— Спасибо, — Маша забрала сладость у него из рук и откусила кусок.

— Нежареный тоже неплох, да?

— Угу. Даже лучше.

— Вот и мне больше нравится.

Через полчаса ничего страшного так и не произошло, и Маша поняла, что абсолютно необоснованно тревожилась перед этой вечеринкой. К тому же, выпитое вино и уютная обстановка помогли окончательно отпустить ситуацию. Сейчас новые люди не казались Маше такими уж страшными. И она больше не ждала какого-то подвоха.

А ещё Маша поймала себя на мысли, что ей становится очень хорошо и спокойно, когда рядом есть Алекс. Он ничего не говорит и не делает в отношении неё, но от него будто исходит что-то, что внушает ей чувство безопасности.

А когда Алексу в руки попала гитара, Маша не поняла, захмелела она от выпитого вина или от чувств, которые накрывали её всё сильнее. Алекс перебирал струны и пел что-то лирическое, что-то про встречу друзей, песню, которой Маша не знала, но как же было красиво то, что он делал.

Не забывала Маша и про свой долг перед Аяксом. Здесь, в присутствии других людей, она держалась так, как это делала бы любящая жена, когда её мужа нет рядом. Она довольно приветливо со всеми общалась, но не переходила границ, вела себя тихо и сдержано. Хотя изнутри её переполняли эмоции.

Сердце Маши бешено трепетало в груди от переизбытка чувств. Она была замужем за Аяксом. При этом она была влюблена в его брата. Они целовались. И уже даже не раз. Она не знала, к чему теперь это всё приведёт. Она понимала, что ставит Аякса в ужасное положение. Если правда вскроется. И даже если нет, когда контракт закончится, как она сможет быть с Алексом? Что подумает Таисия Ивановна? А остальные члены семьи? Всё это было бы нелепо. А у них ещё и это правило жить под одной крышей. Не может же она просто сменить спальню одного брата на другого?

Все эти мысли вводили Машу в ужас. Если бы так случилось, это был бы позор. Она понимала, что это неправильно. И это при условии, что Алексу вообще нужно что-то большее. А ведь не факт.

А ещё наводила уныние мысль о ресторане. Это же её мечта, которой она теперь так рискует. Не может же она и дальше подыгрывать Аяксу и в то же время крутить на стороне с Алексом? Или может?..

Мысли Маши роились в голове, одна хуже другой. И что было делать с Полиной? А с Гектором? Маша не понимала, как умудрилась загнать себя в такую ситуацию. Она решила начать хоть с чего-то и первым делом навести порядок в своей голове.

“Надо сегодня же перевести список деда. А потом найти время и обо всём поговорить с Алексом. Когда станет ясно хоть что-то, можно будет решить, что делать дальше” — заключила Маша и ей стало чуть легче.

Вечер так же плавно, как движение пламени костра, перетёк в ночь. Гости Вики не расходились, но по общему настрою было видно, что многие устали. Кто-то зевал, кто-то уже отказывался от выпивки, кто-то залип в телефоне.

— Алекс, сходи на озеро, черпани воды. Затушим костер, надо закругляться, — требовательно бросила Вика.

— Может тогда сама сходишь? Твоя же вечеринка. — Алекса задел такой тон Вики, поэтому он съязвил ей в ответ. Но всё же поднялся и взял ведро.

— Очень смешно, — раздраженно сказала она. — Ты прекрасно знаешь, я ненавижу все эти водоёмы.

Вика отвернулась к Георгу, не делая продолжать разговор. Алекс покачал головой и молча ушел к озеру.

— Спасибо за приглашение. — Маша подошла к Вике. — Нужно помочь всё тут убрать?

— Нет. Спасибо, что пришла. Иди. Завтра всё приберут. Я тоже спать.

Маша со всеми попрощалась и пошла в дом. На первом этаже уже не горел свет и никого не было видно. Она не знала, где Аякс: вернулся он или опять уехал куда-то. Маша поднялась по лестнице на второй этаж. В коридоре её догнал Алекс:

— Далеко собралась? Если что, моя спальня налево. — Он подмигнул ей.

— Снова включил режим дурака? Тебе не идёт, — не сбавляя шаг, ответила Маша.

— Тебе же нравится.

— Всему есть границы. Нас могут услышать.

Алекс кивнул.

— Почему Вика не любит водоёмы?

— Не нравятся они ей. Не думай о таких пустяках. Уверен, у тебя в голове есть мысли, требующие куда большего внимания. — Он самодовольно улыбнулся.

