– Это Макар, мама.

– Господи помилуй! – голос ТИ.

– Как вы тут оказались?

– Что вы делаете? – голос Аякса.

Маша чувствует, её вынесли из воды.

– Я прострелю тебе ногу! – голос Алекса. – Не подходи.

– Так, как сделал это с дядей. Что вы сделали с отцом? Что ты вообще творишь, идиот? Ты понимаешь, что тебе за это будет? – возмущается Аякс.

– Он бросался на нас. Я просто ударил. Он жив. Просто без сознания.

– Вика, не стой столбом. Помоги! – голос Алекса.

– Я столько лет просила о помощи, но почему-то только ради неё ты решил что-то сделать! Сукин ты сын. А теперь ты приводишь на встречу мою дочь и простреливаешь колено моему мужу!

– У тебя ещё будет время на меня поорать. Ты хочешь, чтобы это закончилось? Помоги нам! Чёрт, где мой пистолет?

Маша находит в себе силы подняться. Смотрит на происходящее.

– Ты как, Мария? Слышишь меня? – спрашивает Алекс.

Кивает.

– Идиот! Ну не так же всё надо было, – возмущается Вика.

– Господи! Господи! – Таисия Ивановна мечется из стороны в сторону.

Маша смотрит по сторонам. В темноте мечется свекровь. Сидит Гектор. Его держит Макар.

– Кажется, ему плохо, – говорит Макар.

Полина стоит рядом с Макаром. У воды сидит Демид, держится за колено. Он молча наблюдает за балаганом.

А вот Аякс держит в руке пистолет Алекса.

Рядом Алекс. За ним с земли поднимается Дамас.

– Щенок, – с этими словами он бросается на сына, повалив его на землю, и начинает его избивать. Они катаются по земле и дерутся. Маша хочет подняться, но ноги её не слушаются.

Аякс растерянно наблюдает за происходящим. Макар бежит, помочь Алексу. Полина остаётся с дедом.

– Уйди от меня, – дед толкает Полину.

Вика подбегает к нему и с размаха даёт ему оплеуху, тот падает.

– Давно мечтала это сделать.

В этот момент поднимается Демид, держась за колено.

Вика обнимает дочь и испуганно смотрит на мужа.

Эти всё ещё дерутся втроём, повалили Дамаса. Кто бы мог подумать, что в нём столько злости. Аякс растерянно наблюдает за этим.

Демид подходит к Алексу, забирает у него пистолет.

– Господи, господи! – плачет ТИ.

Демид отталкивает Аякса:

– Да сдвинься ты.

Хромая идёт к Алексу, Макару и Дамасу и целится, когда видит, что Дамаса забивают. Стреляет. Макар падает на землю. Алекс смотрит на Демида. Полина кричит и бежит к Макару. Вика всё понимает. Маша трясётся. Ей так страшно, как не было никогда в жизни. Он убьёт Алекса. Казалось, что сейчас весь мир рухнет. Что сейчас жизнь развалится на две части до и после. Что сейчас всё светлое, что у неё было исчезнет.

Стреляет. Осечка.

Алекс отбрасывает отца и поднимается. Идёи на Демида. Демид целится второй раз.

– Так ты устраняешь конкурентов, дядя?

– Не прощаю выскочек, которые пытаются разрушить систему. Систему, которая работает идеально.

– Идеально? Вы утопили бабушку. Вы сломали психику всем своим женщинам. Неужели вы не понимаете, что нет никакого мира духов? Что это вы сами выигрываете и проигрываете, когда принимаете решения в бизнесе? Это не духи. Отец ни разу не выиграл в дурацких собачьих бегах не потому что встречу провели не до конца, а потому что он зашёл в новую сферу, в которой не разбирается. Эти женщины не знают правильных ответов. Я устал это говорить.

Пока Алекс говорил и приближался к Демиду, Аякс всё это время наблюдал за картиной в стороне. Он легко мог подойти к Демиду, выбить у него оружие. Спасти брата. Но он этого не делал. Маша видела в свете факелов его лицо. На нём отражалась борьба, сомнение. До этого они с Алексом были на разных сторонах, но вместе. А теперь лагерь мужчин Адамосов раскололся на две стороны, и Аякс не мог решить, готов ли он сохранить свою сторону ценой жизни родного брата.

– Ты прав, Алекс, – покачав головой говорит Демид.

Все замерли, напряглись, замолчали. Демид холодно заключил:

– Ты устал, – и нажал на курок.

