Ножи в качестве оружия самообороны использовались лишь в определённый период времени и только в отдельных странах с развитой ножевой культурой. Но даже и там закон относился к подобной практике крайне негативно: суды не принимали во внимание требования кодекса чести, и многих жертв нападений, уложивших агрессора ударом ножа, приговаривали к длительным срокам тюремного заключения, каторжным работам, а иногда и к смертной казни. Поэтому не следует забывать, что сегодня нож может интерпретироваться как угодно: в качестве символа чести, модного аксессуара, зубочистки, бытового инструмента или даже сакрального вместилища души. Но только не как оружие самообороны. Суды большей части государств мира рациональны, не искушены в вопросах чести и слабо знакомы с архаичными традициями мачизма. Поэтому все случаи применения ножа они рассматривают вне культурного контекста, исключительно в рамках уголовного законодательства своей страны.
Как показывает судебная практика, в ситуациях с использованием ножей при самообороне выносятся наиболее жёсткие приговоры и назначаются самые длительные сроки заключения. Хоть я и не разделяю опасения законодателей и правоохранителей, но их логику вполне можно понять: и в самом деле, для чего человеку XXI века носить с собой нож? Легитимным средством самообороны он нигде не является, верёвочный такелаж с судов давно исчез, профессиональные инструменты повара, мясника или обвальщика должны храниться на рабочем месте, а для выполнения различных мелких повседневных работ — вскрыть посылку, почистить яблоко, обрезать сигару — сегодня существует масса доступных каждому безопасных специализированных гаджетов. Как читатель убедится на множестве примеров, даже в XVII–XIX веках, когда ножи и в самом деле нередко были практически единственным доступным многофункциональным инструментом, их владельцам приходилось прибегать к невероятным уловкам и хитростям, чтобы избежать ответственности и наказания. Так что это не происки современных ножененавистников и не внезапный всемирный пароксизм хоплофобии, как считают некоторые, а устойчивая и последовательная тенденция, прослеживаемая в Европе как минимум с XII столетия.
Поэтому следует с осторожностью относиться к столь любимым хипстерами, школьниками и «ботанами» всех мастей отчаянным и мужественным девизам в стиле «Пусть лучше трое судят, чем четверо несут», которые так часто можно услышать на школьных переменках, в смузи-барах и в курилках айтишных компаний.
Некоторые любознательные читатели могут задаться вопросом: а как человеку, интересующемуся ножевым боем, но не искушённому во всех этих тонкостях и премудростях, самостоятельно разобраться, где современные компилятивные и авторские системы, а где аутентичные боевые традиции? Как отличить фантазийные стили от мало-мальски реалистичных техник владения ножом? Где действительно хороший и профессиональный тренер/учитель/методист, а где фантазёр, дилетант или шарлатан? Или, что нередко, все три ипостаси в одном флаконе.
Основная проблема заключается в следующем. Многие с детства смотрели по телевизору трансляции боксёрских матчей, посещали секции борьбы или бокса. Благодаря этому даже те, кто не продолжил спортивную карьеру в зрелом возрасте, в состоянии без труда отличить, скажем, английский бокс, самбо или греко-римскую борьбу от фейка или компиляции, слепленных на коленке аферистом и выдаваемых за оригинал. Равно как и профессионального боксёрского или борцовского тренера от самозванца, имеющего о предмете крайне опосредованное представление. Поэтому всевозможных «изобретателей» доморощенных версий бокса или борьбы под новым брендом, как правило, быстро вычисляют и разоблачают. В случае же встречи с новым и доселе неизвестным широкой публике экзотическим продуктом — в данном случае с ножевым боем — верификация усложняется. Многим его поклонникам даже сегодня просто не от чего отталкиваться: отсутствует оценочный инструментарий, всё увиденное ни с чем не ассоциируется, и накопленный к этому моменту эмпирический опыт оказывается бесполезным. Именно нехватка личного опыта вкупе с отсутствием критериев для идентификации постоянно мутирующих фейков, к тому же окружённых громкими маркетинговыми легендами, создают питательную почву для появления и процветания просто невероятного количества абсолютно фантазийных видов единоборств и боевых искусств.
