— Смотрите! — воскликнул темный властелин. — Смотрите на истинную природу мироздания! На то, что скрывается за вашими красивыми иллюзиями о гармонии!

Но Максим смотрел. Смотрел внимательно. И видел то, чего, похоже, не замечал сам Моргрейн.

— Лайа, — тихо позвал он. — Ты видишь?

Охотница кивнула: — В каждой реальности… даже в самой темной…

— Есть свет, — закончил за неё Максим. — Даже там, где побеждает тьма, всегда остается искра света. Всегда есть надежда.

— Глупцы! — рассмеялся Моргрейн. — Вы все еще цепляетесь за…

— Нет, — перебил его Максим, делая шаг вперед. — Это ты не видишь главного. Ты думаешь, что собрал в себе все темные версии реальности. Но ты забыл кое-что важное.

Он поднял кристалл выше, и его свет начал меняться — теперь в нем отражались не только эта реальность, но и все остальные. Все версии этого момента, все возможные пути.

— В каждой реальности, — продолжал Максим, — есть не только тьма. Есть люди, готовые ей противостоять. Есть свет, готовый сиять даже в самой глубокой ночи. И сейчас…

Он не договорил. Потому что в этот момент случилось что-то невероятное. Сквозь трещины в реальности начали проступать другие фигуры — другие версии их самих из разных реальностей. Воины и маги, мудрецы и короли, простые люди и могущественные существа — все те, кто в своих мирах боролся за равновесие.

— Нет… — прошептал Моргрейн, впервые в его голосе появилось что-то похожее на страх. — Это невозможно…

— Возможно, — улыбнулась женщина-тьма. — Потому что ты забыл главный закон равновесия, брат мой. Там, где есть тьма, всегда будет и свет. Где есть хаос — будет порядок. Где есть разрушение — будет созидание.

Теперь их было не семеро против одного. Сотни, тысячи версий героев из разных реальностей собрались в храме. И каждый держал в руках свою версию кристалла, свой источник силы.

— Вместе, — произнес Максим, поднимая свой кристалл.

— Вместе! — эхом отозвались тысячи голосов.

Сияние всех кристаллов слилось воедино, создавая свет такой силы, что даже искаженная тьма Моргрейна начала отступать. Но это был не обжигающий свет войны — это был теплый свет понимания.

— Нет! — закричал темный властелин. — Я не позволю! Я…

Но было поздно. Свет не уничтожал его тьму — он преображал её, возвращал к изначальной природе. К той чистой тьме, что была частью естественного равновесия.

— Прости, брат, — тихо произнесла женщина-тьма, глядя, как его форма начинает распадаться. — Но пришло время вернуться домой.

Моргрейн издал последний крик — крик, эхом прокатившийся по всем реальностям. А потом его тьма… растворилась. Не была уничтожена — влилась обратно в естественный круговорот света и тени, стала частью истинного равновесия.

Трещины в реальности начали затягиваться. Другие версии героев растаяли, словно утренний туман, оставив после себя только отголоски силы и решимости.

— Что… что сейчас произошло? — спросил Феррик, все еще крепко сжимая топор.

— Мы увидели истинную природу равновесия, — ответил Максим. — Увидели, что даже в самой темной реальности есть надежда. И что вместе…

— Вместе мы сильнее, чем думаем, — закончила за него Лайа.

Храм вокруг них постепенно успокаивался. Врата продолжали сиять, но теперь их свет был мягче, спокойнее. Реальности больше не раскалывались — они текли одна в другую, создавая сложный, прекрасный узор бытия.

— Он не исчез навсегда, — предупредила женщина-тьма. — Пока существует свободная воля, всегда будет возможность выбрать путь разрушения вместо созидания.

— Знаю, — кивнул Максим. — Но теперь мы знаем и другое — что мы не одни. Что в каждой реальности есть те, кто готов сражаться за равновесие. И вместе…

Он не закончил фразу. Потому что в этот момент кристалл в его руках снова изменился. Теперь в его свете они видели не только другие реальности, но и пути между ними. Пути, которые предстояло проложить.

