Влад был прав. Она гналась за призраком. Она и была призраком. Маленькой девочкой, которой она была, прежде чем поняла, насколько ее жизнь отличается от жизни других людей. Прежде чем она поняла, что, что бы она ни делала, ее отец никогда не вернется домой вовремя. Никогда не поможет ей с домашним заданием, не позаботится о том, чтобы у нее был вкусный обед или чистая одежда. Он никогда не поведет ее кататься на коньках или в кино. Он никогда не вспомнит о ее дне рождении. Она потратила годы, пытаясь понять, почему так мало значила для единственного человека, который должен был любить ее больше всего на свете.

Ее подушка пропиталась слезами, а тело сотрясали рыдания. Что она делала? Почему ушла от мужчины, который любил ее больше всего на свете? Который всегда любил, даже когда она отвергла его, даже когда стало ясно, что она его не заслуживает.

Она не хотела этого. Она не хотела тратить свою жизнь на слепую погоню за чем-то из своего прошлого, пока не перестанет видеть то, что было прямо перед ней.

Елена вскочила с кровати, лихорадочно вытирая лицо. Что она здесь делала? Было только одно место, где она хотела быть, место, которому она принадлежала. Дом. А дома был Влад. Она сунула ноги в туфли, схватила рюкзак и чемодан. Она еще ничего не распаковала. Все, что ей нужно было сделать, это пойти домой.

Женщина за стойкой, которая регистрировала ее, со смущенным любопытством наблюдала, как Елена опускает свои карточки-ключи в ящик для возврата. Как только Елена вышла через автоматические двери наружу, во влажную ночь, бросилась бежать. Колесики ее чемодана подпрыгивали на тротуаре. Ее машина стояла за углом у входа в отель, под фонарем высотой с небоскреб.

Она отперла машину своим брелоком, открыла заднее сиденье и бросила туда чемодан и рюкзак.

И в этот момент мир погрузился во тьму.

***

Елена очнулась дезориентированной. Хмельной. Пульсирующая боль была единственным доказательством того, что она жива.

Она с трудом открыла глаза, превозмогая боль, но увидела только темноту. Ее тело раскачивалось взад и вперед в такт ритмичному движению.

Она была в машине.

Подождите. Машина Влада.

Как она здесь оказалась? Что происходило?

Боль. Кто-то ударил ее. Кто-то подкрался к ней сзади на парковке и ударил. Она снова попыталась поднять руки к тому месту на голове, которое болело, но не могла пошевелиться. Ее запястья были чем-то обмотаны. Может быть, клейкой лентой?

Она не могла разглядеть, кто за рулем. С заднего сиденья она могла видеть только блеск глаз в зеркале заднего вида. В них не было ничего знакомого. Елена попыталась повернуть голову, чтобы посмотреть в окно, понять, где они, но все, что она могла видеть, это отблески фонарей, когда они проезжали мимо.

Думать. Ей нужно было подумать. Она могла легко дотянуться до дверных замков, но они ехали слишком быстро, чтобы выпрыгнуть. Может быть, ей удастся отвлечь похитителя, заставить съехать с дороги. Но в этом случае вероятность ее смерти была такой же, как если бы она открыла дверцу и выскочила из машины.

Ее взгляд метнулся по заднему сиденью. Почему Влад содержал машину в такой чистоте? На полу не было даже валявшейся ручки, которой она могла бы при необходимости кого-нибудь пырнуть.

— Я знаю, что ты там очнулась. — Елена ахнула и замерла. У него был русский акцент, но говорил он по-английски. — Как у вас с головой?

— Кто вы? — прохрипела Елена.

— Извини, что ударил. Ты меня удивила. Я не ожидал, что ты выйдешь до утра. Наш план состоял в том, чтобы перехватить тебя по дороге в аэропорт, так что пришлось импровизировать.

От страха у нее скрутило живот. Успокойся, Елена. Сохраняй спокойствие. Продолжай с ним разговаривать. В ее воображении из ниоткуда раздался голос отца.

— Как долго я была без сознания?

— Около пяти минут. Я уже начал беспокоиться.

Ее желудок взбунтовался от его притворной озабоченности.

— Я нашел твой телефон в рюкзаке, — сказал он почти скучающим тоном. — Я бросил его на парковке, так что можешь не утруждать себя поисками.

