Маркус колебался. Потом кивнул.

— Быстро.

Команда открыла огонь. Десять гулей упали за секунды. Не кричали, не сопротивлялись. Просто умерли.

Сожгли трупы. Вышли.

Седьмая точка — последняя. Квартира в жилом доме. Три гуля, по данным Хафиза. Живут как обычные люди, работают, ждут сигнала.

Поднялись по лестнице. Дверь взломали. Вошли.

Квартира обычная. Мебель, посуда, одежда. На кровати спали двое — мужчина и женщина. Гули, но внешне почти неотличимы от людей. Третий сидел у окна, смотрел на рассвет.

Повернулся, увидел команду. Встал.

— Вы пришли, — сказал он спокойно. — Хафиз обещал, что у нас будет новая жизнь. Лучше, чем раньше. Мы были никем. Нищими, голодными, забытыми. Он сделал нас сильными. Дал цель.

— Он сделал вас убийцами, — сказала Жанна.

— Мы ещё никого не убили. Ждали приказа. — Гуль посмотрел на спящих. — Они мои брат и сестра. Мы заразились вместе. Думали, станем свободными. Но стали рабами. Голод не отпускает. Каждую ночь хочется охотиться, убивать, есть. Сдерживаемся, но трудно.

— Хотите, чтобы мы вас убили? — спросил Пьер.

Гуль кивнул.

— Да. Пока мы ещё помним, кто были. Пока не превратились в зверей окончательно.

Француз поднял винтовку. Выстрелил. Одиночный выстрел в голову. Гуль упал. Двое на кровати проснулись, вскочили. Жанна и Маркус выстрелили одновременно. Оба упали.

Тишина.

Команда стояла в квартире, где жили обычные люди, ставшие чудовищами. Где мечты о новой жизни обернулись кошмаром.

— Всё, — сказал Маркус. — Семь точек зачищены. Возвращаемся.

Вышли из квартиры, спустились. Сели в джипы. Ехали молча. Солнце поднималось, город просыпался. Люди шли на работу, открывали лавки, везли детей в школу. Не знали, что этой ночью их спасли. Что война прошла рядом, невидимая.

На базу въехали в семь утра. Охрана открыла ворота. Команда выгрузилась. Грязные, уставшие, в крови и саже. Дэвиса несли в мешке. Маркус с перевязанной рукой. Питер обожжённый. Жанна кашляла. Остальные целы, но измотаны.

Макгрегор встретил их у штаба.

— Доклад?

— Семь точек зачищены. Семьдесят четыре гуля уничтожено. Один погибший с нашей стороны — Дэвис. Трое ранены, но не заражены. Хафиз на допросе дал всю информацию. Больше скоплений гулей в городе нет.

— Хорошая работа, — сказал британец. — Идите отдыхайте. Завтра разбор.

Команда разошлась. Пьер дошёл до своей комнаты, сбросил снаряжение, рухнул на койку. Не разделся. Просто лёг. Тело болело, мышцы ныли, уши звенели от выстрелов.

Постучали в дверь. Он приоткрыл глаза.

— Войдите.

Жанна. Такая же грязная, уставшая. Села на край койки.

— Как ты?

— Живой.

— Это хорошо.

Молчали. Потом она легла рядом. Просто лежала, не прижимаясь. Два солдата после боя, слишком уставшие для чего-то большего.

— Спасибо, что вытащил из воды, — прошептала она.

— Уже второй раз благодаришь за воду, — усмехнулся он.

— Потому что ты лезешь за людьми туда, куда нормальные не полезут.

— Может, я ненормальный.

— Может. — Она закрыла глаза. — Но мне нравится.

Он тоже закрыл глаза. Слышал её дыхание, чувствовал тепло рядом. Не больше. Просто присутствие. Живое, человеческое.

За окном город жил. Кричали птицы, гудели машины, люди шли по своим делам. Не зная, что под ними, в подвалах, туннелях, на крышах шла война. И выиграли её восемь человек. Восемь охотников на нечисть.

Один из которых отдал жизнь. Дэвис. Хороший парень, любил шутить, курил сигары. Сгорел, защищая товарищей.

Ещё один призрак.

Пьер почувствовал, как рука Жанны нашла его руку, сжала. Он сжал в ответ. Держались, якорили друг друга. Два человека в море смерти, войны, мрака.

Но живые. Пока.

Уснули так, держась за руки, не раздевшись, грязные и измотанные.

Война закончилась.

На этот раз. Или нет?

Допросная комната. Бетонные стены, стол, три стула, лампа под потолком. Восемь утра. Хафиз сидел привязанным к стулу, руки за спиной, лицо избитое — Рахман поработал перед тем, как ублюдка забрали на базу.

