Столбы дыма поднимались с десятка точек, чёрные, жирные, расползались по небу рваными облаками. Где-то справа рухнула высотка — медленно, с гулким грохотом, оседая в собственную пыль. Сирены выли непрерывно, сливаясь в единый вой. По улицам бежали люди — крошечные фигурки, мечущиеся меж машин. Кто-то стрелял — короткие автоматные очереди, глухие хлопки гранат. Армия пыталась сдержать. Не получалось. Слишком много точек прорыва. Слишком быстро.

Пьер провёл ладонью по лицу. Царапина от Хафиза на скуле уже затянулась — тонкая розовая линия, которая исчезнет к вечеру. Сыворотка Лебедева работала. Хорошо. Сегодня она ему понадобится. Он глянул на часы — 9:07. Две минуты назад Дакка была относительно нормальным городом. Теперь это мясорубка.

— Шрам, двигай в оружейку, — бросил Маркус, проходя мимо. Немец уже натянул бронежилет, руку перевязали заново, кровь не просачивалась. — Берём всё. Городской бой, плотная застройка, толпа. Готовься к ближнему контакту.

Дюбуа кивнул и развернулся. Коридор был полон движения — люди бежали туда-сюда, кто-то кричал в рацию, кто-то таскал ящики. База ООН превратилась в муравейник. Координатор Макгрегор стоял у карты, тыкал пальцем в экран планшета, что-то объяснял офицеру бангладешской армии. Лицо британца было серым. План рухнул. Двадцать миллионов человек оказались в ловушке с тысячами гулей. И виноваты все, кто клюнул на Рахмана.

Легионер спустился по лестнице, толкнул дверь в подвал. Оружейка гудела. Гарольд Вайс швырял коробки на стол, ругался сквозь зубы. Жанна уже была там, набивала подсумки магазинами для Remington. Рыжие волосы собраны в хвост, лицо сосредоточенное. Зелёные глаза метнулись к Пьеру, кивнула. Ахмед проверял рацию, крутил ручки, слушал треск эфира. Коул и Питер таскали ящики с гранатами. Ян возился с сумкой взрывчатки.

— Серебро, — сказал Гарри, даже не глядя. — Всё, что есть. Дробь, пули, клинки. Термобарики бери, в городе сработают. Фосфорные гранаты. УФ-лампы — хрен знает, может вампиры вылезут. Бери пятьдесят килограмм, будешь легче.

Пьер подошёл к столу. Взял четыре коробки серебряных патронов для HK417 — по тридцать в каждой, сто двадцать выстрелов. Ещё две коробки бронебойных — на случай, если придётся стрелять через стены. Для Glock взял три магазина, все серебро. Для Kriss Vector — шесть магазинов, Hydra-Shok, сорок пять калибр. Сунул всё в разгрузку, подсумки уже оттягивали плечи. Термобариков взял четыре — компактные, с магнитным креплением. Фосфорные — две штуки. Дымовые — три. Осколочные — четыре обычные, две с серебряной шрапнелью. Ампулы коллоидного серебра — десять штук, сунул в нагрудный карман бронежилета. Медпакет — жгут, бинты, морфин, антибиотики широкого спектра. Фляга с водой. Энергетики — два батончика. Нож артефактный уже на поясе. Кукри с серебряным покрытием — на бедро.

Жанна закончила с магазинами, взяла УФ-фонарь, закрепила на ремне. Потом взяла два клинка — длинные, тридцать сантиметров, серебряное покрытие. Сунула в ножны на голени. Маркус уже загружал Benelli, серебряная дробь, двенадцатый калибр. Ахмед проверял M4, щёлкал затвором, вставил магазин. Коул закреплял огнемёт на спине — тяжёлая штука, двадцать пять килограмм, но в городе это золото. Питер взял M249, пулемёт, двести патронов в ленте. Ян набивал рюкзак пластидом и детонаторами.

— Рации на четвёртый канал, — бросил Маркус. — Шифрованная частота, армия не слушает. Коды простые: «Альфа» — команда в полном составе, «Браво» — контакт с гулями, «Чарли» — нужна помощь, «Дельта» — отход. Если кто-то пропадает с радара дольше пяти минут — считаем мёртвым, не возвращаемся. Понятно?

Все кивнули. Никто не возражал. В городском бою с тысячами гулей возвращаться за трупами — самоубийство.

— Машины? — спросила Жанна.

— Два джипа, — ответил немец. — Toyota Land Cruiser, усиленная подвеска, бронированные стёкла. Не танки, но пули держат. Первая машина — я, Шрам, Жанна, Ахмед. Вторая — Коул, Питер, Ян. Связь постоянная. Держимся вместе, не разделяемся. В городе щели и переулки, один джип легко отрезать.

Дюбуа затянул ремни бронежилета. Ceramic Trauma Plates, уровень четыре, держат бронебойные до 7.62×51. Гули не стреляют, но в толпе могут быть люди с оружием. Паника делает из обывателей идиотов. Он проверил HK417 — патрон в патроннике, предохранитель, оптика пристреляна. Glock на бедре. Kriss Vector на груди, удобно для ближнего боя. Нож на поясе. Всё на месте.

— Сколько гулей, по оценкам? — спросил Ахмед, закрепляя рацию на плече.

— Координатор говорит три-пять тысяч, — ответил Маркус. — Хафиз создавал их год. Три типа: тупые, разумные, почти-люди. Мы убили семьдесят четыре за ночь. Капля в море. Рахман вёл нас по мелким гнёздам, пока основная масса пряталась. Теперь они все снаружи.

— План?

— Простой, — немец усмехнулся, зло. — Выезжаем в центр. Госпиталь на улице Моменшахи, там эвакуация гражданских. Армия пытается держать периметр, но их мало. Помогаем вывезти людей, убиваем гулей, ищем Рахмана. Если найдём — берём живым. Хафиз сказал, Лидер где-то в городе. Рахман знает где.

Пьер кивнул. План так себе, но лучше, чем сидеть на базе и ждать, пока гули сожрут город. Он вспомнил Томаса — как мальчишка превращался три дня, как просил убить его, пока он ещё человек. Вспомнил троих гулей в квартире — семья, которая тихо ждала сигнала, чтобы выйти и резать соседей. Вспомнил карту на складе — больницы, школы, рынки. Лидер хотел максимум жертв. Получил.

— Шрам, — позвала Жанна. Он обернулся. Она протянула ему запасной магазин для HK417. — На всякий случай. Серебро.

Он взял, сунул в подсумок. Пальцы на секунду соприкоснулись. Она сжала его ладонь. Ничего не сказала. Не надо было. В её глазах он прочитал то же, что чувствовал сам. Мы идём в мясорубку. Не все вернутся. Но мы пойдём, потому что это работа.

— Спасибо, — бросил он. Она кивнула, отвернулась, проверила Remington. Снайперская винтовка на спине,.338 Lapua Magnum, серебряные и бронебойные. Двадцать выстрелов. В городском бою снайперу хреново — нет дистанции, нет обзора. Но Жанна умела работать на короткой. Видел в Японии на тренировке. Она положила троих за семь секунд с расстояния в сорок метров. Через толпу манекенов.

Маркус поднял руку.

— Выходим. Джипы у главных ворот. Первыми едем мы, второй джип прикрывает. Скорость — шестьдесят, не больше. В городе завалы, люди, гули. Давить толпу не будем, объезжаем. Стрелять только по гулям, гражданских не трогаем, даже если они паникуют. Понятно?

— Понятно, — хором ответили бойцы.

Они поднялись наверх. Двор базы был полон машин. Армейские грузовики готовились к выдвижению. Солдаты бангладешской армии грузили ящики, кто-то проверял оружие. Офицер кричал приказы. Вертолёт завёлся на площадке, лопасти завыли, поднимая пыль. Медики выносили раненых — уже были раненые, значит, на окраинах уже дерутся.