Выстрел. Оглушающий, будто взрыв, до свиста в ушах. У Маши закатились глаза, она упала на спину.

Маша проснулась в комнате, похожей на одноместный гостиничный номер. На стенах были бежевые обои с золотистым узором-бордюрчиком, тянущимся полосой по центру. У окна стоял пушистый фикус. На стене напротив кровати висел телевизор. И только по капельнице, тянущейся тонкими трубками к руке, Маша предположила, что находится в больничной палате.

Девушка села в кровати. Сразу закружилась голова. Затем спустила ноги с кровати и попыталась подняться. Мышцы отозвались болью, но Маше удалось принять вертикальное положение. Она взялась за капельницу и прошла с ней к окну. Это был второй этаж. Напротив был ещё один корпус. На первом этаже растянулась вывеска «Приёмное отделение».

«Всё-таки больница», — подумала Маша.

На ней была серо-синяя больничная пижама. Маша осмотрелась в поисках своих вещей: одежда, телефон — но ничего не было. И тут нахлынули воспоминания о случившемся, проникли извивающимися червями осознания в мозг и в сердце.

«Алекс. Макар. Что с ними? Где все и чем всё закончилось?»

Маша прошла к двери и дёрнула за ручку. Оказалось заперто. Она подергала ещё раз. Постучалась. Крикнула: «Эй! Меня кто-нибудь слышит?».

Через пять минут в двери провернулся замок. В палату вошёл пожилой мужчина с седыми волосами в белом халате. Объяснил, что Машу привезла скорая, а её родня позаботилась, чтобы её разместили в вип-палате. Состояние, как заверил доктор, к Маши стабильное. Привезли её так как она была без сознания. Но, кроме низкого уровня глюкозы в крови и общего истощения, никаких проблем со здоровьем у неё не нашли. Пока она спала ночь и утро следующего дня, ей прокапали физраствор.

«Извините, но вы поступили без личных вещей», — ответил доктор. — «Завтра вас выпишем».

Маша осталась одна. До вечера она не знала, чем себя занять и не находила себе места. Она хотела кому-нибудь позвонить, но во-первых, не помнила ни одного номера Адамосов наизусть, а во-вторых, она даже не знала, кому можно позвонить. Оставшийся день она то гуляла по больнице, то смотрела телевизор у себя в номере.

Наутро Машу осенило, что должно быть тот, кто определил её в вип-палату, оставил свои контакты. И каково же было Машино удивление, когда медсестра передала ей телефон Виктории Адамос.

Вика приехала в обед.

— Ты правда не видела, как во двор набежала полиция? — спросила Вика, когда они уже были в палате.

— Я потеряла сознание. Наверное, это случилось после. А кто их вызвал?

— Соседи, когда услышали крики и выстрелы. Всех забрали. Демиду, Дамасу и Аяксу выдвинуты обвинения за убийство.

Маша подскочила в кровати.

— Боже! А Алекс! И Макар? Что с ними?

— Наша дорогая свекровь поехала кукухой и сдала всю семью полицейским. Она рассказала им всё. В том числе про смерть бабки. Это конец! — Вика всплеснула руками. — Им грозит максимальный срок. Поганая бабка.

— Таисия Ивановна? Вика, а что с Алексом?

Но Вика как будто не слышала вопросы об Алексе.

— Нет. Ифиджиния. Ненавижу её. Она была больной фанатичкой. Это она поддерживала Гектора в этой страсти к ритуалам. Боже. Мы тут по струнке ходили под её указкой. Каждый год она решала, кто пойдёт на ритуал. Называли их встречами. — Вика закатила глаза. — Каждый раз она увеличивала время под водой. Такая отверженность. Она заботилась о муже, хотела, чтобы мужчины получали больше ответов. Мучила и себя и нас заодно. Последний раз просила погружать её снова и снова и держать под водой как можно дольше. И сдохла. Дура. Как же я её ненавижу! Господи!

— Боже. — Маша закрыла рот рукой.

— Ладно. Теперь всё закончилось. Мне не хочется это признавать, но если бы ты не всколыхнула эту воду, Алекс так и не решился бы нам помочь.

— Вика, что с Алексом? Он? Он?..

— Аякс всё же толкнул Демида, когда он стрелял. В итоге пуля задела Алексу только плечо. Так что да, он жив. — Вика ухмыльнулась. — Интересные у вас отношения. Он рискует всем ради тебя, ты и слушать ничего не хочешь, пока не узнаешь о его судьбе. Даже не хочу думать, как и зачем ты крутила роман с двумя братьями.