Немец сел напротив, положил на стол фотографии сгоревшего склада. Дюбуа встал у стены, наблюдал. Хафиз смотрел на фото, лицо бесстрастное.

— Тридцать ваших мертвы, — сказал Маркус. — Ещё семьдесят четыре зачищены по вашим адресам. План провалился. Города не будет. Вашей армии не будет. Вы проиграли.

Хафиз поднял взгляд. Глаза тёмные, спокойные.

— Проиграл я. Да. Но не мы.

— Что это значит?

— Значит, что я был пешкой. Как и вы.

Маркус наклонился вперёд.

— Объясняйте.

Хафиз усмехнулся. Посмотрел на часы на стене — восемь ноль пять.

— У меня есть время. Расскажу всё.

И рассказал.

Год назад к нему пришёл человек. Высокий, в тёмном плаще, лицо скрыто шарфом. Назвался только «Лидер». Предложил сделку: знания, ресурсы, власть в обмен на работу. Создать армию гулей, подготовить почву для большего. Хафиз согласился. Ему дали книги, запретные тексты, деньги, контакты.

Он изучал некромантию, магию крови, ритуалы превращения. Ездил по стране, искал могилы, трупы, нищих, которым нечего терять. Проводил эксперименты. Большинство умирало. Некоторые превращались в примитивных гулей — тупых, звериных. Но некоторые сохраняли разум, становились разумными гулями. Управляемыми.

Он создал три группы. Первая — примитивы, для атак, запугивания. Вторая — разумные, для планирования, организации. Третья — почти люди, для маскировки, шпионажа.

План был прост: поднять панику в дельте, привлечь внимание, затем ударить по городу. Массовое заражение, хаос, падение правительства. Новый порядок. Хафиз будет правителем нового мира, где гули и люди сосуществуют. Гули правят, люди служат.

Маркус слушал, записывал. Пьер стоял, смотрел на Хафиза. Что-то не сходилось. Слишком гладко рассказывает. Без пыток, без давления. Как будто хочет, чтобы они знали.

Хафиз снова посмотрел на часы. Восемь двадцать.

— Где этот Лидер сейчас? — спросил Маркус.

— Не знаю. Он приходил три раза. Первый раз — год назад, с предложением. Второй — полгода назад, с книгами и деньгами. Третий — месяц назад, с последними инструкциями. Сказал: действуйте, мы прикроем. Больше не появлялся.

— Описание?

— Высокий, метр девяносто. Голос глубокий, акцент странный. Не бенгальский, не индийский, не пакистанский. Европейский, может быть. Руки в перчатках, всегда. Шрамов не видел, лица не видел. Только глаза. Серые. Холодные.

Маркус посмотрел на Пьера. Тот пожал плечами. Описание расплывчатое. Может быть кто угодно.

— Зачем он это делает? — спросил немец. — Какая цель?

Хафиз усмехнулся.

— Не сказал. Только намекнул: мир меняется, старый порядок рушится, готовьтесь к новому. Гули — первый шаг. Потом будут другие. Вампиры, оборотни, демоны. Нечисть выходит из тени. Скоро люди узнают правду.

— Бред фанатика.

— Может быть. — Хафиз снова посмотрел на часы. Восемь сорок. Что-то мелькнуло в его глазах. Напряжение. Ожидание. — Или может, правда.

Француз шагнул вперёд.

— Почему вы смотрите на часы?

Хафиз медленно повернул голову, посмотрел на него. Улыбнулся.

— Жду.

— Чего?

— Узнаете скоро.

Маркус встал, подошёл к Хафизу, схватил за воротник.

— Говори сейчас. Чего ждёшь?

Хафиз молчал. Смотрел на часы. Восемь пятьдесят восемь. Пятьдесят девять. Девять ноль-ноль.

Что-то изменилось в его лице. Кожа начала сереть. Глаза расширились. Зрачки потемнели, стали жёлтыми. Он дёрнулся, верёвки натянулись. Дёрнулся снова, сильнее. Верёвки треснули.

— Чёрт! — Маркус отшатнулся, выхватил пистолет.

Хафиз разорвал верёвки. Встал. Тело выгнулось, кости хрустнули. Кожа стала серой полностью. Когти выросли из пальцев. Зубы удлинились, заострились. Он превращался. Прямо здесь, прямо сейчас.

Но не в обычного гуля. Во что-то другое. Больше, сильнее.

Он открыл рот, заговорил. Голос хриплый, раздвоенный, будто два голоса разом: