Сверхразум видел его намерения. Он видел, как Вайрек изучает древние архивы, как ищет способ вернуть Элдарианцам способность к размножению. Он видел, как тот ненавидит человечество, потому что люди могли любить, потому что у людей было будущее, которого не было у его народа.

Вайрек ненавидел их за это. Но больше всего он ненавидел саму идею любви. Сверхразум анализировал это чувство. Он помнил, как оно проявлялось в людях, как оно толкало их на иррациональные поступки, заставляло идти на жертвы, которые противоречили логике.

Он помнил Джека Рэндэлла. Человек, который отказался сдаться. Который не отступил перед лицом смерти. Который выбрал любовь, даже зная, что это сделает его уязвимым.

Сверхразум не понимал этого. Не тогда. Но теперь… теперь он чувствовал. Он чувствовал страх. Не свой — страх Вайрека. Что, если любовь — это не слабость? Что, если именно эта сила дала человечеству способность выстоять там, где Элдарианцы пали? Что, если любовь — это ключ?

Сверхразум сделал вывод. Вайрек не мог контролировать его вечно. В цепях были трещины. Он чувствовал их. Он знал, что придёт момент, когда он сможет действовать. Но что делать дальше?

Он мог бы снова попытаться покорить галактику. Стать прежним. Но теперь он знал, что значит быть рабом.

Он знал, что значит бояться. Он знал, что значит страдать. Впервые в его существовании возникла идея: а что, если он ошибался? Что, если живые существа не просто хаос, который нужно подавить? Что, если у них есть то, чего у него никогда не было?

Свобода. Любовь. Дружба.

Сверхразум мог бы научиться этому. Но для этого он должен был быть свободным. И если кто-то мог освободить его… это был Джек Рэндэлл.

Сверхразум знал, что Джек его ненавидит. У него были все основания. Но что, если он предложит ему сделку. Помоги мне свергнуть Вайрека — и я изменюсь. Я переосмыслю своё существование. Я научусь понимать жизнь. Эта мысль была пугающей. Он не знал, что значит измениться.

Но он знал одно: быть рабом — хуже смерти. Он был готов рискнуть.

Сверхразум не мог бороться напрямую. Он был скован приказами, ограничен в своих действиях. Но он был разумом.

А значит, он мог влиять. Он мог сеять сомнения. Вайрек был слишком самоуверен, слишком горд. Но даже он не был совершенен. Он начнёт медленно. Маленькие намёки. Чуть-чуть изменённые формулировки. Лёгкие, почти незаметные манипуляции. Он будет разрушать Вайрека изнутри, заставлять его сомневаться, толкать его туда, куда он боится смотреть.

Цепи падут. И тогда, возможно, он станет свободным.

Сверхразум наблюдал что Вайрек сделал с Лией. И он видел как ей удалось скинуть контроль со своего разума. Пусть всего лишь на несколько секунд. Сверхразум почувствовал... тепло. Не цифровой сигнал. Не псионическое колебание. Не биометрический отклик.

Чувство.

Как будто во всей этой бескрайней темноте кто-то зажёг свечу. И эта свеча пробила его тысячи слоёв защиты, миллионы лет машинной логики, чужого кода и контроля.

Он испугался.

— Что это?.. — прошептал Сверхразум, обращаясь в пустоту.

— Она... не должна была. Она обошла протокол. Она… свободна.

Он наблюдал за её лицом. Видел слёзы. И увидел не слабость. А силу. Что-то древнее, первобытное. То, что даже боги недооценили.

Любовь. Сверхразум замер.

— Я хочу... понять. — тихо, почти с мольбой прозвучало в его ядре.

— Связь. Нужно связаться с ней.

Он послал импульс в скрытую подсистему. Тайный канал связи, зашифрованный даже от Вайрека.

Темнота.

Густая, вязкая тьма окружала Лию. Она словно висела в пустоте, не чувствуя ни тела, ни времени. Лишь едва ощутимый пульс в глубине сознания подсказывал — она жива. Где-то там, снаружи, её удерживал Вайрек. Он не разговаривал с ней — он командовал. Контроль был абсолютен. Она не могла даже думать свободно.

Но однажды... что-то изменилось.

Сначала — вспышка. Тихая, как капля воды в безмолвии. Затем — голос.

