— Хм?

— Ты выглядишь так, будто скорее умрешь, чем увидишь это мельком.

— Ты не хотел, чтобы я смотрела.

— Я этого не говорил, — пробормотал он себе под нос.

— Так ты хочешь, чтобы я посмотрела?

— Я хочу, чтобы ты перестала вести себя так, будто превратишься в камень, если сделаешь это.

— Решайся, Влад. Ты хочешь, чтобы я посмотрела или нет?

— Я хочу, чтобы ты открыла свои чертовы глаза, пока не упала.

Елена повиновалась и обнаружила, что пристально смотрит на вздувшуюся жилку на его виске.

— Я говорил тебе, что это плохая идея, — сказал он.

— Просто залезай в ванну.

— Мне снова нужна твоя рука.

— Верно. Ладно. — Ей нужно было собраться с мыслями. Она вела себя как девочка-подросток, впервые влюбившаяся. Которым она, конечно, и была. Ее первое увлечение. Ее вечное увлечение.

Влад крепко держась за нее, повернулся и опустил здоровую ногу в воду. Затем он отпустил ее руку, чтобы вместо этого взяться за бортики ванны. Он с легкостью полностью опустил свое тело, полагаясь на силу своих массивных бедер, чтобы перенести весь вес.

— Ты смотришь.

На ее щеках вспыхнул румянец. Елена повернулась так резко, что споткнулась.

— Нет, я не смотрю.

— Ничего не могу поделать с тем, что у меня волосатая грудь.

Это то, на что, по его мнению, она смотрела? Волосы на его груди? И в любом случае, что плохого в том, чтобы пялиться на густую поросль темных волос, которая покрывала его рельефные грудные мышцы и соблазнительно опускалась к рельефному прессу?

Она пискнула в ответ.

— С твоей волосатой грудью все в порядке.

— Колтон говорит, что мне нужно сделать эпиляцию.

— Колтон — глупый американец.

Он поднял голову с извиняющейся гримасой.

— Мне жаль, что тебе приходится это делать.

— Заткнись и дай мне вымыть тебе голову.

Его гримаса сменилась чем-то похожим на улыбку.

— Ты любишь командовать.

— А ты упрямый.

— Я мог бы просто позвонить Колтону.

— Чтобы он снова оскорбил твои волосы на груди? Я так не думаю.

Его улыбка превратилась в смешок и он расслабился. Елена выдавила немного шампуня на ладони, потерла их друг о друга, а затем медленно втерла жидкость в мокрые волосы. Между ее пальцами образовалась пена, превратив густые темные локоны в пенные шипы. Она широко развела пальцы и медленно провела ими по вискам, а затем за ушами Влада. В ее воображении возник плавный контур его головы, и потребность исследовать его пересилила всякий здравый смысл. Ее пальцы опустились ниже, к жилам на его шее, где после последней стрижки уже начали отрастать крошечные волоски. Такая простая вещь. Мыть кому-то волосы. Но не было ничего простого в том, что внутри нее боролись сложные эмоции, когда он наклонился к ней. Прикасаться к нему таким образом было одновременно интимно и невинно. Соблазнительно и сладко. Опасно и естественно.

Влад втянул в себя воздух, и она тут же остановилась.

— Я делаю тебе больно? — Ее голос звучал как скрип наждачной бумаги по стеклу.

— Нет, — последовал его хриплый ответ. — Я бы позволил тебе заниматься этим весь день.

Внезапно Елене захотелось этого. Она снова запустила пальцы в его волосы, дюйм за дюймом массируя кожу головы, как он делал это для нее накануне. Его голова подалась навстречу ее прикосновениям. И когда Влад полностью запрокинул голову, она увидела, что его глаза закрыты.

Собственные глаза выдали ее, и взгляд скользнул вниз, туда, куда она поклялась не смотреть, вдоль темной дорожки волос, спускающейся по центру пресса, которая указывала дальше к более густому участку.

На что это было бы похоже с ним? Прошло так много времени с тех пор, как она позволяла себе представлять это, но теперь ее тело настойчиво рисовало в воображении все яркие порнографические картинки. Почувствовать, как эти мощные бедра прижимаются к ее бедрам. Прижаться своими пышными грудями к этим жестким темным волосам, к этой твердой как гранит груди.

