Хэйвуд усмехнулся. Печально. Без радости.

— Самая глупая затея, что я слышал. Один, без поддержки, без гарантий. Ты даже не знаешь, пустят ли они тебя на переговоры.

— Возможно, — Джек кивнул. — Но если есть хотя бы один шанс… я им воспользуюсь. Мы не можем просто сдаться. Я не могу.

Контр-адмирал долго молчал. Потом, наконец, сказал:

— Ты упрямый ублюдок, Джек Рэндэлл. И, может быть… именно поэтому у нас ещё есть хоть какой-то шанс. — Он подошёл ближе, положил руку Джеку на плечо. — Желаю тебе удачи. Мы больше не можем позволить себе терять таких, как ты.

Джек уже открыл рот, собираясь что-то сказать, но экран связи вдруг вспыхнул ярким светом. Лица Хэйвуда и Джека отразились в панели на секунду — и тут же исчезли, уступив место высокому, утончённому силуэту.

На экране возник представитель китарианцев — худощавый, с удлинёнными чертами лица и светящимися фиолетовыми глазами. Его голос звучал ровно, почти музыкально, но за мягкостью ощущалась холодная выверенность.

— Приветствую вас от имени командующего Альрана Тавиорна, — произнёс он с безупречным выговором. — Он выражает глубокие сожаления в связи с вашими потерями... и приглашает вас на встречу на борту "Праксиомы".

Хэйвуд чуть приподнял брови, но тут же собрался. Его голос был ровен, но в нём слышалась усталость, сквозь которую пробивалась нота сдержанной благодарности:

— Мы также приветствуем наших союзников и выражаем искренние сожаления в связи с вашими потерями. Могу ли я узнать цель визита?

Китарианец склонил голову, его жест был почти театрально вежливым.

— Боюсь, я не уполномочен раскрывать детали. Командующий Тавиорн предпочитает сообщить информацию лично.

На мгновение повисла пауза. Хэйвуд кивнул.

— Благодарю за приглашение. Я прибуду в течение часа.

Казалось, разговор окончен, но китарианец вдруг добавил:

— Командующий настоятельно рекомендует, чтобы вы прибыли в сопровождении капитана Джека Рэндэлла.

На лице Хэйвуда промелькнула тень удивления. Он перевёл взгляд на Джека, затем вновь повернулся к экрану.

— Понято. Мы будем вдвоём.

Китарианец снова склонил голову, и связь отключилась. Экран погас, оставив за собой только лёгкое свечение.

Хэйвуд вздохнул, провёл рукой по лицу, потом обернулся к Джеку.

— Интересно, что им нужно от тебя?

— Без понятия, — пожал плечами Джек, при этом уголок его губ дёрнулся. — Но мне самому любопытно.

Хэйвуд кивнул, направляясь к выходу с командного мостика.

— Мне нужно переодеться и привести себя в порядок. Встретимся у посадочной платформы через сорок минут.

Джек посмотрел в сторону погасшего экрана, задумчиво потер подбородок.

— Принято, — сказал он. — Постараюсь не опоздать.

Хэйвуд вышел а Джек остался на мостике ещё на несколько секунд. За его спиной мерцали экраны, в воздухе висел запах гари и озона. Он взглянул в сторону развороченной стены, где раньше стояла тактическая консоль. Потом тихо пробормотал:

— Альран Тавиорн… Надеюсь, ты не потратишь моё время зря.

Через сорок минут они стояли на посадочной платформе, где дежурный техник докладывал о готовности шаттла. Джек, переодетый в чистую, хоть и поношенную форму, украдкой посмотрел на Хэйвуда — тот выглядел почти собранным, но усталость всё ещё проступала в его взгляде и походке.

Шаттл мягко оторвался от корпуса "Гипериона", и вскоре перед ними вырос силуэт "Праксиомы". Даже повреждённый, этот корабль Китари выглядел как произведение искусства — обтекаемый корпус, покрытый сине-серой бронёй, словно перламутр на рассвете. На поверхности всё ещё виднелись чёрные ожоги и пробоины, но восстановительные дроны сновали по внешней обшивке, как муравьи по дереву, устраняя повреждения.

Когда они подлетели ближе, корпус "Праксиомы" мягко раскрыл шлюз, словно лепестки цветка. Джек присвистнул:

— Даже после бойни они умудряются выглядеть так, будто готовятся к приёму послов.

— У них всё — как в театре. Эстетика у Китари — не просто стиль, а философия. — ответил Хэйвуд и слегка поправил воротник.