— Какая самоуверенность.

— Имею на это все основания. — Алекс провёл рукой по причёске.

— Фу! Какой ты… — недовольно ответила Маша и махнула на него рукой.

— Да. Именно таким тебе и понравился.

— Да прекрати ты! — она на него шикнула, когда они уже подошли к двери их с Аяксом спальни.

— Спокойной ночи, Мария. — В темноте он сжал её руку в своей и тут же отпустил. Этот жест сразу успокоил Машу. Она ответила уже более сдержанно:

— Доброй ночи. — И ушла в свою комнату.

Аякса снова не было дома. Маша проверила телефон, но ни смс, ни пропущенных звонков от мужа не было. Она почувствовала, как сильно её клонит в сон, поэтому быстро сбросила, пропахшую костром одежду, приняла душ и уснула, едва только забралась в кровать.

На утро Аякса всё ещё не было. Маша написала ему смс и собралась на пробежку.

Всё в доме было как всегда. Домработники уже успели убрать следы вчерашней вечеринки. Никого из домашних Маша по дороге не встретила и очень этому порадовалась. Пока она бегала, ей в голову пришла неожиданная мысль:

«Что, если Вика не любит водоёмы, потому что боится воды? Может, она тонула в детстве? Или боится глубины и у неё из-за этого фобия? Тогда на яхте девчонки тоже рассказывали, что ни одна из женщин Адамосов не отправляется с ними на морские прогулки. Что, если они все боятся воды? Но не могло же так совпасть, что они все в детстве тонули? Вроде бы Ифиджиния тоже никогда не отправлялась в плавания. Может ли это значить, что инцидент с водоёмом произошёл в одно время сразу со всеми женщинами? Что они все стали бояться воды. Но что это могло быть? Как Георг боится огня после пожара. Тогда получается, с женщинами должно было случиться что-то по-настоящему ввергающее в ужас, чтобы отбить им всё желание приближаться к водоёмам.

Хотя Полина была у реки на свидании с Макаром. Она спокойно подходила к берегу и было не похоже, что ей страшно. Значит, её наверное не было при том жутком инциденте, который произошёл. Если что-то такое вообще было.

Маша как можно скорее вернулась в свою спальню. От Аякса пришло сообщение, что он на деловой встрече и больше никаких подробностей.

— Ну и пожалуйста, — подумала Маша и отправилась в душ.

Приведя себя в порядок, Маша не стала никуда выходить. Она переживала, что Таисия Ивановна снова в неё вцепится и не отпустит до самого вечера. А ей нужно было наконец уже перевести записи Гектора.

Она открыла на телефоне программу для перевода текста с изображений и загрузила туда фотографии со списком. Через пять минут обработки на экране отобразился неполный текст на греческом. Судя по всему, часть написанного программа разобрать не смогла, потому что текста получилось намного меньше, чем в оригинале. Но это было уже кое что. Маша скопировала его и ввела в онлайн переводчик. Перевод был следующим: «Рэд электроник или Промнефть» знак вопроса. «Ночь». «Вода». И ещё какие-то несвязные предлоги и вопросы «что», «как», «на», «от», «почему». И больше ничего конкретного.

«Неужели записи Гектора как-то связаны с тем инцидентом, что произошёл с женщинами? — размышляла Маша. — Ночь. Вода. Название крупных компаний с вариацией «или-или»… Как это связано?

Чтобы убедиться наверняка, что я мыслю в верном направлении, надо узнать, правда ли они все боятся воды. Про Вику я знаю точно, с Ифиджинией уже никак не проверить. Надо тогда узнать про Таисия Ивановну. Никогда не замечала, боится она водоёмов или нет. Если так и есть, то значит я точно на верном пути к этой тайне».

Полная решимости, Маша собралась и отправилась на первый этаж искать свекровь.

На привычном месте в гостиной возле мужа Таисии Ивановны не оказалось. Маша хотела было спросить у свёкра, где его жена, но он так увлечённо смотрел собачьи бега. Дамас буквально припал к экрану телевизора и смотрел в него с плотно сжатой челюстью и выпученными глазами. С экрана орал ведущий, сообщая, что номер один и номер четырнадцать идут нос к носу и что такого никто не ожидал. Маша даже на минуту прониклась этой атмосферой напряжения и остановилась посмотреть чем кончится забег. Когда уже перед полоской финиша собака под номером четырнадцать вытянула свою морду так, что казалось она вырывается вперёд, у свёкра брызнула слюна от напряжения.