Литмир - Электронная Библиотека
Литмир - Электронная Библиотека > Белоцветов Николай НиколаевичБлох Григорий Анатольевич
Бунин Иван Алексеевич
Чёрный Саша
Гарднер Вадим Данилович
Терапиано Юрий Константинович
Несмелов Арсений Иванович
Голохвастов Георгий Владимирович
Сумбатов Василий Александрович
Лохвицкая Надежда Александровна "Тэффи"
Ратгауз Даниил Максимович
Кондратьев Александр Алексеевич
Кантор Михаил Львович
Присманова Анна
Браиловский Александр Яковлевич
Вертинский Александр Николаевич
Адамович Георгий Викторович
Британ Илья Алексеевич
Горянский Валентин Иванович
Маковский Сергей Константинович
Кленовский Дмитрий Иосифович
Корвин-Пиотровский Владимир Львович
Бальмонт Константин Дмитриевич "Гридинский"
Иванов Вячеслав Иванович
Ходасевич Владислав Фелицианович
Иванов Всеволод Никанорович
Гейнцельман Анатолий Соломонович
Северянин Игорь Васильевич
Ильяшенко Владимир Степанович
Мережковский Дмитрий Сергеевич "Д. М."
Цветаева Марина Ивановна
Дубнова-Эрлих Софья
Гиппиус Зинаида Николаевна
Бердяева Лидия Юдифовна
Магула Дмитрий Антонович
Струве Михаил Александрович
(Кузьмина-Караваева) Мать Мария (?)
Евсеев Николай Николаевич
Форштетер Михаил Адольфович
Биск Александр Акимович
 > Мы жили тогда на планете другой… > Стр.34
Содержание  
Сохранить
Шрифт
Размер шрифта   


Цвет фона

Цвет шрифта
Очистить
Настройки  
A
A
1
2
3
...
33
34
35
...
105

«Мы заблудились так давно…»

Мы заблудились так давно
Среди глухих противоречий,
Что нам, по правде, все равно,
Какими будут наши встречи.
Они с собой не принесут
Ни прежней близости, ни страсти,
Ни прежних радостных минут.
Былое порвано на части.
Они таят в себе зерно
Последней роковой минуты:
Потухли краски, все черно,
И в чаше жизни — яд цикуты.

«Бесконечность — без предела…»

Бесконечность — без предела,
Безвремéнность — без конца;
Призрак «я», лишенный тела,
Изначальность — без лица.
Жизнь — желание обмана,
Сны, которым нет имен,
Отраженная Нирвана
В зыбком зеркале времен.
В жизни — двойственность и смена;
Антитеза: да и нет;
Мысль, бессильная из плена
Улететь за сонм планет.
Все — иллюзия, все — тайна;
Все — лишь тень и все — лишь сон.
Цепь причинности — случайна,
Прихоть случая — закон.

Полусонет («Ты на земле — случайный житель…»)

Nil admirari[52]

Ты на земле — случайный житель:
Смотри на жизнь, как на тюрьму,
Не удивляйся ничему,
Как равнодушно-праздный зритель,
И жди, снося спокойно гнет,
Пока премудрый Вседержитель
Тебе свободы не вернет.

Обратный полусонет

Стою в толпе в углу собора,
Крещусь дрожащею рукой,
Сквозь слезы слыша пенье хора…
А в сердце Смерть стучит клюкой,
И в славословящем напеве
Не благовещение Деве,
А «Со святыми упокой»…

Полусонет («Тяжелых мыслей череды…»)

Тяжелых мыслей череды
Не остановишь властным словом;
И душу тягостным покровом
Сковали медленные льды…
Ледник уступит переменам,
Но мыслей черные следы
Подобны каменным моренам.

Минувшее

За долгий срок от первых лет изгнанья,
Когда я был чужому солнцу рад,
Знакомы мне тревога и разлад,
Бесцельный труд, бесплодные дерзанья…
Но в тайниках усталого сознанья
Заботливо скопила память клад;
И я бреду, как раньше, наугад,
Храня в душе свои воспоминанья.
В часы тоски, как пьяное вино,
Я жадно пью их сладкое забвенье
И верую: так было суждено!
Минувшее — живое откровенье…
И я спешу сковать звено в звено
И каждый день, и каждое мгновенье.

Напутствие

В иной стране, столь странно необычной,
Среди чужих застигнет смерть меня…
И, одинок, я жду страстного дня,
Борясь за жизнь в толпе многоязычной.
Здесь нет любви и дружбы закадычной,
Тепла, мечты, порыва и огня;
Сковала все холодная броня,
И все спешат дорогою привычной.
И, если я когда-нибудь в бреду
В конце пути бессильно упаду,
Лишь об одном Судьбу молить я буду:
Пусть скатится на грудь мою слеза,
Когда, склонясь, чтоб я поверил чуду,
Ты взглянешь мне в усталые глаза.

Пастух

По горным пастбищам иду,
Овец послушных оберегая,
И вижу синих гор гряду…
А там, за нею, видна другая.
Вчера в горах промчался шторм:
Сухие травы омыла влага,
И стадо щиплет скудный корм
В скалистых щелях на дне оврага.
Отару посохом гоню,
Чтоб овцы на ночь могли укрыться;
Они, спеша, бегут к плетню,
И только дробно стучат копытца…
Тесней овца к овце легла
И, греясь, рада теплу ночлега;
А ночь уже звезду зажгла,
И в небе реют пушинки снега.
Ночую здесь… Я к рубежу
Людских селений, где я был молод,
Лишь поневоле подхожу,
Когда мне нечем унять свой голод;
Да каждый год, когда зимой
Приходит время суровой стуже,
Я увожу овец домой,
Где мир мой снова темней и Уже.
А здесь, сметая с трав росу,
На склонах горных, крутых и строгих,
Я счастлив сердцем, что пасу
Своих питомиц четвероногих,
И радуюсь, что я не там,
Где яд сомнений был мной изведан,
Где знал любовь я, верил снам
И где был пытке когда-то предан…
Проходит все. Утихла боль,
И к прошлой жизни я безучастен:
Некоронованный король,
Над целым царством сейчас я властен!
И королем я здесь умру,
Укрытый старым своим тулупом,
А овцы рано поутру
В тревоге будут стоять над трупом…

Георгий Голохвастов

«Спеши! Пусть ждут другие ягод…»

Спеши! Пусть ждут другие ягод, —
Ты ж цвет цветов и счастья рви,
Пей хмель вина и хмель любви,
Полней живи день каждый за год.
И в гимнах радостям земли
Без капищ, алтарей и пагод
Творца и Господа хвали.
вернуться

52

Ничему не удивляться (лат.).

Эпиграф («Ничему не удивляться») — выражение из «Послания I» Горация. Приписывается многим античным философам, в частности Пифагору, Бэкону и другим.

34
Перейти к описанию Предыдущая страница Следующая страница
{"b":"945182","o":1}