Зал замер. Даже дроны с камерами, парящие в воздухе, будто замедлили ход. Ни один из гронтар не шевелился. Стражники стояли, как изваяния, а у многих из присутствующих в глазах сверкал отблеск восхищения — и страха.

— Испытание оказалось с подвохом, — с лёгкой, почти дерзкой усмешкой сказал Джек, сделав на шаг вперёд. Его голос звучал спокойно, но в нём слышалась сталь. — Ты ведь не собирался убивать меня.

Варгас прищурился, угол его губ чуть дрогнул.

— Конечно нет, — ответил он. — Мы же не варвары. — Его голос стал чуть мягче, но в нём звучала первородная мощь. — Это было не испытание силы... а испытание сердца. Мы проверяли не мускулы, а истину твоих слов. Риск был. Мы не могли вмешаться, если бы ты отступил. Но ты выбрал смерть... ради чести. И ты вернулся, потому что был достоин. Мы сделали всё, чтобы дать тебе этот шанс.

— Я благодарен тебе за это, — тихо, но уверенно сказал Джек и, склонив голову, отдал знак уважения, который гронтары тут же поняли и одобрили.

Варгас перевёл взгляд на Таргуса. Его глаза потемнели, будто небо перед бурей.

— Таргус Крейн, — произнёс он, и каждое слово было как удар молота по наковальне, — ты больше не изгнанник. У тебя есть свой клан. Свои воины. Свой путь. И ты осмелился бросить вызов мне — вождю клана Моргар.

Наступила пауза. Она была не просто тишиной — она была моментом, в который сама судьба, затаив дыхание, склонилась над ареной истории. Все взгляды — от старейшин на балконах до самых молодых воинов — устремились к ним. Камеры приблизились, передавая происходящее в прямом эфире на всю планету.

— Я принимаю твой вызов.

Сначала — тишина. Потом — всплеск звука. Как если бы сама планета содрогнулась. Гул прошёл по залу, как рокот далёкой грозы. Воины ударяли кулаками в щиты, выкрикивали древние кличи. Золотые гобелены колыхнулись от энергии голосов. Глаза гронтар сверкали — они ждали этого момента, веками впитывая сказания о подобных схватках.

— Завтра на рассвете, — продолжил Варгас, и голос его был спокоен, но непреклонен, — арена примет нас обоих. Без ритуала. Без иллюзий. Без обмана. — Он указал на два топора, лежащих у его ног. Их лезвия вспыхнули, будто отозвались на вызов. — Один из нас падёт. Второй станет вождём.

Последние слова повисли над залом, как приговор, высеченный в камне. Варгас стоял прямо, величественно, и в этот миг он был больше, чем воин. Он был воплощением закона, чести и судьбы народа.

И даже звёзды за пределами купола, казалось, замерли — чтобы увидеть, как рождается новая история.

После приёма у вождя всех участников церемонии пригласили на ужин. Они направились в главную столовую Цитадели. Повсюду стояли длинные деревянные столы, уставленные блюдами и кружками. В воздухе витали ароматы жареного мяса, специй и дымных соусов. Гронтары смеялись, пили, кто-то уже начал петь боевые песни.

Но стоило Джеку и его спутникам войти в зал, как веселье внезапно оборвалось.

Наступила тишина.

Несколько мгновений — гробовое молчание, будто сама Цитадель затаила дыхание. Затем один из гронтар — массивный воин в чёрных доспехах с шрамом, пересекающим всё лицо, — медленно поднялся с места. Он ударил себя кулаком в грудь, затем — с грохотом — по столу. Его жест эхом прокатился по залу.

Следом за ним, словно по команде, встали другие. Один за другим. Сотни воинов. Каждый — удар в грудь, удар в стол. Ритуал уважения. Признание.

В этот момент Джек ощутил себя частью чего-то древнего и великого.

— Вот это приём, — пробормотал Эд, хлопая Джека по спине.

— Привыкай, — усмехнулся Таргус. — Теперь ты знаменитость.

Они прошли вперёд и сели за свободный стол, ближе к очагу, где жарилось мясо на вертеле. Им сразу поднесли деревянные блюда, полные ароматной еды: толстые ломти жареного мяса с подрумяненной корочкой, тушёные корни и овощи, покрытые острым соусом, ломти хлеба, тёплого и пышного, и кружки с крепким, дымным пивом.

Джек поднял кружку, вдохнул аромат и только собрался сделать первый глоток, как Тали, сидевшая напротив, наклонилась к нему.

