Противоположная тенденция прослеживается в отношении высших государственных чиновников. Их доля среди членов ЦК росла на протяжении всего периода. Они представляли в его составе крупнейшую специализированную группу. Система государственного управления в Москве, по сравнению с тем, что она представляла собой в годы гражданской войны, менялась медленно. Даже в конце 1922 г., с образованием Союза Советских Социалистических Республик, центральным правительственным органом оставался Совнарком[129]. Председатель Совнаркома (в 1924–1930 гг. этот пост занимал Рыков, затем его сменил Молотов) по сути осуществлял полномочия премьер-министра, и состоял из народных комиссариатов — аналогов министерств. В 1920-е гг. число комиссариатов было небольшим (десять или даже меньше). В то время они были вполне сопоставимы с общепринятыми государственными министерствами — иностранных дел, вооружённых сил, финансов и т.д., что в значительной степени отличало их от отраслевых министерств, отвечавших за определённый сектор экономики, в которые они превратились уже в конце 1930-х гг. Когда в июле 1923 г. было принято постановление об учреждении Совнаркома СССР, только пять из десяти народных комиссаров являлись членами ЦК. Однако уже в 1927 г. в высшем партийном органе было представлено восемь из девяти наркомов[130]. Некоторые комиссариаты Российской республики (РСФСР) в действительности обладали всесоюзным значением и после съезда партии в 1934 г. официально вошли в состав Совнаркома СССР. Некоторые из их руководителей также входили в состав ЦК. В 1934 г. номинально верховную государственную власть олицетворяли председатель Верховного Центрального Исполнительного комитета (ВЦИКа) Калинин и секретарь Президиума ВЦИК Енукидзе. Молотов в то время занимал пост председателя Совнаркома и Совета по труду и обороне (СТО). Его заместителем являлся Рудзутак. К этому времени руководители всех 14 всесоюзных комиссариатов были представлены в ЦК, в основном в качестве полномочных членов (табл. 2.3). Следуя этой же логике представительства, в ЦК входили руководители ключевых госструктур не министерского уровня и комиссариатов РСФСР.

Представительство чиновников центрального госаппарата было расширено в 1934 г. Эта тенденция сохранялась и впоследствии. Наиболее заметным явлением в этой сфере стало появление, вслед за индустриальным бумом 1930-х гг., отраслевых министерств. В то время их общее число достигало 11, и к ним имели отношение 22 представителя ЦК (15% его состава). Впрочем, такое положение дел кажется нам вполне закономерным. В 1920-е гг. часть членов ЦК (по крайней мере шесть человек) были вовлечены во всякого рода хозяйственные организации — тресты и тому подобные, — контролируя различные участки государственного сектора экономики в период нэпа.