Литмир - Электронная Библиотека
Литмир - Электронная Библиотека > Маковский Сергей КонстантиновичИванов Вячеслав Иванович
Мережковский Дмитрий Сергеевич "Д. М."
(Кузьмина-Караваева) Мать Мария (?)
Кленовский Дмитрий Иосифович
Британ Илья Алексеевич
Бердяева Лидия Юдифовна
Иванов Всеволод Никанорович
Корвин-Пиотровский Владимир Львович
Магула Дмитрий Антонович
Биск Александр Акимович
Кантор Михаил Львович
Струве Михаил Александрович
Несмелов Арсений Иванович
Ильяшенко Владимир Степанович
Гарднер Вадим Данилович
Присманова Анна
Лохвицкая Надежда Александровна "Тэффи"
Форштетер Михаил Адольфович
Горянский Валентин Иванович
Ратгауз Даниил Максимович
Цветаева Марина Ивановна
Чёрный Саша
Бальмонт Константин Дмитриевич "Гридинский"
Евсеев Николай Николаевич
Гиппиус Зинаида Николаевна
Терапиано Юрий Константинович
Гейнцельман Анатолий Соломонович
Сумбатов Василий Александрович
Дубнова-Эрлих Софья
Блох Григорий Анатольевич
Ходасевич Владислав Фелицианович
Адамович Георгий Викторович
Кондратьев Александр Алексеевич
Белоцветов Николай Николаевич
Северянин Игорь Васильевич
Вертинский Александр Николаевич
Голохвастов Георгий Владимирович
Браиловский Александр Яковлевич
Бунин Иван Алексеевич
 > Мы жили тогда на планете другой… > Стр.11
Содержание  
Сохранить
Шрифт
Размер шрифта   


Цвет фона

Цвет шрифта
Очистить
Настройки  
A
A
1
2
3
...
10
11
12
...
105

IV. «Окаменев под чарами журчанья…»

Окаменев под чарами журчанья
Бегущих струй за полные края,
Лежит полузатоплена ладья;
К ней девушек с цветами шлет Кампанья.
И лестница, переступая зданья,
Широкий путь узорами двоя,
Несет в лазурь двух башен острия
И обелиск над площадью ди-Спанья.
Люблю домов оранжевый загар
И людные меж старых стен теснины
И шорох пальм на ней в полдневный жар;
А ночью темной вздохи каватины
И под аккорды бархатных гитар
Бродячей стрекотанье мандолины.

V. «Двустворку на хвостах клубок дельфиний…»

Двустворку на хвостах клубок дельфиний
Разверстой вынес; в ней растет Тритон,
Трубит в улиту; но не зычный тон,
Струя лучом, пронзает воздух синий.
Средь зноя плит, зовущих облак пиний,
Как зелен мха на демоне хитон!
С природой схож резца старинный сон
Стихийною причудливостью линий.
Бернини, — снова наш, — твоей игрой
Я веселюсь, от Четырех Фонтанов
Бредя на Пинчьо памятной горой,
Где в келью Гоголя входил Иванов,
Где Пиранези[2] огненной иглой
Пел Рима грусть и зодчество Титанов.

VI. «Через плечо слагая черепах…»

Через плечо слагая черепах,
Горбатых пленниц, нá медь плоской вазы,
Где брызжутся на воле водолазы,
Забыв, неповоротливые, страх, —
Танцуют отроки на головах
Курносых чудищ. Дивны их проказы:
Под их пятой уроды пучеглазы
Из круглой пасти прыщут водный прах.
Их четверо резвятся на дельфинах.
На бронзовых то голенях, то спинах
Лоснится дня зелено-зыбкий смех.
И в этой неге лени и приволий
Твоих ловлю я праздничных утех,
Твоих, Лоренцо, эхо меланхолий.

VII. «Спит водоем осенний, окроплен…»

Спит водоем осенний, окроплен
Багрянцем нищим царственных отрепий.
Средь мхов и скал, муж со змеей, Асклепий,
Под аркою глядит на красный клен.
И синий свод, как бронзой, окаймлен
Убранством сумрачных великолепий
Листвы, на коей не коснели цепи
Мертвящих стуж, ни снежных блеск пелен.
Взирают так, с улыбкою печальной,
Блаженные на нас, как на платан
Увядший солнце. Плещет звон хрустальный:
Струя к лучу стремит зыбучий стан.
И в глади опрокинуты зеркальной
Асклепий, клен, и небо, и фонтан.

VIII. «Весть мощных вод и в веяньи прохлады…»

Весть мощных вод и в веяньи прохлады
Послышится, и в их растущем реве.
Иди на гул: раздвинутся громады,
Сверкнет царица водометов, Треви.
Сребром с палат посыплются каскады;
Морские кони прянут в светлом гневе;
Из скал богини выйдут, гостье рады,
И сам Нептун навстречу Влаге-Деве.
О, сколько раз, беглец невольный Рима,
С молитвой о возврате в час потребный
Я за плечо бросал в тебя монеты!
Свершались договорные обеты:
Счастливого, как днесь, фонтан волшебный,
Ты возвращал святыням пилигрима.

IX. «Пью медленно медвяный солнца свет…»

Пью медленно медвяный солнца свет,
Густеющий, как долу звон прощальный;
И светел дух печалью беспечальной,
Весь полнота, какой названья нет.
Не медом ли воскресших полных лет
Он напоен, сей кубок Дня венчальный?
Не Вечность ли свой перстень обручальный
Простерла Дню за гранью зримых мет?
Зеркальному подобна морю слава
Огнистого небесного расплава,
Где тает диск и тонет исполин.
Ослепшими перстами луч ощупал
Верх пинии, и глаз потух. Один,
На золоте круглится синий Купол.

Осень 1924

Пчела

Свиданья юного ужель опять тревога
И трепет огненный?.. Чу, милые шаги!
   Дарохранительница Бога,
О Ночь-молчальница, у нашего порога
   Святую тайну стереги!
   А спросит демон-соглядатай:
«Чей в доме дивный свет зажегся и потух?» —
Устами звездными скажи: «Летает Дух
   В лугах моих пчелой крылатой.
   И все мои цветы — мириады звезд — горят
Желаньем жертвенным убийственного жала
   И с медом свет Ему дарят;
И, погасая в Нем, чтó знали изначала,
Последней вспышкой говорят».

1926

Кот-ворожей

Два суженных зрачка, — два темных обелиска,
Рассекших золото пылающего диска, —
В меня вперив, мой кот, как на заре Мемнон,
Из недр рокочущих изводит сладкий стон.
И сон, что семени в нем память сохранила,
Мне снится: — отмели медлительного Нила
И в солнечном костре слепых от блеска дней
Священная чреда идущих в шаг теней
С повернутым ко мне и станом, и оплечьем, —
И с профилем зверей на теле человечьем.
Подобья ястребов, шакалов, львиц, коров,
Какими в дол глядит полдневный мрак богов…
Очнись! Не Нил плескал, не сонный кот мурлыкал:
Размерно бормоча, ты чары сам накликал.
Ни пальм ленивых нет, ни друга мирных нег, —
А печи жаркий глаз, да за окошком снег.
вернуться

2

Пиранези Джованни Баттиста (1720–1778) — итальянский художник-гравер, автор графической серии «Виды Рима».

11
Перейти к описанию Предыдущая страница Следующая страница
{"b":"945182","o":1}