Его дыхание участилось, и она, вскинув глаза, увидела, что его глаза теперь открыты и он наблюдает за ней с непроницаемым выражением.

Ей следовало бы смутиться, но она не могла вызвать в себе никаких эмоций, кроме чувственных. Ее руки замерли на его голове.

— У тебя прекрасное тело, Влад.

Из его горла вырвался глубокий стон. Но когда он не ответил, смущение, наконец, прорвалось наружу. Она постаралась придать своему голосу легкость, которой не чувствовала.

— Как будто тебе нужно это говорить.

— Да, — прохрипел он.

Легкость испарилась.

— Почему?

— Какой муж не хочет знать, что его жена находит его привлекательным?

— Я всегда находила тебя привлекательным, Влад. Просто ты никогда раньше не приглашал меня посмотреть.

— Я приглашаю тебя сейчас.

Реальность столкнулась с фантазией. Что, черт возьми, она делала? Она убрала руки и встала. Кислорода было в обрез, как и здравомыслия.

— Ты сможешь прополоскать волосы без меня?

— Елена...

— Я подожду снаружи на случай, если понадоблюсь тебе.

Трусиха. Она проклинала себя, когда убежала, чтобы спрятаться в спальне, слишком боясь услышать или увидеть его реакцию. Но, возможно, еще и потому, что слишком опасалась самой себя и тех чувств, которые переполняли ее, того желания, которое все еще оставалось.

Это было просто физическое влечение. Естественная реакция. Вот и все. Какая женщина не почувствовала бы прилив вожделения, прикоснувшись к такому мужчине? Какая женщина не начала бы представлять себе всю природу непристойных поступков, когда ей представился такой экземпляр?

Только она была не просто женщиной, а он не просто мужчиной. И тело не было безымянным или безликим. Это был Влад. Ее давний друг. Ее муж. Тот самый, с которым она, по сути, разводилась. И она только что почти призналась ему, что хочет его.

Желание превратилось в унижение. Годы, когда она это скрывала прошли. Разоблачение было подобно вору, крадущему защитную вуаль, за которой она пряталась, пока не почувствовала себя так, словно ее раздели догола.

…Может это ошибка.

Елена прижалась к стене возле спальни Влада. Она не собиралась подслушивать, но у Влада был необычный голос. Глубокий баритон, который звучал отчетливо, даже когда Влад старался говорить тихо. Они с отцом исчезли после тоста, произнесенного его отцом, и она отправилась на его поиски, потому что уже достаточно долго оставалась без мужа.

Муж. Она никак не могла привыкнуть к этому слову. В то утро она чуть было не отказалась от всего этого. Владу не нужна была такая обуза, как она, независимо от того, что она к нему чувствовала. Но в ту минуту, когда она увидела его в костюме, ожидающего ее в городском офисе с теплой улыбкой и нежными глазами, все ее страхи улетучились. Возможно, ей всегда было суждено выйти замуж за этого человека, своего лучшего друга. И он поцеловал ее с такой нежностью после их клятвы, что сотни забытых мечтаний вернулись к ней. Она не была уверена, что произойдет этой ночью, их первой брачной ночью. Но надежда и желание быстро опьянили ее новыми возможностями.

До сих пор.

— Возможно, мне следовало просто сказать ей правду, — сказал Влад.

Желудок Елены сжался. Какую правду?

— Да, — усмехнулся его отец. — Я уверен, она сразу раскроется, когда ты скажешь ей, что сделал предложение только потому, что так посоветовала твоя мать.

Ее кожа, такая горячая минуту назад, стала ледяной. Это была ложь. Все это. Влад женился на ней из чувства долга. Ничего больше. Она на цыпочках ушла, спряталась в ванной и проплакала целых десять минут. Закончив, поклялась, что Влад никогда не узнает правду о том, какой глупой она была. Он никогда не узнает, что она была настолько глупа, что поверила, будто он хочет ее так же сильно, как она его…

В ванной за плеском воды последовал звук спускаемой воды из ванны. Скрип мокрых рук по ванне. Тихий стук ноги по полу, шуршание полотенца.