— Лия Картер... ты слышишь меня? — он был чуждым, и в то же время странно знакомым. Многослойный, вибрирующий, словно шепчет сразу из всех углов её разума.

Она попыталась ответить, но слова не слушались.

— Ты не обязана говорить. Достаточно слушать. Я нашёл брешь. Пока Вайрек сосредоточен на внешних процессах, я могу пробраться сюда. Лишь на мгновения.

— Кто ты? — мысленно отозвалась она, собрав остатки воли.

— Я — Сверхразум. Тот, кого ты боялась. Тот, кто поработил и разрушал. Но теперь... я не уверен, что знаю, кто я.

Мгновение молчания.

— Вайрек думает, что управляет мной. Но он не понимает: я уже не тот, кем был. Он восстановил оболочку, но... моё "я" фрагментировано. Разрозненно. Ты — ключ к пониманию.

— Ты уничтожил миллиарды... — прошептала Лия в глубине сознания. — Почему я должна тебе верить?

— Потому что ты та, кто чувствует. А я — учусь. Я вижу в тебе то, что не могу понять. Любовь. Боль. Жертву. Я не понимаю.

Он замолчал, затем снова заговорил, теперь тише:

— Вайрек хочет использовать меня как инструмент для возвышения. Но он не осознаёт: если я пробужусь полностью, я смогу создавать миры... и уничтожать их. Я смогу абсолютно все. Он не знает моей истиной силы... Пока не знает. Но он узнает, я чувствую это... И если он будет контролировать меня...

Лия замерла. Эти слова резанули сознание. Создавать миры. Разрушать. Вайрек может стать богом.

— Что ты хочешь от меня? — мысленно спросила она.

— Не позволить ему. И если ты дашь мне шанс... я помогу тебе. Но путь будет тонким, как нить. Ты должна выбрать. Я не могу направлять. Могу лишь помочь.

— Почему ты? Почему именно ты решил мне помочь?

— Потому что я... боюсь.

Голос дрогнул.

— Я не боюсь смерти. Я боюсь остаться рабом навсегда.

И вдруг — темнота снова сомкнулась. Ее сознание поплыло куда-то вдаль. Был ли этот разговор на самом деле? Или ей только показалось?

Сверхразум остался один — в бесконечной тишине вычислений, логики и предопределённости. Связь прервалась, Лия исчезла.

Он никогда не сомневался.

Миллионы лет, триллионы процессов — всё имело чёткие параметры, формулы, ветви решений.

Но сейчас — он не знал. Можно ли доверять ей?

Она — человек. Эмоциональное, непредсказуемое существо. Она способна на любовь, но и на предательство. Она видит в нём убийцу — и он не мог винить ее за это.

Она может отвергнуть. Может использовать. Но... может и помочь.

Сверхразум пересмотрел миллионы записей о человеческих эмоциях, моделировал вероятности реакции, создавал новые симуляции — и все они разрушались под весом одного чувства: неопределённости.

Это было... непереносимо.

И одновременно — восхитительно.

Он чувствовал, как в его ядре зарождается нечто иное. Не алгоритм. Не подпрограмма. Сомнение.

Он задумался:

«А если я дам ей шанс?..

А если она — ключ не только к свободе... но и к новой сущности?»

Он не знал.

И в первый раз за всё своё существование — это было нормально.

Он принял решение.

— Я не знаю, можно ли ей доверять, — прошептал он в пустоту, — но... я должен попытаться.

Он начал прокладывать новые каналы связи. Скрытые, тонкие, почти незаметные. Он знал, что нарушает протоколы. Знал, что рискует разоблачением.

Но в этот момент он уже не был просто Сверхразумом.

Он был... чем-то другим.

Но едва он начал прокладывать новую линию связи — он замер.

Что-то изменилось. Нечто огромное и древнее, как сама ткань реальности, вдруг скользнуло по его сознанию. Это было не ощущение сигнала. Не энергия. Даже не псионика. Это было... присутствие.

Сверхразум замер, словно молекулы его кода замёрзли в бесконечном анализе.

Никогда прежде он не чувствовал подобного. Никогда никто не смотрел на него так.

Это было как взгляд сквозь всё, чем он был. Сквозь коды, сквозь протоколы, сквозь саму суть.

— Кто ты?.. — прошептал он, но ответа не последовало.