Впереди их ждала большая работа. Нужно было научиться жить в мире, где все реальности связаны. Научиться поддерживать равновесие, не через контроль, а через понимание.

Но теперь они знали — они справятся. Потому что даже в самой темной ночи есть искра света. Потому что даже в самом глубоком хаосе есть семена порядка.

И потому что теперь они по-настоящему понимали — нет пути в одиночку. Только вместе, только в единстве всех граней реальности можно найти истинное равновесие.

Храм вокруг них продолжал меняться, отражая новое понимание. А где-то в глубине врат уже зарождались новые пути, новые возможности, новые приключения.

Путешествие не заканчивалось. Оно только начиналось.

Тишина, воцарившаяся после ухода Моргрейна и его сестры, была особенной. В ней звучали отголоски только что произошедших событий, шепот изменившихся судеб, эхо древних пророчеств. Максим стоял у врат, все еще держа в руках светящийся кристалл, и чувствовал, как реальность вокруг них продолжает меняться.

— Что теперь? — тихо спросила Лайа, первой нарушив молчание.

Это был простой вопрос, но в нем скрывалось так много. Что делать дальше? Куда идти? Как жить в мире, где все реальности связаны, где каждый выбор отзывается эхом во множестве других миров?

— Теперь… — Максим запнулся, глядя в глубину врат, где все еще плясали отражения разных версий реальности. — Теперь нам нужно решить.

— Решить что? — спросил Феррик, опираясь на свой топор. Даже суровый гном выглядел задумчивым после всего увиденного.

— Как использовать то, что мы получили, — ответил Максим. — Силу кристалла, связь между мирами, новое равновесие… Все это требует ответственности.

Киарра кивнула: — И выбора. Правильного выбора.

Храм вокруг них словно откликнулся на эти слова. По древним стенам пробежала волна света и тени, складываясь в новые узоры. Теперь они могли видеть… возможности. Пути, которые лежали перед ними.

— Смотрите, — прошептала Лайа, указывая на ближайшую стену.

Там, в переплетении света и тени, они увидели первый путь — восстановление Аэтернума. Древний город, возрожденный во всем своем великолепии, снова становящийся центром всех миров. Место, где магия течет свободно, где все расы живут в гармонии, где нет границ между возможным и невозможным.

— Мы могли бы… — начал Феррик, но осекся, увидев второе видение.

На противоположной стене проявилась другая возможность — новый путь, где миры остаются разделенными, но связанными тонкими нитями понимания. Где каждая реальность развивается по-своему, создавая бесконечное разнообразие путей и выборов.

— А это… — Киарра указала на третью стену, где проявлялось что-то совсем иное.

Путь полного слияния — где все реальности смешиваются в единый поток, создавая нечто совершенно новое. Мир, где каждый может быть всеми своими версиями одновременно, где границы между «возможно» и «невозможно» полностью стираются.

Максим чувствовал, как кристалл в его руках отзывается на каждое видение, показывая, что любой из этих путей возможен. Что у них есть сила воплотить любой из них.

— Каждый выбор будет иметь последствия, — произнес он задумчиво. — Каждый путь приведет к чему-то… непредсказуемому.

— Но разве не в этом суть? — спросила Лайа. — В том, что мы не можем знать наверняка? Что должны просто… выбрать?

— Не просто выбрать, — покачал головой Максим. — Выбрать правильно. Для всех миров, для всех реальностей.

Он подошел к первому видению — возрожденному Аэтернуму. Прекрасная мечта, но…

— Если мы восстановим город таким, каким он был, — медленно произнес он, — не повторим ли мы ошибки прошлого? Не приведет ли это снова к катастрофе?

— А если оставим миры разделенными, пусть и связанными, — добавила Киарра, глядя на второе видение, — не создадим ли мы новые барьеры? Новые причины для конфликтов?

— И если сольем все реальности воедино, — проворчал Феррик, кивая на третье видение, — не потеряем ли мы что-то важное? Уникальность каждого пути, каждого выбора?