Она подавила панику.

Он рассмеялся.

— Они были правы насчет тебя. Я не думал, что ты поведешься на это, но ты во многом похожа на своего отца. Обещания большого успеха достаточно, чтобы тоже заставить выйти из дома.

Агония разорвала ее грудь. Все это было уловкой, и она попалась на нее. Так они и ее отца поймали?

— Вы знали моего отца?

— Хватит болтать. Тебе следует поберечь силы. Они понадобятся позже.

— Просто скажите мне, — взмолилась она, стыдясь того, что голос выдал ее страх. — Мне просто нужно знать. Что вы с ним сделали? Где его тело?

— Исчезло. Это все, что тебе нужно знать.

— Нет. Пожалуйста, скажи мне. Почему ты не можешь просто сказать мне? Вы все равно собираетесь меня убить. Вы убили его в ту ночь, когда он исчез?

— Да.

Горе, новое и необузданное, вскрыло все старые шрамы. Она всхлипнула, прижав связанные руки ко рту. Все эти дни, что она ждала его в отеле... он был уже мертв.

— Он умолял нас оставить тебя в покое, — сказал мужчина. — Это было действительно трогательно. Он сказал, что ты ничего не знала, что он никогда тебе ничего не рассказывал. Но ты же не могла оставить это в покое, не так ли? Начала копать, как и ему. Я действительно думаю, что он гордился бы тобой, в каком-то странном смысле. Он любил тебя. Не знаю, утешит ли это, но это так.

Горе превратилось в невыносимую боль. Слезы жгли ей глаза, забивали горло, мешали дышать. Елена открыла рот, чтобы закричать, но из него не вырвалось ничего, кроме мучительного вздоха, тихого всхлипывания, которое перешло в сильный кашель.

Ее отец умолял не трогать ее. Перед смертью он думал о ней.

— Не хочешь ли немного воды? — спросил мужчина.

— Мне ничего от тебя не нужно.

— Я могу это понять. Постарайся расслабиться. Мы почти на месте.

Успокойся, Елена. Успокойся. До нее снова донесся голос отца. Она попыталась выровнять дыхание и собраться с мыслями. Ей нужно было подумать. Ей нужно было выбраться отсюда. Он сказал, что они почти на месте. Значит, они все еще в Нэшвилле. Так и должно было быть. Если она была без сознания всего несколько минут, то они не могли далеко уехать. Возможно, ей удалось бы убежать, как только он открыл дверь. Это был ее лучший вариант, но сначала ей нужно застать его врасплох, возможно, даже одолеть. Она должна быть готова к нападению.

У мужчины на переднем сиденье зазвонил телефон. Он рассмеялся и нажал на кнопку громкой связи.

— Я полагаю, это тебя.

Знакомый голос наполнил салон, и ее кровь застыла в жилах.

— Привет, Елена. Я слышал, ты не хочешь сотрудничать.

Нет. Это не правда.

— Ты действительно слишком похожа на своего отца. Он не знал, когда нужно остановиться, и ты тоже не знаешь.

Только не он. Только не Евгений. Он не мог быть частью этого.

Он усмехнулся.

— Я думал, что, наняв тебя, смогу приглядывать за тобой, но ты продвинулась даже дальше, чем я мог себе представить. Вот в чем печальная ирония. Ты чертовски хороший журналист, Елена. Ты могла бы сделать замечательную карьеру, но у тебя был тот же роковой недостаток, что и у него. Ты доверилась не тем людям.

Ей хотелось кричать, царапаться, плеваться и драться, но она не могла. Горе отняло у нее все, что у нее оставалось...

— Ты был другом моего отца.

— И из-за этого тебе было труднее, чем ты можешь себе представить, остановить его так, как это сделали мы. Но он подобрался слишком близко, как и ты.

— Слишком близко к чему?

— К тому, чтобы разоблачить меня.

— Ты Страж. — У нее закружилась голова от ярости.

— Да. Приятно познакомиться.

— Тебе это с рук не сойдет.

— Я уже делал это, Елена. Больше раз, чем ты думаешь.

— У тебя есть дочери. Как ты можешь делать то, что делаешь, и не видеть их лиц каждый раз?