В качестве показательного примера можно привести воспоминания известного советского боксёра и тренера Константина Василье вича Градополова. В ранней юности, в 1920-х, когда он только начал занятия боксом, ему довелось тренироваться у популяризатора единоборств, циркового артиста и литератора Нила Ознобишина. Ознобишин обучал ребят основам английского бокса и в том числе своим собственным, изобретённым лично им «тайным» боксёрским приёмам. Так, например, Градополов рассказывал, что одним из них было нанесение боковых ударов одновременно двумя руками в голову и в туловище. А бой с тенью, который Ознобишин, видимо, трактовал дословно, выглядел следующим образом: боксёр становился между включённой электрической лампой и стеной так, чтобы его тень падала на стену, и сражался с ней. С течением времени и появлением опыта Константин Васильевич понял бессмысленность и абсурдность этих упражнений и позже вспоминал о них с улыбкой, однако тогда, в юности, авторитет тренера не оставлял места для сомнений, и Градополов упорно отрабатывал его задания часами. Как он сам писал: «Вот с такого «уровня» начинались наши искания в методике бокса… учиться было не у кого»[152].
Бой с тенью, или, как его ещё называли, «скиамахия», известен с античности, а английские боксёры XVIII столетия, как и их современные коллеги, даже использовали в этих тренировках гантели[153]. Но откуда почерпнул столь удивительную интерпретацию этого классического боксёрского упражнения Ознобишин, видимо, так и останется тайной. Могу только предположить, что инспирацией для него послужили рекомендации из вышедшей в 1915 году книги Ивана Владимировича Лебедева «Самооборона и арест»[154].
Как и Градополов сто лет назад, многие сегодняшние поклонники ножевого боя годами оттачивают и совершенствуют абсолютно нелепые и бессмысленные «наработки» своих «ознобишиных». А в контексте вооружённых единоборств некоторые из таких импровизированных поделок не только бесполезны, но и смертельно опасны. Так, например, если человек, подготовленный лжетренером по псевдобоксу, в худшем случае будет избит и скорее всего отделается разочарованием, испугом и парой гематом, то для поклонника суррогата ножевого боя, наскоро изобретённого предприимчивым рыцарем наживы, при столкновении с жестокой реальностью всё может закончиться значительно драматичней.
И надо сказать, что в этом случае наличие у преподавателя личного опыта — фактор немаловажный, так как часто, особенно когда система позиционируется как прикладная, именно он является решающим при выборе школы. Поэтому некоторые основатели авторских систем как в Европе, так и в США, сделавшие ставку на имидж матёрого головореза, любят апеллировать к собственному боевому опыту. К сожалению, как правило, гипотетическому и вымышленному. Но доверчивые неофиты, не отягощённые критическим мышлением и загипнотизированные рисунком на камуфляже, завороженно внимают байкам суровых мужчин об их героических эпохальных деяниях.
Рис. 38. И. В. Лебедев. «Самооборона и арест». Городовой наносит преступнику одновременно два удара, 1915 г.
Многие отцы-основатели пытаются внушить своим последователям, что совершенно неважно то, что их «системы» и «школы» опираются исключительно на их собственные взятые с потолка фантазии и теоретические выкладки. Однако, разумеется, это далеко не так. Представьте, что в армейском учебном подразделении снайперов готовит, скажем, чудом попавший на эту должность пейнтболист. Курсанты удивлённо рассматривают составленные им баллистические таблицы и задают закономерный вопрос: уверен ли он, что они будут работать для патронов 7,62 мм СВД и 9 мм ВСК-94? На что маститый инструктор покровительственно объясняет, что, конечно же, будут, так как он лично всё проверял и на пейнтбольном оружии, и на страйкбольном, и на «воздушках» из тира в парке аттракционов, а также стрелял из детского ружья пробкой и даже плевал из трубочки пластилином. «А какая разница, — возмутится пейнтболист, увидев поражённые лица солдат, — настоящая это винтовка или игрушечная и чем она стреляет?!» А на логичный вопрос, участвовал ли он в боевых действиях, держал ли когда-нибудь в руках боевое оружие и знает ли, что такое огнестрельные ранения, инструктор обиженно ответит, что нет, зато он несколько раз получал пейнтбольным шариком, что тоже неприятно и иногда даже остаются кровоподтёки.