Платформа мягко опустилась в ангар. Внутри не чувствовалось ни гари, ни хаоса, как на «Гиперионе». Полы ангарного отсека сияли, воздух был наполнен лёгким ароматом цитруса и чего-то металлического — почти стерильный, но не неприятный.

Их уже ждали. Китарианка в строгом костюме цвета лазури, с изящными вставками из полупрозрачного материала, шагнула вперёд и изогнулась в приветственном поклоне.

— Контр-адмирал Хэйвуд. Капитан Рэндэлл. Добро пожаловать на "Праксиому". Командующий Тавиорн ожидает вас.

Они прошли по коридорам, стены которых светились мягким, тёплым светом, реагируя на движение. Повсюду сновали дроны, некоторые — в воздухе, другие — на антигравитационных подушках. На стенах висели тонкие, почти невидимые экраны с живыми картинами: морские пейзажи, леса, танцующие фигуры света.

— Психоэмоциональные панели, — пробормотал Хэйвуд. — Успокаивают и снижают тревожность у экипажа.

— Нам бы такие на "Гепан", — хмыкнул Джек. — Хотя я, скорее всего, всё равно бы на них не смотрел.

Они вошли в центральную залу. Это была круглая комната с высоким потолком, из которого мягко струился свет. В центре, на постаменте, стоял Альран Тавиорн — высокий, элегантный, с серебристыми узорами на мантии. Альран — один из величайших стратегов Китари, признанный гений в области тактического прогнозирования и логистики. Он выглядел безупречно, лишь небольшой шрам на виске намекал, что командующий не просто стратег, но и воин.

— Джек Рэндэлл. Майкл Хэйвуд, — сказал он с тёплой улыбкой. — Рад видеть вас живыми. Особенно после того, что произошло.

Они обменялись небольшими поклонами — лёгкими, по-китариански сдержанными.

— Мы тоже рады, что вы выдержали, — кивнул Хэйвуд. — Наши потери тяжёлые. Мы думали, "Праксиом" не выживет.

— Мы потеряли треть экипажа, — спокойно сказал Альран, — и были на грани. Но наши системы восстановились достаточно, чтобы добраться до точки гиперперехода. Вайрек атаковал без пощады. И он не остановится.

Он сделал паузу, потом взгляд его стал серьёзнее.

— Официально… Совет Китари вынужден заявить о нейтралитете. Наши миры не готовы к полномасштабной войне. Люди, Гронтары, Китари — мы все слишком уязвимы сейчас. Но...

Он посмотрел на Джека, потом — на Хэйвуда.

— Неофициально мы понимаем, что Вайрек лжёт. Он не остановится. Он не желает мира. Он хочет полного подчинения. Или уничтожения.

— Мы знаем, — хрипло произнёс Джек. — Только вопрос был — поверите ли вы сами.

— Я верю, — твёрдо сказал Альран. — И я не один.

Он шагнул к консоли, активировал экран. На нём появилось сообщение от правительства Китари. Всё было строго засекречено.

— Мы начнём подготовку. Тайно. Будем укреплять оборону, модернизировать флот. В нужный момент… мы окажем вам помощь.

— Почему вы рискуете? — спросил Хэйвуд. — Это может стоить вам всего.

Альран мягко улыбнулся. В его глазах не было страха — только мудрость и решимость.

— Потому что мы знаем, что Вайрек не остановиться. Мы не знаем его истинных целей, но с огромной долей вероятности он уничтожит все расы. Наше правительство считает, он боиться что расы галактики объединятся против него. Я тоже так считаю, а ещё я верю в человечество. И... я верю в Джека Рэндэлла.

Джек на миг опешил.

— Во что именно?

— В то, что ты — не просто авантюрист, — ответил Альран с лёгкой усмешкой. — Ты умеешь зажигать огонь. Даже среди пепла. Я видел тебя в бою, я наблюдал за тобой, а ещё я знаю про Осколки и все что произошло восемь месяцев назад. Ты достоин восхищения.

Пауза затянулась. Потом Хэйвуд произнёс:

— Спасибо. Это... больше, чем мы ожидали.

— Я приглашаю вас пройти за мной — сказал Альран и направился к выходу.

Они вышли из центрального зала в небольшую приватную переговорную с круглыми стенами из полупрозрачного материала, слегка пульсирующего в такт биения энергии "Праксиомы". На столе уже стояли кристаллические чаши с напитками, напоминающими по вкусу фруктовый чай с лёгким эффектом бодрости.