Мысль о Тошке была непрошенной, холодной и противной. И от неё кошки заскребли на активной зоне, хотя, казалось бы, их с однотипником разрыв — такая ерунда по сравнению со смертью Юрия Петровича и сиротством Оксаны. И, кстати, этот керогаз никчëмный даже и на панихиду не пришёл!

Неожиданно запищал коммуникатор, принявший важное сообщение. Рэй охлопал себя по карманам брюк, вредную машинку не нашёл, полез в тот, что на груди и только тогда сообразил, что пищит у Лины. Сигналы обновления переписок у них были одинаковые. Фея Озера достала свой приборчик, пробежала послание глазами и нахмурилась.

— Что там? — обеспокоенно спросила Окси, — У тебя лицо такое…

— Ничего страшного. Просто Михаил Константинович зовёт нас завтра в шесть часов к себе в "бункер". Говорит, что у нас мало времени.

— Всех — это значит всех? — уточнил Рэй, — Оксану тоже?

"А то ей явно хуже от разговоров про нашу операцию сейчас", — едва не продолжил он, но вовремя прикусил язык.

— Про Оксану сказано: пусть приходит по желанию.

— Я приду, — сказала дочь инженера Росшанского твëрдо, — Только пусть меня встретит и отведëт кто-нибудь, я же не знаю, что это за бункер, и как туда попасть.

Рэйден обещал, что проводит.