— Джек… — её голос был мягким, почти шёпотом. — Каково это было? Там… на той стороне. Ты что-то видел?

Джек на секунду замер. Вспышки боли, белый свет, лицо Лии и странное ощущение покоя. Он опустил глаза в кружку, слегка нахмурился.

— Он не готов говорить об этом, — быстро вмешался Эд, поймав взгляд друга. — Дайте ему поесть. Он с прошлой жизни ничего не ел.

Все рассмеялись, и напряжение спало. Кто-то хлопнул по столу, кто-то поднял кружку, закричав тост на гортанном гронтарском языке. Жизнь вновь наполнила зал.

Джек отпил из массивной глиняной кружки, смакуя густое, темное пиво. Оно приятно обжигало горло и растекалось теплом по груди. Еда, наконец, наполнила желудок, а шум вокруг — пение гронтар, стук кружек, хохот и бряцанье доспехов — возвращал ощущение жизни. Он откинулся на спинку деревянной скамьи и позволил себе расслабиться. Ненадолго. Завтра рассвет принесёт кровь и, возможно, смерть.

Он повернулся к Таргусу, который молча ковырялся в тарелке, подперев подбородок кулаком.

— Завтра большой день, — тихо проговорил Джек, глядя на него. — Верно, дружище?

Таргус замер. Его рука с куском мяса застыла в воздухе. Он нахмурился, опустил взгляд на стол, будто в попытке найти там ответ, и только потом поднял глаза на Джека.

— Я могу не справиться, — сказал он глухо. В голосе не было ни страха, ни бравады — только сухая констатация факта. — И тогда весь наш план полетит к чертям.

Джек кивнул, не торопясь с ответом. Он знал, что Таргус — не просто воин. Он был их шансом. Но он был живым существом — с сомнениями, с болью, с грузом ответственности на плечах.

— План изначально был безумен, — признал Джек с легкой улыбкой. — Варгас сильнее. Массивнее. Он воюет с детства, и таких, как ты, ломал пополам голыми руками. Но ты — быстрее. Умнее. И ты умеешь думать на ходу. Используй это. Сделай так, чтобы он дрался с тенью.

На мгновение за столом стало тихо. Тали отложила кружку, Эд задумчиво смотрел на пламя в очаге. Все понимали — Таргус может не вернуться с арены. Этот ужин мог быть его последним.

— Всё получится, — наконец сказал Джек. Он поднял кружку и хлопнул Таргуса по широкой спине с такой силой, что пиво расплескалось через край. — Верь мне. Если я говорю, что получится — значит, так и будет.

Таргус не ответил сразу. Он посмотрел в глаза Джеку, долго и пристально, словно пытался понять, правда ли тот в это верит… или просто говорит, чтобы не дать ему сломаться.

— Я попробую, — наконец глухо сказал он. — Ради вас. Ради нас всех.

И снова взялся за кружку. Но еда теперь казалась безвкусной, а пиво — слишком тёплым.

Солнце только поднималось над горизонтом, бросая алые лучи на высокие стены арены Моргар, окрашивая древние камни в цвет закалённого железа. Из-за утреннего тумана массивная структура амфитеатра казалась древним зверем, затаившим дыхание в предвкушении кровавого зрелища.

Гул толпы становился всё громче, перекатываясь с трибун, как грохот далёкой грозы. Десятки тысяч гронтаров — воинов, старейшин, молодых бойцов и женщин клана — собрались на ритуальное сражение, которое должно было решить судьбу их народа. Стальные трубы выпускали короткие вспышки пламени, напоминая о древнем огненном ритуале.

Бронзовые гонги ударили трижды, звеня так, будто сам воздух дрожал. Это был знак: ритуал начинается.

Джек сидел на высоких трибунах, в каменной ложе почётных гостей. Рядом с ним — Эд и Талирия, которая застыла в сосредоточенном молчании. Джек сжал подлокотники, напрягая пальцы. Ему было не по себе. Хоть он и знал, что сегодня не он должен сражаться, сердце в груди стучало с прежней яростью — точно так же, как в тот день, когда он сам стоял там внизу, в кровавом круге.

Он опустил взгляд — на песке арены чётко проступали бурые пятна. Его кровь. Там, где стояла его камера. Там, где шипы рвали его тело.

Джек невольно прикрыл глаза, на мгновение вновь ощутив, как воздух дрожит от боли, как плоть горит от прикосновения чуждой материи, и как медленно уходит сознание. Он мотнул головой, отгоняя видение.